Моря здесь нет. Глава 270. Обреченная красота (3)
<предыдущая глава || следующая глава>
Сначала я подумал, что она просто занята. Мы и раньше общались нечасто, так что один пропущенный звонок не казался трагедией. Даже в период поставок хэхянчхо, за исключением заранее оговоренных дней, от нее обычно не было ни слуху ни духу.
И всё же меня не покидало дурное предчувствие после ее последних слов. К чему было это внезапное «береги себя»? И почему она промолчала, когда я сказал, что загляну еще?
Впрочем, на рефлексию нужно время, а у меня его не было. С каждым днём приходилось действовать всё быстрее. Я не мог позволить себе сидеть сложа руки из-за того, что кто-то не берет трубку. Особенно когда в моих руках наконец-то оказались долгожданные бухгалтерские книги.
Сегодня был день совместного ужина с председателем Джу. Прихватив гроссбухи, которые получил от Дохвы, и сигареты с хэхянчхо для председателя, я направился в его кабинет. Нас уже ждал накрытый стол, но, как обычно, я даже не притронулся к приборам, молча наблюдая, как он ест.
Ближе к концу трапезы председатель заговорил первым:
— У тебя такое лицо, будто хочешь о чем-то поговорить, — сказал он, посмотрев на меня. Затем его взгляд неспешно скользнул к стопке книг и сигаретам. Я знал, чего он ждет, но начал с другого:
— Я слышал, что семья моей матери занималась торговлей.
Председатель Джу удивленно вскинул бровь. Тема была неожиданной, но прерывать меня он не собирался.
— Говорят, после ее смерти всё сгорело дотла... Неужели не осталось никаких родственников?
«Тоскую»... Вряд ли можно было подобрать слово, которое меньше подходило бы мне. Единственное, по чему я когда-либо тосковал — это море. А те два человека, что были так похожи на море, теперь исчезли навсегда.
— Наш Дохва тоже когда-то расспрашивал о матери, прямо как ты.
«Моя мама умерла, когда рожала меня».
Вспомнились слова, когда-то сказанные ребенком. Если такой малыш знал правду, значит, кто-то ему об этом рассказал. И с высокой долей вероятности этим «кем-то» был сидящий передо мной жестокий отец.
— Да... Семья моей Джису занималась торговлей.
— В свое время это была довольно крупная компания. Кажется, они даже контролировали часть морских путей.
Всё в точности, как говорил Джу Дохва. Морские маршруты, которыми сейчас владеет «Кымро», изначально принадлежали семье Юн Джису.
— После того как Джису исчезла, их бизнес рухнул. Как ты и сказал, дом и всё имущество сгорели.
— Так что родственников больше не осталось.
— ...А братья или сестры? У нее никого не было?
Уголки его губ слегка поползли вверх, сложившись в нечто похожее на насмешку. То, что он произнес дальше, прозвучало не менее цинично:
— С чего бы. В той семье решили вырастить омегу, поэтому от всех остальных детей просто избавлялись.
— Джису была единственным ребенком в семье.
«Юн Джису за сорок, так что сестрой она быть не может, да и, зная правила их семьи, тетей — тоже вряд ли».
Вот, значит, что скрывалось за словами Ли Юны. Оставлять в живых только омег — что за дикость? Да и селекция по вторичному полу — задача не из легких.
— Ещё вопросы? — великодушно поинтересовался председатель.
Когда речь заходила о Юн Джису, он всегда делал вид, что готов выложить всё как на духу. Словно пытался доказать, насколько хорошо знал мою мать и насколько глубокой была связь между ним и «его Джису».
— Я слышал, у вас хранится её письмо.
На этот прямой вопрос я не смог ответить согласием. Юна уже показывала мне копию, так что просто взглянуть на оригинал было мало. Это лишь лишний раз доказало бы, что Юн Джису мертва, а разлука со мной стала для неё освобождением.
Мне хотелось забрать его себе. Как памятную вещь. У меня ведь не осталось ровным счетом ничего, что связывало бы меня с ней. Только её слезы в последние минуты, слабая улыбка сквозь щель в закрывающемся ящике. И прилипшее намертво, словно проклятие, слово: «Живи».
— У меня нет от неё ни одной вещи на память.
— Какая жалость, — с деланным сочувствием произнес председатель, но на деле ему было абсолютно плевать. Ему было просто любопытно, к чему я клоню, поэтому он так неспешно и поинтересовался:
— А что ты предложишь взамен, если я его отдам?
Бессердечный старик. Что может дать тебе человек, у которого нет ничего?
Но, к счастью, в этот раз у меня было что предложить. Я с самого начала вел разговор именно к этому.
— Вы ведь подозреваете «Кымро».
Стоило прозвучать этому названию, как улыбка сползла с лица председателя Джу. Ещё секунду назад он откровенно забавлялся, играя со мной, но сейчас от его веселья не осталось и следа.
— Насколько я знаю, ваши визиты в «Океаны» связаны именно с ними.
— Хм-м, — тихий, многозначительный звук не выражал ни согласия, ни отказа. Председатель тихо хмыкнул, словно пытаясь разгадать мои намерения.
— У меня есть доказательства того, что «Кымро» намеревались вас предать.
Я как бы невзначай положил руку на бухгалтерские книги. Взгляд председателя Джу скользнул за моим движением. Я и так знал, что он уже давно незаметно поглядывает на них.
— Отдайте мне письмо матери, и я отдам вам это.
— А где гарантия, что это не фальшивка?
Тут нельзя было давать слабину. Я тоже должен был хоть что-то вытянуть из этой сделки. Пусть даже жалкий клочок бумаги.
— Что ж... Я и впрямь в последнее время приглядываюсь к «Кымро». Я этого особо не скрывал, так что не буду спрашивать, откуда ты узнал.
То, как он лениво приподнял уголки губ, делало его зловеще похожим на змея. Медленно моргая золотистыми глазами, он даже не скрывал хищного предвкушения.
— Но как тебе удалось достать книги, до которых даже я не смог добраться?
Это было бы невозможно, не работай я в «Океанах» и не будь дружен с Линлин. Рано или поздно всё равно всплывет, кто именно их выкрал, так что скрывать это не имело смысла. Оставалось лишь верить Джу Дохве, обещавшему надежно спрятать её.
Я без колебаний протянул ему книги. Отложив приборы, председатель Джу принял их. На скрепленных шнурком страницах мелким почерком Линлин были выведены записи всех сделок.
Председатель мгновенно раскусил подвох. Впрочем, я и не собирался его обманывать, поэтому спокойно кивнул:
— Оригиналы спрятаны в другом месте.
Если он просто заберет их и уйдет, я останусь ни с чем. Подлинники надежно заперты в сейфе на вилле — я передам их председателю только после того, как сделка состоится. Впрочем, даже копий с лихвой хватит, чтобы доказать предательство «Кымро».
— Есть несколько вещей, которые я ненавижу, — медленно проговорил председатель. Раздался шелест перелистываемой страницы. Он вчитывался в каждую строчку, неспешно продолжая:
— И когда шавки забывают свое место.
Его ледяной, угрожающий тон казался направленным на меня. Но стоило взглянуть на пальцы, с силой вцепившиеся в бумагу, чтобы понять, кто был истинной мишенью его гнева.
— Нет ничего омерзительнее, чем идиоты, которые забывают свое место, дерзят, а потом еще и пытаются ударить в спину.
От его циничных смешков по спине пробежал холодок. За вечно одурманенным наркотиками взглядом я как-то позабыл о том, насколько пугающим и безжалостным могло быть его лицо. Совсем как в детстве, когда я оцепенел от ужаса, лишь прочитав по его губам беззвучный приказ убить меня.
— Неблагодарные твари, проворачивающие за моей спиной такие фокусы.
В гроссбухах, которые я передал председателю, были зафиксированы все сделки «Кымро» с «Океанами». По какой цене они скупали контрабандный алкоголь из-за рубежа, под видом какого товара вписывали его в двойную бухгалтерию, с какой периодичностью забирали партии и как часто переводили деньги.
— Проворачивать аферы с моим товаром... в моем же собственном заведении.
Воздух наполнился тяжелыми феромонами, в которых кипела подавленная ярость. В отличие от того раза, когда он с треском сломал ручку, сейчас его лицо оставалось пугающе спокойным и бесстрастным.
Поэтому я понял: этот гнев был настоящим.
— Тех, кто слишком глуп, нужно раздавить.
Страница с хрустом смялась в его кулаке. Надави он чуть сильнее — и наверняка порвал бы её в клочья.
Попались. Но чувство триумфа быстро угасло. Эта пугающая невозмутимость служила лучшим доказательством того, что его предыдущая вспышка ярости была дешевым спектаклем.
Значит, он действительно с самого начала знал, что Юн Джису убита. Как же, должно быть, смешно я выглядел в его глазах, когда включал ему ту аудиозапись.