Моря здесь нет. Глава 271. Обреченная красота (4)
<предыдущая глава || следующая глава>
Я до боли сжал кулаки. В глазах потемнело от глухой ярости, но подавать виду сейчас не имело смысла. В приоритете стояло уничтожение «Кымро».
— Как вы узнали... что «Кымро» ведет двойную игру?
Вот что не давало мне покоя. Вряд ли босс «Океанов» рассказал ему, так откуда председателю Джу было известно о махинациях «Кымро»? Как он умудрился заявиться в клуб в тот день и открыть VIP-комнату, где они сидели?
— Дохва как-то спросил, как идет торговля.
— Причем спросил не у меня, а у «Кымро»...
— А он не стал бы спрашивать о подобном просто так.
Спрашивать, когда это было, не пришлось. В памяти тут же всплыл разговор с Джу Дохвой.
«На вечеринку «Кымро» пойду я».
Та самая вечеринка, на которую председатель хотел взять меня. В итоге туда отправился Джу Дохва, сказав, что возьмет на себя эту головную боль, и, судя по всему, он еще тогда закинул удочку.
— Поэтому я купил информацию. Как и ты.
Он произнес это так, будто и не пытался вспомнить. Скорее это прозвучало как: «С какой стати мне вообще запоминать имена всяких сошек?»
— Какой-то тип с рыжими волосами.
Отмахнуться от этого имени было невозможно. Парень с медными волосами, способный продать председателю Джу информацию такого уровня — под это описание подходил разве что Тео, занимавший в «Океанах» должность администратора. К тому же я прекрасно помнил его недавние слова:
«А вот даты сделок я могу узнать».
Именно этой информацией и владел председатель. Сомнений не оставалось: слил её не кто иной, как Тео.
Тео... А еще возмущался, держу ли я его за конченого подонка. Оказывается, за хорошую цену он готов продать всё кому угодно. Впрочем, мне это было только на руку.
— И ты хочешь обменять это на письмо Джису?
— Да, я хочу получить вещь, оставшуюся от матери.
— Уж извини, но так дело не пойдет, — без капли сожаления в голосе произнес он. Наоборот, выглядел донельзя самоуверенным. — То, что я раздавлю «Кымро», в конечном счете выгодно и тебе. Так с какой стати ты требуешь за это плату?
Падение «Кымро» было тем, что он пообещал мне с самого начала, но сейчас председатель бессовестно прикинулся дурачком. С напускным великодушием на лице он поднял указательный палец:
— Так и быть, я позволю тебе на него взглянуть.
Для меня эти условия были неприемлемы, но пока пришлось довольствоваться малым. Раз уж я точно знаю, что оно у председателя Джу, достаточно выяснить, где он его прячет — и дальше это просто вопрос времени.
— Раз уж договорились, давай это сюда.
Он кивнул в мою сторону, точнее, на сигареты с хэхянчхо, которые я принес вместе с книгами.
— Пора бы уже их отдать, — сказал он более настойчиво.
Мельком взглянув на его руку, я заметил, как несвойственно мелко дрожат его пальцы. Он вел непринужденную беседу, но, видимо, его уже вовсю терзала ломка.
Вместо возражений я просто протянул ему портсигар, где лежало ровно три сигареты. Привычное количество, но вот содержимое отличалось.
— В этот раз я подошел к изготовлению с особой тщательностью.
Председатель издал удовлетворенный стон. Поначалу он заставлял секретаря проверять их безопасность, а теперь потянулся к портсигару без малейших колебаний. Глядя, как он плавным, привычным движением прикуривает, я с трудом подавил злую усмешку.
— Надеюсь, они придутся вам по вкусу.
Как и было условлено, получив бухгалтерские книги, председатель Джу позволил мне взглянуть на письмо Юн Джису. Как я и догадывался, глядя на копию, оно было наспех набросано на вырванном из тетради листке. Несмотря на прошедшие годы, бумага ничуть не выцвела — видимо, её подвергли какой-то химической обработке.
Как же мне хотелось забрать его. Единственная вещь, оставшаяся от матери, её единственный след. Письмо было адресовано мне, а не ему, так почему я должен был возвращать его?
— У моей Джису такой почерк красивый…
Председатель Джу, с гордостью демонстрировавший мне этот листок, выхватил его обратно без малейших колебаний. То, с какой естественностью он присвоил себе чужое, вызвало у меня тошнотворный приступ ярости. Но я ничего не мог с этим поделать.
Дальше всё понеслось как лавина. В новостях и газетах, которые я отродясь не читал, нескончаемым потоком полились разоблачения махинаций «Кымро». Чьих это было рук дело — секретом не являлось. Собственно, именно такого финала я и добивался.
Пусть это взбесит всех, кто когда-либо вел дела с «Кымро».
Правду говорят: больше всего на свете богачи ненавидят терять деньги. Поняв, что «Кымро» держали их за идиотов и кинули на кругленькую сумму, они взбесились куда сильнее, чем я ожидал. Даже не думал, что столь банальное мошенничество может вызвать такую бурю.
Джу Дохва назвал эту ситуацию одной емкой фразой:
— Недаром существует понятие «игры с прессой».
Игры с прессой. То, в чем его отец и боссы крупных корпораций были настоящими виртуозами.
— Раздувать из мухи слона — это же любимое занятие наших журналистов.
Откуда мне было знать? В своей жизни я не прочитал ни одной статьи. Да что там газеты — я даже экранов телевизоров толком не видел. Всё моё «взаимодействие со СМИ» ограничивалось случайными взглядами на рекламу люксовых брендов на фасаде универмага через дорогу. Газеты, валяющиеся на улицах, служили мне одеялом, а разлетающиеся по ветру листовки были просто мусором, который даже не сгодится в пищу.
— Отец лично вбросил эту информацию. Если у репортеров есть хоть капля мозгов, они напишут всё максимально провокационно.
Так и вышло. Если поначалу статьи акцентировали внимание только на том, что алкоголь поддельный, то вскоре журналисты добрались и до опасных примесей. В спиртном от «Кымро» якобы нашли канцерогены. Писали даже о том, какая доза может стать смертельной.
Смех, да и только. Алкоголь сам по себе канцероген. А уж тем, кто жрет наркотики горстями, не всё ли равно, какова смертельная доза у их выпивки?
Но самое забавное — люди охотно верили всему, чем их кормили. Они слепо велись на раздутые слухи, приукрашивали их от себя и несли дальше в массы.
Для председателя это было не сложнее, чем щелкнуть пальцами. Корпорация «Кымро» начала трещать по швам с пугающей скоростью.
Говорили, что посланники от «Кымро» несколько раз пытались прорваться в особняк председателя Джу, но охрана каждый раз вышвыривала их вон. К счастью, я с ними не столкнулся, но узнал об этом из насмешливых рассказов самого председателя.
Всё шло гладко. По-настоящему гладко. И, несмотря на это, необъяснимое чувство неправильности только нарастало. План работал как часы, а на душе всё равно было неспокойно. Ощущение пустоты. Словно я упустил из виду что-то критически важное.
Джу Дохве мое состояние казалось странным. Мы ехали к Юнсыль, а я всё смотрел в окно невидящим взглядом, когда он вдруг нарушил тишину:
Я непроизвольно смял в руке газету. Шуршащие страницы пестрели заголовками о «Кымро». Скандал занял куда больше полос, чем я предполагал, и теперь пресса копалась уже в многомиллиардных хищениях.
— Как-то слишком легко всё разрешилось.
Под конец я начал всерьез задаваться вопросом: что я упустил? Даже Джу Дохва с самого начала предупреждал, что одни только бухгалтерские книги не уничтожат «Кымро» подчистую. Так можно ли назвать происходящее простой удачей?
— Как будто чего-то не хватает.
Я осекся. Его слова ударили в самую точку. Чувство, которому я никак не мог подобрать название, оказалось обыкновенной тревогой.
— И из-за чего ты так переживаешь?
Джу Дохва смягчил тон. Его тихий, бархатный голос окутал меня, словно пытаясь успокоить.
Как ни странно, от этого голоса мне действительно стало спокойнее. Совсем как Юнсыль во время терапии, я почувствовал, как волны его феромонов убаюкивают мою тревогу.
— Не знаю, правильно ли я поступаю.
Именно поэтому я, поддавшись порыву, озвучил свои страхи. Боялся, что мой план тоже в одночасье рухнет. Или что, когда всё закончится, я не почувствую катарсиса. Что разочаруюсь в себе, если, глядя на крах «Кымро», не испытаю никакого триумфа.
— С местью всегда так, — ничуть не смутившись, отозвался Дохва. Он продолжал говорить так же ровно и размеренно. — Пока не доведешь дело до конца, не узнаешь, что почувствуешь. Кто-то испытывает эйфорию, а кто-то — всепоглощающую пустоту.
— А некоторые, добившись желаемого, сводят счеты с жизнью.
При упоминании самоубийства у меня перехватило дыхание. Я слишком хорошо знал это чувство — каково это, добровольно отказываться от жизни, и ту свободу, которую при этом обретаешь. Пусть даже сейчас этот путь был для меня закрыт.
— А ты к какому типу относишься, хён?
Я ничего не ответил, но Джу Дохва и не стал давить. Во-первых, машина как раз остановилась, а во-вторых, за окном показалась счастливо улыбающаяся Юнсыль. Он прекрасно понимал: пока этот ребенок ждет меня, умереть я не имею права.
Так что срок годности моей жизни еще не истек.
На следующий день вышли свежие газеты. Главной новостью на первой полосе было сообщение о том, что Ли Юна покончила с собой.