Моря здесь нет
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 208. Прятки (3)
Я с самого начала подозревал Джу Дохву. Думал, что это он забрал Юнсыль, что он снова задумал какую-то гнусность. Этот человек, которого я остерегался и подозревал всё это время, просто не мог не вызывать сомнений.
Он даже не пытался убрать мою руку. Не в его характере стоять спокойно, когда его держат за грудки, но он, наоборот, послушно подался вперёд, когда я потянул его на себя.
— Ха… — У меня перехватило дыхание. Это обращение, до боли знакомое, вызвало во мне приступ удушливой ярости.
Я иногда представлял момент нашей встречи. Хоть это и было скорее беспокойство, чем ожидание, но я не думал, что она окажется настолько ужасной. Ведь это Джу Дохва первым отпустил меня, поэтому я полагал, что он, по крайней мере, не станет насиловать меня и ломать лодыжки, как в прошлом.
Но как он посмел тронуть ребенка?
Уж лучше бы он навредил мне. Как у него поднялась рука на эту кроху?
— Я знаю, что ситуация располагает к недоразумениям… — заговорил Джу Дохва, по-прежнему не в силах посмотреть мне в глаза. Он стоял, неловко ссутулившись, и я заметил, как дрогнули его веки.
Разум отказывался воспринимать его слова.
Если это не ты, то как ты объяснишь происходящее?
Пока я мучительно искал слова, сила в моих руках иссякла. Пальцы разжались, и руки безвольно упали вдоль тела.
Только тогда Джу Дохва посмотрел мне прямо в лицо. Он открыл рот, снова закрыл. Поколебавшись некоторое время, он вытащил из кармана телефон.
Сцена, в которой он набирал какой-то номер, казалась нереальной. Снова отведя взгляд еще до того, как наши глаза встретились, Джу Дохва приложил телефон к уху и заговорил. Его голос, в отличие от того тона, которым он обращался ко мне, звучал сухо и холодно.
— Едем к ребёнку, — сказал Джу Дохва и привез меня на причал. Тот самый, где я когда-то заключал сделки с Ли Юной, но куда ни разу не брал с собой Юнсыль.
Пока мы шли, между нами не было сказано ни слова. Джу Дохва просто шел на шаг впереди, а я молча следовал за ним. Я чувствовал, что он время от времени оглядывается на меня, но он не пытался ни встретиться взглядом, ни заговорить.
Чёрный седан, стоявший на причале, был другой модели, не тот, на котором приезжал Ли Юна. Однако вид его наглухо тонированных окон был таким же.
Когда мы с Джу Дохва подошли ближе, человек, стоявший перед машиной, поприветствовал его.
Это был Генри. Мы очень давно не виделись, но он, узнав моё лицо, не выказал ни малейшего удивления. Его вид, как он после лёгкого молчаливого кивка снова повернулся к Джу Дохве, давал понять, что они действительно знали, что я жив.
— Только что уснула. — С этими словами Генри осторожно открыл дверь заднего сиденья. На просторном сиденье, свернувшись калачиком, лежал ребенок. Кудрявые волосы, молочно-белые щёчки — моя единственная, моя родная Юнсыль.
В тот момент у меня подкосились ноги, и Джу Дохва резко подхватил меня. Обычно я бы велел ему отпустить, но сейчас было не до того. Едва я увидел Юнсыль прямо перед собой, все чувства, которые я до сих пор сдерживал, кажется, хлынули наружу.
— Ха… — Тяжелый вздох вырвался сам собой. От нахлынувшего облегчения казалось, я вот-вот расплачусь. Хотя я, несомненно, должен был радоваться, мне хотелось упасть прямо здесь и разрыдаться.
Как и сказал Генри, Юнсыль крепко спала, укрытая одеялом. Её веки покраснели — видимо, она плакала, но сейчас она ровно дышала. Не ранена ли она? Не случилось ли чего плохого? Было так много всего, что я хотел проверить сам.
Однако я не мог сразу взять ее на руки и просто низко склонился над ней и закрыл лицо руками. Из горла вырывался то ли пустой смех, то ли рыдания, выплескивая горечь. Джу Дохва, который держал меня, словно в объятиях, с запозданием отступил в сторону.
Сколько прошло времени? Только после того, как я кое-как проглотил подступившие к горлу эмоции, я поднял голову. Дохва всё это время молча смотрел на меня. Я протянул руки в открытую машину и поднял спящую Юнсыль.
Юнсыль, которая обычно спала так крепко, что её можно было унести и она бы не заметила, сонно приоткрыла глаза, едва я коснулся её. Я не стал убирать одеяло, а просто прижал её к себе, и Юнсыль, завозившись, посмотрела на меня.
В её всё ещё сонных глазах заблестели слёзы. Юнсыль шмыгнула носом и крепко вцепилась своей крошечной ручкой в ворот моей одежды. Она прижалась ко мне, словно ища тепла, и я, похлопывая её, слегка высвободил свои феромоны.
Видимо, она проснулась лишь на мгновение, потому что почти сразу снова уснула. Тепло, присущее маленькому ребенку, успокоило мое тревожное сердце. Вид её опухших глаз заставлял всё внутри сжиматься от боли, но сейчас факт того, что эта кроха вернулась в мои объятия, был самым главным счастьем.
— …Фу-ух. — Глубоко вздохнув, я крепко обнял Юнсыль. Я тихонько поглаживал её маленькую спинку и даже чмокнул в щеку. Тонкие волоски щекотали подбородок, а кончика носа коснулся легкий запах, который бывает только у детей.
В тот момент я невольно усмехнулся.
Выражение лица Джу Дохвы неуловимо изменилось. Расстояние между нами было таким, что стоило протянуть руку и можно коснуться. Но с этой странной дистанции, которая не казалась близкой, он смотрел на нас так пристально, словно изучал какой-то редкий феномен.
Я не мог понять, почему он так реагирует. Его золотистые глаза на мгновение затуманились, взгляд расфокусировался. Длинные ресницы, будто он был чем-то заворожен, мелко затрепетали.
Инстинктивно я отвернулся от него, пряча Юнсыль. Только тогда Джу Дохва, словно очнувшись, нахмурился и моргнул. Взгляд, вновь обретший ясность, на этот раз точно сфокусировался на мне.
— Позже. — Я слегка качнул головой, давая понять, чтобы он замолчал. Ещё раз поудобнее перехватив Юнсыль, я, тихо понизив голос, произнес: — Поговорим чуть позже.
Я не собирался оставлять всё как есть. Я больше не хотел с ним связываться, но мне нужно было выяснить, что всё это значит. Но не сейчас.
Дома была только бабушка. Она с тревогой мерила шагами двор и, увидев меня с Юнсыль на руках, в бессилии опустилась на деревянный настил. Она низко опустила голову и зарыдала, а я не смог найти для неё слов утешения.
Согён, у которой, в отличие от меня, был телефон, примчалась домой сразу после звонка бабушки. Должно быть, она обегала всю округу, потому что, несмотря, на прохладную погоду она была вся мокрая от пота и выглядела растрепанной. Конечно, я выглядел не лучше.
— Где ты её нашёл? Что случилось?
Я не мог толком ответить на бесконечные вопросы Согён. Я только успокоил бабушку, которая винила во всём себя, приговаривая, что не нужно было забывать запирать ворота.
Я уложил Юнсыль в тёплой комнате, сказал тем двоим лишь одну фразу и вышел за ворота.
— Я вернусь до того, как Юнсыль проснётся.
Я направился на причал, где нашёл Юнсыль. Место, где каждое первое воскресенье месяца я передавал Ли Юне листья хэхянчхо. Место, где сейчас меня ждал Джу Дохва, а не Ли Юна.
Шурх. На звук шагов по песку Джу Дохва поднял голову. Хотя вокруг было темно, его глаза казались неестественно яркими. Стоя у машины и наблюдая за мной, Джу Дохва заговорил только тогда, когда я подошел совсем близко.
В воздухе витал слабый приторно-сладкий аромат. Сладковатый запах жвачки — это были уже знакомые мне феромоны Джу Дохвы. В этом не было ничего странного, проблемой был другой запах, слабо примешивавшийся к ним.
Пахнет хэхянчхо. А ведь я никогда не продавал его тебе лично. Ну, впрочем, я так и думал.
— Садись в машину, холодно ведь.
— Садиться?.. — я невольно переспросил, когда он открыл мне дверь машины.
Хоть я и пришел выслушать его, но оставаться с ним наедине в замкнутом пространстве машины было опасно. Что, если он заблокирует двери? Что, если увезет меня куда-нибудь?..
— Я ничего не сделаю, — уверенно произнес Джу Дохва, словно разгадав мои мысли. Его голос звучал вполне серьёзно, но этого было недостаточно, чтобы я расслабился. Я слишком хорошо знал, как внезапно этот мужчина, притворяющийся заботливым, может меняться.
Поэтому вместо того, чтобы сесть в машину, я сделал шаг назад от него. Расстояние было неловким для разговора, но приближаться я не собирался. Я встал, неловко перенеся вес на одну ногу, и взгляд Джу Дохвы медленно опустился вниз.
Я не сразу понял, куда он смотрит, но потом осознал: он смотрел на мою правую лодыжку, скрытую штаниной. Джу Дохва шевельнул губами, словно собираясь что-то сказать, но тут же крепко зажмурил глаза. Из его приоткрытых губ вырвался голос, похожий на вздох.
Хлоп. Дверь машины захлопнулась. Всего лишь звук, но мне показалось, что вокруг будто стало тише. Если бы я сел в машину, было бы еще более неловко. Подумав так про себя, я спросил его: