Жуки в янтаре. Глава 97
– Это, какого черта… Ах! – Исайя собирался спросить, почему он стал таким большим, но именно в этот момент толстая головка с силой потерлась, впиваясь в самое нежное место, и он не сдержал крика.
– Почему он стал больше? – Бран, будто заранее угадав его мысли, заговорил первым. – Я же обещал, что буду тебя баловать.
– М-мх… ах… н-нет… там слишком…
– Тогда я должен взять на себя ответственность и быть нежным. Настолько, чтобы ты почувствовал, что тебе достаточно только моих ласк. Разве нет?
В отличие от нежного голоса, движения члена, терзавшего Исайю изнутри, были невероятно грубыми. Возможно, из-за позы это ощущалось еще сильнее. Их нижние части тел были переплетены крест-накрест, поэтому как ни крути, проникновение было слишком глубоким. Насколько широко были разведены ноги Исайи, настолько же раскрылось и его тело внутри, так что даже легкого толчка было достаточно, чтобы член Брана мгновенно вошел до упора. А уж тем более сейчас, когда он вбивался с такой силой, словно хотел вогнать член по самое основание. Неудивительно, что было ощущение, будто все внутренности переворачивают.
Проблема была в том, что Исайе это не было неприятно. Нет, честно говоря, это ему нравилось. Несравнимо с тем, как его трахали сзади, когда они стояли у окна, это было предельное наслаждение, которое накрыло все тело Исайи.
Ему и раньше нравилось, когда с ним обращались грубо, до такой степени, что казалось, будто он сейчас травмируется. Просто перед этим, из-за отсутствия презерватива и того, что партнером был Бран, тело напряглось и с трудом выдерживало, но сами движения Брана не были такими уж яростными. Скорее, было чувство, будто он старательно прокладывает путь, боясь поранить.
Но сейчас все было иначе. Бран словно зная, что его собственная сперма послужит смазкой, действовал по-другому: сила, с которой он развел ягодицы Исайи, угол проникновения – всё изменилось. Даже когда Исайя кричал, он не останавливался, а наоборот, продолжал вдалбливаться с такой беспощадной силой, что становилось страшно. Конечно, он, должно быть, понимал, что это крики удовольствия.
Чем яростнее Бран проникал внутрь, тем больше всхлипов примешивалось к крикам Исайи, пока наконец они не перешли в рыдания. С телом было то же самое. Пока внутренние стенки, уже липко пропитанные спермой Брана, яростно терзались и разминались, он чувствовал, как всё снова смешивается с выделившейся смазкой и превращается в липкое месиво.
Исайе нравилось, как Бран безжалостно растягивал его изнутри, ему хотелось еще большей грубости, поэтому каждый раз, когда член Брана выскальзывал, Исайя изо всех сил сжимал мышцы внизу. Но Бран был не из тех, кто прислушивается к таким словам. Он дожидался, пока слизистая плотно сожмёт его член, и выдергивал его ещё резче. Каждый раз воспалённая плоть вытягивалась вслед за ним, а скопившаяся внутри сперма вытекала наружу.
– Выглядит так, будто ты обмочился, – Бран усмехнулся, глядя на блестящие от спермы и смазки бёдра Исайи. – Ты же не обмочился? – спросил он, ещё раз толкнув бёдрами и глубоко войдя в него.
Исайя застонал скорее из-за того, что лобковая кость давила на его промежность, чем из-за головки его члена, которая грозила проникнуть как можно глубже.
Бран продолжал вбиваться с той же силой. Ощущение, будто он достаёт до самых невероятных глубин, было невыносимым, но чувство того, как его выступающая лобковая кость вдавливается в туго набухшую промежность, было поистине ужасным. От этого ужасающе острого наслаждения Исайя задрожал всем телом и кончил.
– Хватит… Бран… прошу… – истекая жидковатой спермой, Исайя всхлипывая, умолял. Это было слишком сильное наслаждение для его обострившихся после оргазма чувств.
– Неженка, – к счастью, Бран понял, что мольба была искренней, и немного отстранился. – Кстати, а ты более гибкий, чем кажешься.
Бран провёл рукой по уже мягкому члену Исайи, затем размазал его сперму по своему полувозбуждённому стволу и снова вставил его до конца. После этого он медленно наклонился.
Тело Исайи внезапно согнулось, и он издал мучительный вздох. Даже с одной ногой, если ее так сильно согнуть, становится трудно дышать. Он отчаянно попытался оттолкнуть его, но Бран, не меняя положения, поймал его губы в поцелуй. Исайя, удивленный, схватился за обивку дивана рукой, которой пытался оттолкнуть Брана. Тем временем Бран со звучным посасыванием втянул в себя сначала верхнюю, а затем нижнюю губу Исайи и тихо спросил:
– Эта поза? Ты часто так делаешь?
– Не помню… – Исайя действительно не мог вспомнить, да и не было времени копаться в памяти, поэтому сказал первое, что пришло в голову. Но последующий ответ Брана был неожиданным:
– Я ревновать не буду, так что говори честно.
Исайя был крайне сбит с толку. Ревновать? Он об этом даже не думал. Но теперь уж точно нельзя было говорить правду. Он глубоко вздохнул и пробормотал:
– Наверное, столько же, сколько и ты…
Бран усмехнулся. Затем он внезапно поднял и вторую ногу Исайи, закинув ее себе на плечо и наклонился еще ниже, тело Исайи согнулось пополам, а задница высоко поднялась.
В позе, что полностью обнажала сокровенные места, Исайя не успев ощутить стыда, как член резко вошёл внутрь. От ударов сверху, резких и повторяющихся, словно молот, проникающих глубоко внутрь, Исайя не смог даже вскрикнуть и лишь судорожно извивался под Баном.
Каждый раз, когда толстый член Брана вертикально входил в него, казалось, будто внутренности Исайи превращаются в месиво. Вход был широко раскрыт, но внутри всё сжималось от напряжения, и каждый раз, когда член проникал глубоко, слизистая липко обволакивала его. Хотя глубокое проникновение до самого пупка было мучительно, еще более отвратительным было ощущение, как толстая головка члена, словно скребя, яростно покидала тесное нутро.
Это был секс, исполненный необузданной жестокости, словно обещание не причинять вреда оказалось ложью. Даже Исайя, весьма ценивший экстремальные ощущения, с трудом выдерживал это. Разумеется, ему приходилось испытывать и более жестокий секс, но тогда его партнером был не Бран.
С другими – да, но с Браном – не хотелось. Было страшно, что так он сломается. Казалось, сломается скорее душа, чем тело.
– Хнык, мм… – не в силах даже попросить остановиться, Исайя лишь всхлипывал.
Тогда Бран, прекратив двигаться, спросил:
Исайя вместо ответа закусил губу. Несмотря на попытку сдержаться, сквозь стиснутые зубы прорвался тихий всхлип. Бран, наблюдая за Исайей, наклонился и прошептал:
– Я слишком сильно тебя избаловал?
– Если тебе до слёз хорошо, значит, другие тебе и вовсе не нужны. Верно?
Исайя на мгновение поколебался и снова кивнул. Наконец Бран, с довольной улыбкой, медленно прикоснулся к его губам. И в этом положении он снова начал двигать бедрами.
К счастью, он двигался уже не так грубо, как прежде. Но проникновение все равно оставалось глубоким. Член Брана был сам по себе очень большим, да и поза была такой, что его вход был полностью раскрыт, так что глубокое проникновение было неизбежно. Каждый раз, когда толстая головка медленно двигалась вперед-назад, растирая узкие внутренние стенки во всех направлениях, Исайя изгибал бедра и издавал беззвучные стоны.
После безудержных толчков, сменившихся внезапными мягкими ласками и нежными трениями, он испытывал одновременно удовольствие и мучительное возбуждение, граничащее с безумием. В животе ощущалось то щекочущее покалывание, то резкая, колющая боль, сменяющаяся легким онемением. По спине пробежала дрожь, мошонка непроизвольно подтянулась вверх, и в тот же миг низ живота опалило обжигающим жаром.
При явных предвестниках оргазма Исайя смутился. Хотя сухой оргазм был ему знаком, он никогда прежде не достигал такого состояния столь медленными движениями. Обычно он испытывал это во время грубых, неистовых толчков, теряя рассудок, в одно мгновение.
Даже в этот момент низ живота сильно пульсировал, а внутренние стороны бедер дрожали, подтверждая его предположения. Он торопливо потянулся рукой к подушке, лежавшей рядом, но Бран, оторвав свои губы от его, произнес:
Он перехватил запястье Исайи, когда тот попытался схватить подушку, и притянул его к себе, заставляя обнять свою спину.
Исайя инстинктивно обнял Брана за спину. Тот, видимо решив сделать ему удобнее, сменил позу. Хотя всё свелось лишь к тому, что он опустил ноги Исайи с плеч на диван, но и этого было достаточно.
В заметно более удобном положении, снова отдаваясь жару, проникающему внутрь, Исайя слегка напряг низ живота, и, как и ожидалось, вскоре его накрыл сухой оргазм.
От волны наслаждения, оказавшейся намного сильнее, чем он ожидал, Исайя прикусил губу, сдерживая стон. Внутри, там, где он принимал член Брана, всё сжалось и затрепетало, а бёдра мелко задрожали.
Оргазм никак не отступал, и Исайя, не зная, что делать, лишь крепче обнял Брана за спину. В ответ Бран нежно поцеловал его, словно успокаивая.
В конце долгого, бурного пика наслаждения Бран тоже излился в Исайю. Невероятное для второго раза количество спермы хлынуло в тело Исайи. Напор был просто поразительным.
– Ты… ты ведь не мочишься мне внутрь? – спросил совершенно вымотанный Исайя, чувствуя, что извержение никак не прекращается.
Он ожидал, что Бран воспримет это как шутку, но тот неожиданно тихо переспросил:
– Нет… это шутка, – быстро ответил Исайя. – У меня нет таких пристрастий.
– У меня тоже, но если хочешь, я могу это сделать.
– Нет, не хочу. Совсем. Меня такое совершенно не интересует, – повторил Исайя.
Казалось бы, в такой момент стоило рассмеяться и сказать: "Я тоже", но Бран почему-то лишь пробормотал с серьёзным лицом:
– Значит, ты никогда такого не пробовал.
– Шутка, – наконец Бран приподнялся и улыбнулся.
– Хах, – Исайя на мгновение искренне выдохнул с облегчением. – Я правда напрягся…
Когда он провёл рукой по лицу и вздохнул, Бран протянул ему целую коробку салфеток со стола и сказал:
– Но если всё же захочешь попробовать, скажи в любое время.
– Размечтался, – Исайя выхватил у него коробку с салфетками.
Он вытащил несколько штук и принялся кое-как вытираться, но сперма продолжала вытекать бесконечным потоком. Исайя невольно цокнул языком.
Фразу "Раз уж на то пошло, мог бы просто помочиться" лучше было не произносить даже в шутку. Бран, скорее всего, действительно бы так и сделал. Этот мужчина был на такое способен. Проглотив слова, подступившие к самому горлу, Исайя молча вытащил ещё одну горсть салфеток.