Моря здесь нет
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 172. Моря нет (13)
Я уже испытывал нечто подобное. Это случилось на следующий день после нашей первой совместной ночи, когда я увидел, с какой неохотой он отреагировал на мой вопрос, нравится ли ему секс.
‘……Не хочу обсуждать это с тобой.’
А с кем тогда? С тем отчаянным сотрудником «Океанов»? Или с тем директором фармацевтической компании, которого я застрелил? Или, может, с тем Кеем, которого ты видел сегодня?
Меня тошнило от тех, кто совокуплялись, словно животные. Это было грязно, мерзко и отвратительно. Жалкое зрелище — неспособные совладать с собственной похотью, они покупали людей, чтобы её утолить.
Так может, чувства, которые я испытывал к этому мужчине, были всего лишь продолжением этого отвращения?
Как только он вышел из комнаты с Ким Джэвоном, одного взгляда на него мне хватило, чтобы понять то, чего я не мог знать, лишь подслушивая. Ослабленный галстук, едва уловимый запах алкоголя.
Значит, оставшись вдвоём в комнате, они всё-таки пили шампанское. Он наверняка поверил словам Ким Джэвона, что от напитка с низким градусом ничего не будет. И это несмотря на то, что я велел ему ничего не пить.
‘Ты попросил меня отвезти тебя туда, потому что хотел пососать член?’
Разумеется, добрых слов от меня ждать не приходилось. Глядя, как я без обиняков на него наседаю, он с обиженным лицом попытался возразить. Он откровенно нахмурил брови и, словно ему было крайне не по себе, произнёс те же слова, что и в прошлый раз.
Так с кем ты, чёрт возьми, собираешься их вести? С тем ублюдком ты о чём только не болтал, так почему передо мной строишь из себя недотрогу?
Это предложение было почти импульсивным. Однако я уже некоторое время размышлял об этом. Насколько же это приятно, насколько же хорош в этом этот мужчина, что все вокруг так сходят с ума? Это любопытство не отпускало меня с самой вечеринки.
Я ожидал, что он покорно начнёт расстёгивать мне брюки, но, к моему удивлению, мужчина не сразу согласился. Он недоверчиво переспросил, действительно ли это нужно делать, ведь я привёл его не для секса.
Поначалу это было лишь обычное предложение, но теперь во мне проснулся азарт. Какого чёрта он отсасывал всем этим ублюдкам, а мне отказывает?
К счастью, мужчина был умён. По крайней мере, он умел трезво оценивать своё положение. В отличие от тех, кто от малейшей доброты тут же зазнавался, он сразу всё понял и опустился на колени.
Когда он расстегнул мой ремень и взялся за пряжку, его опущенные глаза показались мне до странности незнакомыми. Я не впервые смотрел на него сверху вниз, но этот ракурс был каким-то новым. Плавная линия лба, трепещущие ресницы, заострённый кончик носа, округлые скулы и покрытая нежным пушком мочка уха.
Сам того не осознавая, я протянул руку и коснулся его уха. Он замер, держась за молнию, и этим жестом я словно мягко его поторапливал. Прохладная и гладкая кожа приятно ощущалась кончиками моих пальцев.
Проблема была в том, что, как только я его коснулся, он рефлекторно вжал голову в плечи. Его веки задрожали, словно он был напуган до смерти.
Кто-нибудь мог подумать, что я его бью. Да, я его душил, но, кажется, руки на него не поднимал. В последнее время я и вовсе обращался с ним по большей части ласково.
С трудом пробудившееся возбуждение, казалось, остывало. Но останавливаться я не собирался. Поглаживая его ухо, я снова приказал:
Если говорить о результате, то его навыки оказались хуже, чем я ожидал. Видимо, до меня ему попадались лишь те, у кого член был не больше мизинца, потому что он даже не мог как следует взять мой в рот. Но это было лишь поспешным суждением; вскоре он освоился.
Сколько клиентов он обслужил этим милым личиком? Сколько членов входило и выходило из этих алых губ? И сколько человек проталкивали свой член через этот нежный, податливый рот в узкое-узкое горло?
Когда я схватил его за затылок и начал двигать его головой, по шее и спине побежали мурашки острого удовольствия. Мне было не с чем сравнивать, но я точно знал: его рот доставлял невероятное наслаждение. До такой степени, что я даже не обращал внимания, когда он иногда задевал ствол передними зубами.
А я-то думал, что они в нём нашли. Таким вполне можно было наслаждаться. Особенно когда перед глазами разворачивалось столь восхитительное зрелище.
Он и так был красив. Не просто красив, а, говоря пошлым языком, возбуждал. Даже на меня, кого подобное никогда не интересовало, он действовал так, что кровь приливала к голове, когда он смотрел на меня снизу вверх полными слёз глазами.
У меня не было привычки мучить людей ради удовольствия, но когда он проглотил мою сперму и закашлялся, я ощутил настоящий восторг. Меня умилило то, что его не стошнило, хотя он задыхался и икал. С другой стороны, меня охватило раздражение от мысли, насколько же он к этому привык, раз у него даже нет отвращения.
Если бы я мог, я бы вошёл в него ещё раз, но я вовремя остановился и покинул его комнату. Послевкусие удовольствия казалось каким-то опасным. Глядя на мужчину, осевшего на пол в растрёпанной одежде, во мне просыпается необъяснимое желание причинять боль.
В ту ночь я впервые за долгое время не сомкнул глаз. Стоило закрыть глаза, как тут же возникало его лицо. Точнее, та развратная картина, как он, стоя на коленях передо мной, двигает головой.
Как только рассвело, я отправился в главный офис «Джэгён Групп». Я приехал без предупреждения, но никто не посмел меня остановить. Ким Джэвон, увидев меня со своей визиткой в руках, растерянно улыбнулся.
— Я слышал, вы храните у себя деньги.
Ким Джэвон, разговаривая с мужчиной, сказал: «Как насчет денег, продолжать держать их у себя?», на что мужчина ответил, что заберёт их позже. Однако я не собирался этого допускать.
— Всё равно это деньги хёна, так что я заберу их вместо него.
Клянусь, всё прошло без насилия. Я и пальцем не тронул Ким Джэвона, лишь убедил его — так же, как мужчина когда-то советовал поступить с Юн Джису. Ким Джэвон сопротивлялся довольно долго, но в конце концов отдал мне деньги, квитанцию и даже контракт.
Честно говоря, я был удивлён. Сумма в квитанции оказалась намного больше, чем я предполагал. Для меня это были небольшие деньги, но для кого-то — целое состояние, способное изменить всю жизнь.
Надо же, как он старался выжить. В таких-то убогих условиях.
Он был простым сотрудником в «Океанов». Было очевидно, каким способом он зарабатывал эти деньги. Число на бумаге, разумеется, читалось как количество клиентов, которых он принял.
Прежде чем вернуться домой, я заехал в офис. Мне показалось, что если я сразу отправлюсь к нему, то могу натворить дел.
Когда я вернулся домой поздним вечером, мужчина сидел в своей комнате и занимался раскраской. Ему, видимо, было скучно в одиночестве, и он иногда играл с игрушками, которые я ему принёс: то сидел у окна и собирал кубик Рубика, то, усевшись на пол, складывал пазл.
Деньги, которые я забрал у Ким Джэвона, я, разумеется, вернул ему. Я не собирался отбирать то, что он копил по крупицам, да и мне эти грязные, мятые купюры были ни к чему.
Конечно, я не ждал благодарности. Но я и не ожидал, что этот невозмутимый мужчина спросит дрожащим голосом:
Настроение испортилось настолько, что мне показалось, будто моё недавнее хорошее состояние было лишь иллюзией. Мне не понравилось, что он разволновался из-за такой мелочи, что проявил эмоции из-за другого человека.
Почему ты так легко раздаёшь свои чувства? Почему ты так беспокоишься о партнёре на одну ночь?
'А тебе-то какое дело, что я о нём беспокоюсь?’
Одна фраза, брошенная им, мгновенно перевернула всё в моей и без того неспокойной душе. Как и в тот раз, когда я в ярости ударил его кулаком, он посмотрел мне прямо в глаза и процедил каждое слово.
‘Какая разница, отсасываю я ему или какому-то другому ублюдку? Что в этом такого, почему ты постоянно об этом говоришь?’
Когда я в последний раз был в такой ярости? В глазах потемнело. Казалось, будто в них вспыхнули искры, а мозг за долю секунды вскипел.
Слова мужчины были верны. О ком бы он ни беспокоился, меня это никак не касалось. До сих пор.
‘Потому что я купил тебя, хён.’
Но ведь я относился к тебе иначе. Я берёг тебя, лелеял, делал всё, что ты просил.
Поэтому я почувствовал нечто вроде предательства. Мужчина, которого я привёл, человек, которого я наполнял собой, думал в первую очередь о ком-то другом, а не обо мне. Меня приводило в ярость то, что он показывал другим то, чего не показывал мне, и дарил чувства, которых не дарил мне.
‘Если тебя это не устраивает, то заплати мне тоже’
Скорее всего, он выпалил это в сердцах. Говоря это, он, казалось, и не думал брать у меня «те деньги». Но в тот же миг меня словно ударило по затылку озарением.
‘Почему я сам до этого не додумался?’
Если то, что я чувствую, — это жажда обладания, то почему бы мне не завладеть и всеми его воспоминаниями? Если мне не нравится, что он смотрит на других, то нужно просто сделать так, чтобы он мог смотреть только на меня.
В тот день я его изнасиловал и впервые в жизни познал удовольствие от секса. Вот только, блядь, того, чего я по-настоящему желал, я в итоге так и не получил.