Моря здесь нет
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 171. Моря нет (12)
Сначала я думал, что просто не до конца проснулся. Глядя на умиротворённо спящее лицо мужчины, на то, как он обнимает меня одной рукой. То, как он мирно посапывал с закрытыми веками, выглядело настолько нереально спокойным, что это лишь усиливало это чувство.
Утро было таким бодрящим, что даже промелькнуло подозрение, а не подсыпал ли он мне снотворного. Хотя, конечно, я знал, что у него не было ни единого шанса что-либо мне подмешать.
Я впервые за долгое время поехал в офис и разобрал накопившиеся дела. Благодаря хорошему сну состояние было отличным, и производительность труда взлетела до небес. Увидев, что я всего за день пришёл в полную норму, Генри, казалось, был внутренне поражён, но, как и подобает сообразительному помощнику, не стал важничать или подавать виду.
Не в силах забыть то бодрящее чувство, я начал укладываться спать рядом с мужчиной. Он смотрел на меня с откровенным недоумением, но мне было всё равно. К тому же, у меня нашёлся подходящий предлог.
Это было очень смутное воспоминание, едва сохранившееся в памяти. Те ночи, что я когда-то провёл с хёном, были похожи на те, что я теперь проводил с этим мужчиной: воспоминания о том, как мы закрывали глаза, полностью доверившись друг другу. Вот только я не помнил, кто кого тогда похлопывал по спине — я хёна или он меня.
Когда прошло три ночи без кошмаров, я стал невероятно великодушным. Нервы, всегда натянутые как струна, наконец расслабились, и наступило блаженное безразличие ко всему.
Быть может, из-за этого обретённого спокойствия я стал замечать детали его облика, на которые раньше не обращал внимания. Например, его прямые и широкие, несмотря на худобу, плечи, или выбившуюся на затылке прядь волос, или даже смятый краешек одежды.
«Сколько же с ним мороки», — кажется, так я тогда подумал. С виду — сама неприступность, но стоит его коснуться, и он покорно замирает. Он никогда не подходил первым, но и не отдалялся, когда я делал шаг навстречу.
Наверное, то же самое чувствуешь, когда подбираешь бездомного кота, и он становится домашним. Я испытывал гордость и удовлетворение, и вместе с тем у меня так и чесались руки лишний раз к нему прикоснуться. Возможно, из-за того, что мы каждую ночь засыпали в одной постели, я и сам, того не ведая, ослабил бдительность.
‘Ходят слухи, что в последнее время на вечеринках стала появляться женщина с синими глазами.'
На четвёртую ночь, что мы провели вместе, Генри принёс новые сведения. Это была информация, связанная с местонахождением Юн Джису, омеги, которую считали последней оставшейся в мире*.
Юн Джису, эта омега, была единственной слабостью моего отца и его первой любовью. Отслеживая следы, оставленным отцом, я естественным образом узнал, что он ищет женщину по имени Юн Джису. Невероятно, но эта ультра-доминантная омега из ныне павшего рода стала ахиллесовой пятой моего отца.
Смешно, не правда ли? Мне он велел забыть мертвеца, а сам не может забыть одну-единственную пропавшую без вести.
Я собирался найти Юн Джису и убить её. Я хотел, чтобы отец тоже кого-то потерял, как я потерял хёна. Не было уверенности, что именно отец был виновен в смерти хёна, но так или иначе, мне было всё равно.
Однако, по правде говоря, всё это начинало мне потихоньку надоедать. Доказательств того, что Юн Джису жива, почти не было, и найти её следы было непросто. А после того, как я привёл «Баду», я, по правде говоря, почти забыл о ней.
Да, поэтому я и не собирался идти на вечеринку, на которой якобы появилась синеглазая женщина.
‘…Человек, о котором ты говорил раньше. Юн Джису.’
Мужчина, случайно подслушавший наш с Генри разговор, проявил огромный интерес к упомянутой в нём Юн Джису.Он утверждал, что не знаком с ней, но это было слишком чрезмерное любопытство. Он ведь не омега и не приспешник моего отца, так откуда такому простолюдину, как он, знать кого-то уровня Юн Джису?
‘Я хочу пойти на эту вечеринку.’
Выполнить просьбу было несложно. Это была первая его просьба ко мне, и, по сути, это было необходимо, чтобы его использовать. К тому же, в последнее время благодаря ему у меня было очень, очень хорошее настроение.
Конечно, ответ, который он дал на мой вопрос «почему?», мне тоже понравился.
‘…Не хочу оставаться дома один.’
Любой бы понял, что это ложь, но, как ни странно, услышав эти слова, я первым делом подумал, что это мило. То, как он бормотал это, опустив длинные ресницы, и вправду напоминало маленького зверька, страдающего от одиночества. Если он способен на такую невинную ложь, то этого было достаточно, а какова его истинная цель — меня не касалось.
Я вызвал людей, чтобы подобрать ему одежду, и со всем усердием нарядил «Баду». Это был обычный ритуал, который я всегда проводил перед тем, как вести дублёров на вечеринки, чтобы привлечь всеобщее внимание.
Но возникла проблема. Когда мужчину полностью нарядили, у меня возникло ощущение, что кто-то может положить на него глаз. Он и в обычной одежде выглядел как кукла, а оказался настолько красив, что парикмахер, укладывавший ему волосы, невольно восхитился.
Я опрыскал его духами с ароматом, похожим на мои феромоны, и на всякий случай добавил и своих собственных. В пуговице его жилета был спрятан жучок с функцией GPS-трекера, но мужчина, скорее всего, об этом и не догадывался.
Вкусы у богатых ублюдков в основном схожи. Вряд ли нашёлся бы сумасшедший, который осмелился бы украсть моё, но иногда попадались психи, которые пытались провернуть подобные грязные трюки. Я не то чтобы боялся, что его действительно отнимут, просто представил себе будущее, в котором меня будет раздражать чьё-то наглое поведение.
И почему вокруг него так много мужчин. Оказалось, он был знаком не только с главой «Донджин Фармасьютикалс», но и с единственным наследником «Джэгён Групп» Ким Джэвоном. Мужчина назвал его Кеем и, казалось, был ему втайне рад.
‘Впрочем, я хотел бы поговорить с ним наедине…'
Но обрадовался не только этот мужчина. Ким Джэвон не просто был рад, он откровенно выказывал ко мне враждебность и выставлял напоказ свою близость с мужчиной. Говорил какую-то чушь про прозвища и прочее, и прямо у меня на глазах трогал его за предплечье.
'Ничего, если я его заберу ненадолго?’
Я не отказал, потому что мне действительно было всё равно. Всё равно он моя вещь. Кем бы они ни были друг другу в прошлом, теперь без моего разрешения его и пальцем не тронешь. Ким Джэвон и сам это понимал, потому и обратился сперва ко мне.
К тому же, даже этот их тайный разговор всё равно дойдёт до моих ушей.
— ‘Как же тебя нарядили красиво. Тебе идёт.’
Разговор, доносившийся через жучок, не сильно отличался от моих ожиданий. Голос Ким Джэвона был полон неприкрытой тоски, а в голосе мужчины не чувствовалось никакой личной привязанности. Лишь его более расслабленная, чем обычно, манера говорить показывала, что в присутствии Ким Джэвона он не напряжён.
Я заново осознал, что мужская любовь ослепляет. Знать, что я здесь, на вечеринке, знать, что это моя вещь, и всё равно пытаться её украсть. Он ведь не мог не понимать, насколько это глупый и безрассудный поступок.
— ‘Спрятать тебя — пара пустяков.’
Что же делать? Я на мгновение задумался. Если мужчина согласится пойти с Ким Джэвоном, то как мне лучше поступить?
Однако мужчина оказался умнее, чем я думал. Он в открытую посмеялся над Ким Джэвоном, заявив, что в случае поимки его ждёт такая же собачья смерть.
Но следующие его слова мигом испортили мне настроение.
— ‘Что, и в этот раз скажешь, что поможешь, если я тебе отсосу?’
Бывают моменты, когда я внезапно осознаю, откуда этот мужчина родом. Так было, когда я узнал, что он знаком с главой «Донджин Фармасьютикалс». Так было, когда я услышал, что он умеет плавать. И вот сейчас — снова.
Вряд ли под «отсосать» он имел в виду всего лишь сигарету**. Я ведь и сам знаю, насколько мужчины похожи на зверей, и чем торгуют в «Океанах».
Да ты чуть не умер от моей руки, и до сих пор вздрагиваешь от моего прикосновения, боясь, что это повторится.
Хорошо исполняешь, что велено.
Это была именно та реакция, которой я ждал, но настроение моё только ухудшалось. Было слишком очевидно, что его отказ был продиктован не тем, что «он не хочет сбегать», а тем, что «он не хочет впутывать Ким Джэвона». Иными словами, если бы Ким Джэвону ничего не угрожало, он бы сбежал.
— ‘У меня нет причин сбегать вместе с тобой.’
С виду и не скажешь, но он умеет отказывать жестоко и мягко одновременно. Жестоко — потому что он втаптывал в грязь чувства Ким Джэвона, и мягко — потому что на самом деле делал это ради него.
Голова была холодной, но кровь по телу, наоборот, неслась с бешеной скоростью. Их разговор, который ещё недавно казался мне занимательным, теперь раздражал до невозможности.
Когда я увидел, как Ким Джэвон целует мужчину в щёку, раздражение сменилось смехом. Не потому, что кто-то посмел тронуть мою вещь, а потому, что эта наглая провокация действительно задела меня за живое.
‘Когда встретимся в следующий раз, отсоси мне снова.'
Среди дублёров, которых я приводил до сих пор, бывали те, кто вытворял всякие глупости, пытаясь вызвать во мне ревность. Они делали вид, что заинтересовались кем-то другим, или изображали интрижку. Иногда, бывало, и вправду спали с кем-то на стороне.
Разумеется, мне всегда было всё равно. Мне было до омерзения противно, когда кто-то посторонний трогал мою вещь, но эту проблему легко было решить, сделав так, чтобы она больше не была моей вещью. Всё равно можно было купить нового человека на замену, так к чему утруждать себя лишними хлопотами?
Да… но почему в этот раз я так зол?
* Это не ошибка перевода, может автор забыла слово "ультра-доминантная"
** 빨다 (ппаль-да), в значении «сосать». В Корее выражение «курить сигарету» дословно звучит как 담배를빨다 (тамбэ-рыль ппаль-да), то есть «сосать сигарету». Это очень распространення разговорная фраза. В сленге этот же глагол 빨다 (ппаль-да) используется для обозначения орального секса.