Провести черту
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 86. Наступающий рассвет (6.16)
В то время как тело Шеда оцепенело, словно от удара, его разум начал стремительно работать. Когда он напал на Хиона в Сиделе, правительство запретило ему убивать его. Командующий приказал ему любыми способами схватить Хиона, но сохранить ему жизнь. Даже после того, как стало известно, что Хейвен — сын премьер-министра Баситрокса, он не изменил свой приказ. Потому что государство считало Хиона… ресурсом. А он сам…
— Подожди, Хион, — Шед попытался остановить Хиона, но тот ещё не закончил.
— Шед, до сих пор ни один Мендер не проникал в чужой сон, чтобы снять с кого-то ложное обвинение. Даже несмотря на то, что страна находится в состоянии войны, — Хион, прервав свою речь, скрыл все эмоции. Конечно, он не знал, было ли такое на самом деле или нет. Он читал только те записи, которые ему предоставляли. К тому же, хотя он и знал, что одна такая операция стоит дорого, он не был уверен, что сумма достигает тридцати миллиардов. Однако почему-то ему казалось, что большая часть сказанного им — правда, — Вот такая это страна Хафрокс.
Хафрокс, которому был предан Шед, был именно «такой» страной. Правительство лишь создавало видимость материальной поддержки и убеждения тех, кого подозревало в измене или шпионаже, чтобы в итоге склонить их к сотрудничеству с государством. Но на деле оставляя лишь несколько показательных примеров, а остальных оно безжалостно уничтожало. Именно поэтому Шед без колебаний направил оружие на «Лактею», среди членов которой затесался шпион.
Это была ошибка в рассуждениях Шеда. Видя Хиона, которого не казнили, несмотря на обвинение в измене, Шед, естественно, полагал, что и ему будет предоставлена возможность оправдаться. Однако правительство изначально сохранило Хиону жизнь не для того, чтобы выслушать его оправдания. Просто в последнее время Мендеры стали появляться всё реже, и Хион всё ещё представлял собой определённую ценность.
Когда придёт время пожертвовать жизнью Мендера, правительство без колебаний тут же выдвинет Хион вперёд. Вероятно, это будет связано с проникновением в сон другого Мендера, совершившего ошибку. Обычно выбирали Мендера, который постепенно умирал от побочных эффектов.
Хион жил в этой стране как тайный инструмент. И, может быть, если бы он не утратил воспоминания детства, если бы не забыл ту боль, он давно бы уже сбежал. Невозможно нести на себе такой груз и продолжать жить, зная, как государство обращается с тобой.
Иногда Шед задавался вопросом — как живут другие Мендеры, те, кто сохранил воспоминания? Тоже ли они влачат своё существование, испытывая ту же невыносимую боль? Клянутся ли в верности государству, не забыв той боли, когда по несколько часов в день кричали в агонии, с прикрепленными к голове проводами всех цветов?
Станут ли они действительно выгодным козырем для государства?
Невозможно узнать, что на уме у каждого, но Хион точно не стал таким человеком. По крайней мере, не смог бы.
— А, вообще-то, я не за этим сюда пришёл. Мы не настолько близки, чтобы приятно болтать друг с другом, верно? К тому же, Шед, у тебя, объективно говоря, довольно отталкивающее лицо.
Глаза Хиона, помутневшие от мрачных размышлений о правительстве, вновь ярко вспыхнули. Когда он встретился взглядом с Шедом, тот слегка дрогнул, а Хион — едва заметно улыбнулся.
Но, несмотря на эту улыбку, Шед получил внезапный и мощный удар в лицо.
Хион схватил Шеда за воротник и продолжить бить его по лицу. Один, два, три — он бил не переставая. Казалось, что от приложенной силы костяшки пальцев Хиона вот-вот распухнут и покраснеют, но это было только к лучшему. Боль была ему необходима.
Шед попытался контратаковать, подняв кулак, но Хион легко увернулся. Он знал, что Шед — ленивый человек, который пропускал тренировки и мечтал лишь о высоких должностях. Хион с лёгкостью перехватил его запястье, пронзившее воздух, и вновь ударил по его щеке. Кровь, хлынувшая изо рта и носа Шеда, забрызгала руку Хиона. Только тогда губы Хиона дрогнули и он прошипел:
— Твоя единственная ошибка была в том, что ты не убил меня вместе с моими ребятами.
Стул, на котором сидел Шед, с грохотом опрокинулся назад, но Хион, наклонившись, продолжил методично наносить удары. Ошарашенный внезапной атакой, Шед беспомощно замахал руками, пытаясь защититься, но Хион не дал ему ни единого шанса на ответ. Только в тот миг, когда Шед этого не видел, на лице Хиона, наряду с яростью, отразилась и глубокая скорбь.
Он мог бы перечислить имена всех членов команды «Лактея». Уайт Форест был местом, где многого не хватало, где было тесно и ограниченно, но это был его первый настоящий дом. Он обрёл там чувство стабильности, которого он, потерявший память и ставший Мендером, так и не нашёл, скитаясь по разным деревням под видом тренировок. Да, его личность давно была стерта и из-за этого он даже счёт в банке не мог открыть. Его работа не была официальной, но он дорожил своими товарищами из «Лактеи». Он просто не мог иначе.
Когда нижняя часть лица Шеда уже полностью была покрыта алой кровью, Хион тяжело вздохнул и выпрямился. Ни капли сожаления. Ни чувства вины. Он никогда и не был особенно справедливым человеком. Среди убитых Шедом были и люди из Баситрокса, но их участь вызвала у него лишь небольшое сочувствие — это было всё, что позволяла его личная, весьма субъективная мораль.
— Скоро ты услышишь новость о том, что сын премьер-министра Баситрокса вернулся на родину.
Глядя на Шеда, который, схватившись за горло, закашливался от попавшей в дыхательные пути крови, Хион любезно помог ему подняться и сесть обратно. Он небрежно вытер окровавленную руку о спину Шеда и пригладил свои растрепанные волосы. Хион продолжил, без эмоций, будто озвучивал секрет:
Он не хотел, чтобы бессмысленная война между Баситроксом и Хафроксом продолжалась. И это было условием, которое Хейвен выдвинул, заманивая Хиона к себе. Уехать с этой ненавистной земли было уже достаточно, а с таким условием у Хиона не было причин отказываться.
— Бывай. Надеюсь, ты станешь последним предателем этой страны, Шед.
Оставив шокированного Шеда, который продолжал кашлять, Хион вышел из допросной. Его последние слова были искренними. Он желал, чтобы между двумя странами больше не рождалось предателей. Хотя он и понимал, что это несбыточная мечта. Хион, солдат одной из этих стран, не мог этого не знать. Только…
Выйдя из здания, Хион осмотрелся и ускорил шаг. Он прекрасно знал, кому обязан тем, что смог покинуть госпиталь и теперь свободно передвигаться. Он направлялся именно к этому человеку.
Он точно знал, где находится Мак. Временный офис, расположенный не в здании, а в казарме. Оглядев окружающую обстановку, вполне соответствующую военной зоне, Хион наклонил голову и вошёл внутрь.
— Вы ведь знали, что я приду, правда?
Возле Мака стояла жалкая раскладушка в одиноком беспорядке. Когда Хион присел на край, раздался скрип. Мак в этот момент, казалось, был чем-то занят — его движения стали чуть торопливее, но лишь спустя время он подтащил стул и опустился рядом. Стул едва не проваливался под его весом, так что казалось, будто Мак вот-вот провалится до пола.
— Это я сказал командующему, что мне нужно встретиться с тобой сегодня из-за проверки, — начал Мак. — Вчера я заходил в палату и встретил Петрова.
Повисла слишком густая тишина. Мак, державший чайник, налил чай в металлическую кружку и протянул Хиону. «Все, кто беспокоится обо мне, обязательно угощают меня чаем», — мелькнуло у Хиона, и он невольно улыбнулся, вспомнив Хейвена.
Лицо Мака было покрыто морщинами. «Когда он так постарел?» — подумал Хион, скользя взглядом по его усталому лицу. Разговор сразу перешел к делу.
— В Хафроксе больше нет надежды.
Хион на это ничего не ответил, лишь отпил чаю.
— Вчера умер ещё один Мендер. Правительство не хочет это афишировать, но лабораторию уже давно закрыли, а оставшихся в живых — единицы.
— Побочные эффекты. Состояние только ухудшается, улучшений нет. Остальные живут, не зная, когда наступит их черёд. Прямо сейчас… многие на грани.
Обычно Мак не стал бы рассказывать Хиону такие вещи, но сейчас он говорил легко, будто знал, что хочет знать Хион.
Хион, водивший пальцами по горячей поверхности кружки, тихо произнёс:
— …Мак, у меня прошла бессонница. И головные боли тоже.
Он не стал рассказывать Маку о Блокерах. Не мог. Если бы он сказал, что они помогают с побочными эффектами Мендеров, кто знает, скольких детей снова схватят и превратят в подопытных. Но Мак и сам не спросил. Вместо этого он порылся в своем кармане и протянул Хиону руку.
На его ладони лежал кулон в форме полумесяца. Хион знал, что это такое. Он носил его каждый день, когда жил в лаборатории, и вернул Маку сразу после того, как стал Мендером. Это был символ жизни. Хион осознал значение этого поступка и медленно закрыл глаза, а затем их открыл. Мак мягко улыбнулся и взъерошил его волосы.
— Теперь ты по-настоящему свободен, Хион.
Мак давал Хиону новую жизнь. Он снимал единственные оковы, с помощью которой государство могло отслеживать Мендеров.
Хион почувствовал, как в горле у него встал ком. Он несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем смог выдавить слова благодарности:
— Ты поедешь в Баситрокс? — Мак, будто заранее зная, что хочет сказать Хион, задал вопрос, и Хион лишь кивнул в ответ.
«Видел ли Мак фотографию сына премьер-министра Баситрокса? Знает ли он, что это тот самый мальчик?» И услышать, что тот знает, и услышать, что нет — было бы одинаково тяжело. Нет, лучше просто не знать. Лучше делать вид, что он не знает.
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма