Моря здесь нет
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 117. Перепутье (3)
Было невыносимо душно: палящее солнце, раскалённый воздух, дрожащее марево, словно мираж, и липкая, обволакивающая влажность.
Свернув в безлюдный переулок, я первым делом убедился, что вокруг никого нет, и раздражённо сорвал с головы шляпу. Другой рукой я провёл по примятым волосам и почувствовал, как от кожи головы исходит тепло, всё это время томившееся под тканью.
Я выпрямил спину, занемевшую от долгого пребывания в согнутой позе, и потянулся, разминая шею и плечи. Хрусть, хрусть — послышался отчётливый, даже приятный хруст скованных суставов. Засунув руку под футболку, я размотал бинты на груди, и дышать стало немного легче.
Носки, что были подложены под бинт, я аккуратно вынул и сунул в карман. Подумать только, до чего я докатился. Накатила волна злости, но сейчас было не время для жалоб. Оставалось лишь радоваться, что мне вообще удалось достать билет.
— Тупой ублюдок, — прошипел я, глядя на вещи, которые держал в руке: одно удостоверение личности, два билета на поезд и конверт с пачкой денег.
‘И есть одна проблема… билет в один конец.’
Какой к черту в один конец. На билете, который я только что вытащил из кармана того мужчины вместе с деньгами, черным по белому было написано: «Сеул (прибытие)». У него в кармане преспокойно лежал билет туда и обратно, а он еще имел наглость требовать доплату.
Все эти торгаши — сплошь мошенники. Услышал бы это Тео, он бы с пеной у рта доказывал, что он не такой, но, окажись он на моем месте, вряд ли бы смог это отрицать. Да и тот тип, с которым я только что столкнулся, был просто классическим образцом мошенника.
‘Если нужен билет туда и обратно, придется доплатить.’
Мужчина, говоривший это с сальной ухмылкой, был новичком на черном рынке билетов. Я понимал, что риск велик, но после долгих поисков он оказался лучшим из худших вариантов. Судя по возрасту, он раньше занимался чем-то другим, но для этого дела был слишком уж неумелым.
Например, такие моменты. Ослепленный видом залога, он даже не удосужился проверить, кто я такой. Втюхивая мне билет, который наверняка был поддельным, он не предложил никаких гарантий. А получив деньги, тут же сунул их в карман у всех на виду.
Если сумма крупная, спрячь ее за пазуху или хотя бы крепко сожми в руке. А небрежно запихивать деньги в карман — это все равно что кричать: «Эй, украдите у меня, пожалуйста!»
С таким подходом к делу он скоро по миру пойдет.
А какой жадный, твою мать. Особенно когда он смерил меня своим грязным взглядом. Мне ужасно хотелось сказать ему, что с таким отношением к жизни долго не живут — пырнут ножом, и все. Но я не мог издать ни звука, так что пришлось стерпеть.
Что ж, для меня это было даже к лучшему.
Мысленно выразив своё сочувствие мужчине, который сейчас, должно быть, рвал и метал, я аккуратно убрал билет и удостоверение в конверт. Буква «К» на нём почти стёрлась от времени, что её уже было трудно разобрать. Но большая часть денег осталась внутри.
Я несколько раз сложил конверт, засунул его под футболку и крепко прижал к себе. Теперь я даже думал, что, может, и к лучшему, что я не стал покупать билет у Тео. Если бы я спустил все деньги на один только подпольный билет, дорога до вокзала была бы очень нелегкой.
Я ничего не потерял. Даже наоборот — остался в выигрыше. Теперь оставалось только подготовиться к поездке.
— …Вот бы еще погода была не такой жаркой.
Даже в обычный день в такую жару тяжело, а уж с закрытым лицом и в шляпе — просто невыносимо. Лето было каждый год, но в этот раз оно казалось особенно тяжёлым. Наверное, потому что в прошлом году я работал в «Океанах», а в начале этого лета отсиживался в прохладном особняке.
Говорят, когда-то очень давно лето не было таким долгим и знойным, но теперь в городе оно стало просто беспощадным. Я слышал, что это результат масштабной отмены «зеленого пояса». Сезон, который удлинялся на день-другой, теперь, казалось, и не думал заканчиваться, а глобальное потепление, развивавшееся с каждым годом, вылилось в чудовищную жару.
В начале этого процесса, как я слышал, таяли ледники и поднимался уровень моря, но это было до определенного момента. А потом, наоборот, моря начали высыхать, что и привело к нынешней катастрофе.
Я не ученый, поэтому подробных причин всех этих явлений не знал. То, что я помнил, было лишь смутными отголосками того, чему меня в детстве учил малыш. Благодаря тому, что он бесчисленное количество раз играл со мной в учителя, в моей голове до сих пор всплывали обрывки тех знаний.
Тогда ему было всего шесть, но он уже усвоил всё, что принято называть общими знаниями. Домашний учитель, живший в поместье, занимался с ним каждый день, и проблема была лишь в том, что для повторения пройденного материала он использовал меня. Он без умолку тараторил об истории Кореи и прочих вещах, которые меня нисколько не интересовали, и он, казалось, гордился тем, что мы теперь обладаем одним знанием.
Тогда он был таким… чистым и невинным.
В горле почему-то пересохло, и я сглотнул вязкую слюну. Настроение резко упало, и дело было не только в жаре. Я заметил на земле листовку и снова натянул шляпу на самые глаза.
Из-под шляпы на плечи спадали длинные пряди. Не мои. Я аккуратно поправил их и с силой наступил на валявшуюся на земле бумажку. На ней была фотография, непонятно когда сделанная, — мое лицо, безразлично разглядывающее какую-то картину.
Это взбесило меня, и я с остервенением принялся тереть листовку подошвой ботинка о землю. Рельеф асфальта тут же проступил на бумаге. Я нажал сильнее, и с противным скрежетом тонкий лист не выдержал и порвался. Четкое изображение в мгновение ока превратилось в грязное месиво, в котором уже нельзя было ничего разобрать.
— …Может, и лицо себе так же стереть?
Вот бы и правда можно было так просто стереть своё лицо.
Прошло уже около десяти дней с тех пор, как меня объявили в розыск. Мрачные улицы были уже сплошь заклеены листовками с моим лицом. Сначала я срывал и рвал каждую, что попадалась на глаза, но их клеили с такой скоростью, что это было бесполезно.
Поэтому каждый раз, видя стену с листовками, я думал: «А может, просто изуродовать себе лицо?» Пара ударов — и черты изменятся до неузнаваемости. Так было бы намного проще.
Честно говоря, будь сейчас зима, я бы так и сделал. Когда я решил уйти из «Океанов», я ведь тоже собирался как минимум сломать себе нос.
Но, как назло, было лето. В такую жару любая рана могла загноиться, а если бы попала инфекция, то дело бы не ограничилось простой сменой внешности. К тому же… я боялся, что тот человек может меня не узнать.
Поэтому первым делом я отнял у какого-то прохожего шляпу. Оторвал кусок от своей одежды, чтобы прикрыть лицо, и на всякий случай переоделся в вещи, которые одолжил у Тео.
К счастью, закрытое лицо не вызывало особых подозрений. Здесь хватало типов, которые ходили в похожем виде, пряча уродливые шрамы или небритые рожи. Проблема была в другом: ублюдки, у которых при виде листовок загорались глаза от жадности, все чаще стали нападать на прохожих, пытаясь их разоблачить.
Так я пришел к своему нынешнему решению — кое-как замаскироваться под женщину. Хотя бы для того, чтобы пройти первичную проверку.
Я купил волосы и прикрепил их к шляпе, а из старых бинтов, что были на лодыжке, и носков соорудил себе грудь. Приклеенные на дешёвый клей волосы выглядели ужасно, но оттого казались ещё более настоящими. Изменить телосложение было невозможно, поэтому я специально ходил ссутулившись и, чтобы не выдать себя, не произносил ни звука.
Предрассудки — страшная сила. Находилось немало идиотов, которые принимали меня за женщину только из-за длинных волос. Те, у кого было побольше сообразительности, могли еще раз удостовериться, посмотрев на грудь, но пока там что-то выпирало, обман срабатывал. При ближайшем рассмотрении, конечно, можно было заметить неладное, но мимолетный взгляд подозрений не вызывал.
Хотя, разумеется, в таком виде в поезд мне не сесть.
Стараясь не хромать, я медленно побрел дальше. Рана на колене зажила без следа, а вот вывихнутая лодыжка до сих пор продолжала ныть. Я снял повязку и слишком много ходил, так что у нее не было ни единого шанса зажить.
Может, поэтому, несмотря на то, что все шло по плану, с каждым днем я становился все более нервным. Причина была проста: как только я появился в этом переулке, меня кое-кто увидел.
Надо было тогда прикончить эту Жестянку.
Любой, кто жил в этом районе, не упустил бы шанса подзаработать легких денег. Я не удивлюсь, если Жестянка уже сбегал к Джу Дохве и все ему доложил. А это значит, что Джу Дохва знает, что я здесь, и что у меня повреждена нога.
Так что обыск района был лишь вопросом времени. От других глаз я еще мог как-то скрыться, но от взгляда Джу Дохвы — вряд ли. Какого черта меня угораздило повредить ногу именно тогда, когда я в бегах.
Но если Джу Дохва не явится лично, то все будет в порядке. Вряд ли он станет так заморачиваться. А я к тому времени уже уеду на поезде.
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма