Испачканные простыни

<предыдущая глава || следующая глава>

Глава 22

Все старания Хэгана избегать Тэхёна, пока он не примет окончательное решение на его счёт, пошли прахом. А всё потому, что Тэхён поймал его у самой двери, когда тот уже собирался войти в свою квартиру, и с виноватым лицом попросил о помощи. То ли дверца шкафчика в ванной отвалилась, то ли ещё что-то в этом роде. Учитывая, что Хэган сам когда-то обмолвился, чтобы тот в случае чего звал его, а не мастера, отказать не смог и покорно вошёл следом.

За это время в доме Тэхёна появился ящик с инструментами, которого раньше не было. Абсолютно новый, без единой царапины, он лишь подчёркивал тот факт, что его хозяин никогда в жизни подобным не занимался. Стало ясно, что в прошлый раз Тэхён понятия не имел, что где лежит, и потому притащил одну-единственную отвёртку.

— Ну чисто барин, ей-богу, — тихо пробормотал Хэган.

Однако Тэхён, находившийся на кухне, каким-то чудом услышал и переспросил:

— Что, простите?

Хэгана кольнула совесть, и он поспешно сделал вид, что осматривает шкафчик. К счастью, сосредоточиться на поломке оказалось несложно.

— ...Да уж, это как вообще надо было умудриться?

Ещё в прошлый раз, когда он доставал полотенце, дверца была в полном порядке, а теперь едва держалась на одной петле. Хэган даже задался вопросом: возможно ли довести её до такого состояния, просто открывая и закрывая? Со стороны казалось, будто кто-то с силой пытался её оторвать.

Впрочем, место излома было довольно ровным, так что починить дверцу не составило труда. Он выкрутил винты, которые держались на честном слове, и вкрутил на их место новые, подобрав похожие по размеру из ящика. Заметив, что петли тоже разболтались, он снял и их, а затем собрал всё с нуля. Закончив, он несколько раз открыл и закрыл дверцу, чтобы убедиться, что ничего не заедает. На всё ушёл примерно час.

Тэхён благодарил его так же горячо, как и в прошлый раз. Он без умолку повторял, какое счастье, что Хэган оказался рядом, и как он ему признателен.

— Да что тут такого... — бормотал Хэган, неловко почёсывая затылок, и вдруг замер. С кухни доносился восхитительный аромат.

Тэхён как ни в чём не бывало предложил ему остаться на ужин. Тут же проснулся забытый голод, и не успел Хэган опомниться, как уже сидел за знакомым обеденным столом.

Сегодня в меню был самгетхан*. Выбор блюд у Тэхёна был побогаче, чем в ином корейском ресторанчике. В супе плавал даже корень женьшеня. Хэган, впервые увидев такой ингредиент на чужбине, с сомнением тыкал в него палочками, пытаясь понять, настоящий ли он. Увидев это, Тэхён рассмеялся:

— А в вашу порцию, Хэган, я специально положил целых три, — он сказал это с озорной ноткой в голосе.

Лишь мгновение спустя Хэган понял, что это отсылка к его собственным словам о том, чтобы положить три яйца в сундубу-ччигэ. Это была шутка, которую мог понять только он один.

От ощущения, будто у них появился свой тайный язык, стало не по себе. Хэган быстро схватил ложку и, едва ли не зарывшись лицом в тарелку, принялся за еду.

Тэхён, как и всегда, оставался невозмутим. Хэган так торопливо глотал еду, почти не глядя, что у него перехватило горло, и он потянулся за водой. Тэхён уловил этот момент и задал вопрос:

— У вас же сегодня было первое занятие. Как всё прошло?

Хэган нахмурился, напрочь забыв, чем только что занимался. В голове всплыл вопрос, который так и остался без ответа, даже после того как он проводил учительницу до лифта. Рассказывать об этом Тэхёну он не мог, поэтому вместо этого лишь проворчал, словно жалуясь:

— Домашки задали — завались.

Тэхён рассмеялся.

— Да что вы? Говорит, что ваша фанатка, а сама, видимо, решила взяться за вас всерьёз.

— …Вы сейчас о ком?

— Об Ынчжон.

«Это ещё что за бред?» — подумал Хэган. Неужели речь о той самой девушке, что всего час назад смотрела на него так, будто перед ней самый безнадёжный человек на свете?

— Она обожает футбол, до такой степени, что даже во время заграничных путешествий первым делом ищет местные стадионы. И она, похоже, уже знала о вашем переходе в новый клуб.

— А-а-а… — Лицо Хэгана приняло разочарованное выражение. Он и раньше догадывался, что Тэхён не особо разбирается в футболе, но не думал, что тот назовёт фанатом любого, кто просто в курсе его дел.

— Она просто любит футбол, какая из неё моя фанатка. Да и человек, который столько смотрит футбол, вряд ли станет моим фанатом.

Хотя его внутренний рейтинг учительницы английского всё же немного повысилась. Знать, кто он, и при этом не выказывать ни капли неприязни… Или нет? Может, она из неприязни и задала столько домашки? Но даже если и так, это сущие пустяки. Яйцами не швыряется, монетами не кидается, даже не матерится.

Он потянулся было за чаначчи**, но замер и посмотрел на собеседника. Внезапно стало тихо, и он увидел, что Тэхён сидит с таким видом, будто лишился дара речи. Обычно в их компании в таком положении оказывался Хэган, поэтому на Тэхёне это выражение смотрелось как одежда с чужого плеча.

Только встретившись с Хэганом взглядом, Тэхён снова заговорил:

— Хэган, вы что, и правда думаете, что у вас нет ни одного фаната? — Голос его был спокоен, но лицо при этом стало необычайно серьёзным.

Хэган почесал затылок. Для него это было настолько очевидно, что даже не стоило упоминания, и он никогда не думал, что этот факт может кого-то шокировать. В конце концов, именно Тэхён первым показал ему статью о нём, так что он был уверен, что тот в курсе его положения.

— Ну… было бы странно, если бы они были.

Новость о переходе Хэгана появилась вскоре после «того случая». Условия трансфера, включая сумму отступных, были в общих чертах согласованы ещё до матча, а объявить обо всём договорились по его возвращении в Корею после игры.

Статья вышла, как и планировалось, но реакция публики оказалась не такой, как ожидалось. «Переоценён», «По сути, просто сбежал» — обвинения сыпались со всех сторон. Агент, поняв, что общественное мнение так просто не утихнет, организовал его отъезд раньше запланированного. Хэгану пришлось ехать в аэропорт почти без вещей, лишь с одним билетом в руках.

Отъезд держали в строжайшем секрете, но репортёры каким-то образом всё прознали. Его толкали в разные стороны, хватали чьи-то руки. Голова шла кругом, казалось, он вот-вот упадёт. Единственное, что он мог делать, — это цепляться за одежду стоявшего рядом Минсона. При каждом его шатком шаге со всех сторон слепили вспышки фотокамер. И в этот момент кто-то сзади закричал:

— «Чхонгым***», как же! Грош тебе цена, нет, даже вот этой монеты не стоишь! Знай своё место!

Даже в этом хаосе свирепый голос прозвучал так отчётливо, что Хэган невольно обернулся. В стороне от журналистов тощий парень в красной футболке что-то швырял в его сторону. Стоявший рядом репортёр недоверчиво спросил у своего оператора:

— Это что, монеты?

Хэган, который секунду назад почти бежал, спасаясь от толпы, вдруг замер как вкопанный, и теперь уже все смотрели на того парня. Некоторые операторы даже отвернулись от Хэгана и направили объективы на мужчину, швырявшего монеты.

— Хэган. Хэган. Пойдём. Идти надо, идём же… — прошептал Минсон, который был уже на грани слёз.

Он был прав, нужно было идти, так было правильно… но Хэган не мог оторвать взгляда от футболки парня, который выкрикивал проклятия ему в спину.

Это была та самая форма, которую Хэган впервые надел, став профессиональным игроком. Дебютный гол, победный гол, решающий гол в финале. В этой форме он отыграл десятки матчей и даже стал лучшим игроком. Разве не в таких же футболках были те, кто кричал и ликовал каждый раз, когда он, забив гол, подбегал к трибунам?

Видимо, в глубине души он верил, что «они» — другие. Что те, кто так долго его поддерживал, кто дал ему прозвище «Чхонгым» — «бесценный, как тысяча слитков золота» — поймут, что он не специально упустил «тот» мяч. Он надеялся, что они посмеются над слухами о том, будто новый тренер ему покровительствует. В той накалённой атмосфере, когда все будто пытались найти виновного среди двадцати трёх футболистов в том, что команда не привезла золотую медаль, он верил, что хотя бы они будут видеть ситуацию иначе.

Время шло. Рёв толпы, который раньше, казалось, звучал прямо в ушах при каждом ударе по мячу, постепенно затихал. Но лучше не становилось. В Корее тренера, не добывшего золото, уволили и назначили нового. Хэган, впервые выйдя на поле в заграничной лиге, не показал никакого результата и был заменён на 19-й минуте второго тайма.

Начался период матчей сборных, куда созывали лучших игроков, выступавших в разных странах. Тренер, видя, что Хэган не может забить уже десять игр подряд, отправил его тренироваться со вторым составом. Проходил очередной международный турнир, объявляли составы участников. Хэгана на шесть месяцев отдали в аренду в команду, которая была на пять строчек ниже в турнирной таблице, чем его собственный клуб. Через полгода он так и не вернулся в свою команду — его снова сдали в аренду другому клубу, которому нужен был запасной нападающий. И, что было вполне предсказуемо, в сборную его больше не вызывали и в списки кандидатов не включали.

Когда-то эти факты разъедали его изнутри, но теперь он вдруг осознал, что это стало просто частью прошлого, о которой и не вспомнишь, если не подвернётся такой вот случай.

— Простите, но здесь вы ошибаетесь, господин Хэган.

* Самгетхан (삼계탕) — наваристый суп, который готовится из цыплят, начиненных клейким рисом, женьшенем, сухими ююбами и чесноком.

** Чаначчи (장아찌)- общее название корейских солений или маринадов, обычно из овощей, но также может включать мясо или рыбу. Их обычно готовят путем маринования в соевом соусе, уксусе, соли или других маринадах.

*** Чхонгым (천금) — прозвище, означающее «тысяча золотых», то есть «бесценный», «золотой мальчик»

<предыдущая глава || следующая глава>