Испачканные простыни. Глава 95
<предыдущая глава || следующая глава>
Это было странно. Он просто смотрел на лицо Тэхёна, который произносил эти слова, но на мгновение показалось, что все внутренности перевернулись. Где-то под сердцем орган, названия которого он даже не знал, забился и затрепыхался, словно только что пойманная рыба.
— А, да что опять… — Хэган поспешно отдернул руку. — Я сказал, что не больно, значит, не больно.
Хоть он и огрызался, в голове у него все смешалось. Он не бежал так, чтобы легкие горели, и нигде не ударялся головой, так почему вдруг подступила тошнота?..
Он отвел взгляд, словно пытаясь сбежать, и заметил телохранителя. Тэхён проследил за взглядом Хэгана, который вдруг начал смотреть по сторонам, проверил обстановку на мосту и тихо рассмеялся.
Хэган не смог ответить сразу и замялся. Он отвел глаза от растерянности, а не потому, что хотел закончить разговор.
— Не знаю, стал ли мой ответ исчерпывающим, но, думаю, на этом стоит закончить. Хэган, вам лучше пойти отдохнуть.
От этих четких слов, ставящих безупречную точку в разговоре, сердце снова ухнуло вниз. И дело даже не в испуге от этой пронзительной боли, которую он не испытывал ни разу в жизни, просто до него вдруг дошло, что Тэхён проделал этот долгий, незапланированный путь ради каких-то десяти минут с ним.
— В самолете. — Тэхён усмехнулся, увидев удивление Хэгана.— Мне нужно возвращаться. Я ведь уже увидел вас.
Он говорил без колебаний, словно билет на самолет уже был куплен. Оставив растерянного Хэгана стоять на месте, Тэхён развернулся. И начал путь обратно по той же дороге, которой пришел. Казалось, он не особо торопился, но удалялся быстрее, чем того хотелось Хэгану.
Хэган некоторое время молча смотрел ему в спину. Этот затылок казался таким знакомым, будто принадлежал человеку, которого он знал целую вечность, и в то же время — тому, кого он не знал никогда.
Одинокие шаги стихли. Тэхён, заметив, что Хэган так и не сдвинулся с места, оглянулся. В тот момент, когда их взгляды встретились, вопрос, застрявший где-то под ложечкой, вырвался наружу:
— …Вы не останетесь посмотреть матч?
Тэхён молча смотрел на него, не отвечая. Словно спрашивал: «А почему я должен?» Этот взгляд был похож на тычок пальцем, требующий немедленного ответа. Хэган поспешно заговорил:
— Ну, раз уж вы все равно приехали сюда, просто… э-э… не жалко ли уезжать, не посмотрев игру? Вряд ли я выйду в стартовом составе, конечно. Но все же. Меня могут выпустить на замену. Хотя, это решать тренеру. В любом случае, раз уж вы здесь, могли бы и посмотреть. Матч в два часа дня, ждать не так уж долго… А, дело в отеле? Соседний номер вроде свободен. Или я могу сказать Джинён-хёну…
Голос Хэгана, несшего эту бессвязную чушь, становился все тише. Тэхён, на губах которого играла слабая улыбка, а в уголках глаз появились маленькие морщинки, выглядел озадаченным.
В памяти всплыли воспоминания: Джинён, предлагающий перейти на «ты», Ынчжон, говорящая, что ее не нужно провожать до дома.
Выражение лица, которое можно было бы поместить в учебник в раздел «Как вежливо отказывать в просьбах». Маска, которую надевают, когда нужно отказать по-доброму. До сих пор Хэган никогда не удостаивался такого взгляда.
Как и ожидалось, Тэхён отказал, едва Хэган замолчал.
— Простите. Думаю, мне будет сложно остаться на матч.
Хэган, сам не понимая почему, испытал огромное потрясение. Уже от одной мысли, что Тэхён мог отказать ему так, словно они просто шапочные знакомые. Он даже не объяснил причину отказа.
Даже этот детский вопрос, вырвавшийся сам собой, не смог удержать Тэхёна. Он лишь слегка улыбнулся и опустил глаза — так естественно, словно делал это бесчисленное количество раз.
— Я уже договорился о встрече, и…
— В любом случае, это будет сложно. Простите.
Это было уже второе «простите». Это было одновременно и идеальное извинение, и идеальный отказ. По сути, извиняться было не за что. Просто Хэган был удивлен, потому что Тэхён, который до сих пор всегда активно участвовал в его делах, впервые отказал ему.
— А… — Хэган неловко закрыл рот.
Тэхён молча ждал застывшего на месте Хэгана. Ждал, пока тот, наконец, не сделает шаг и не подойдет к нему. Они шли, погруженные каждый в свои мысли. Долгая тишина повисла между ними, словно третий лишний.
Только вернувшись к фонарному столбу у моста, где они встретились, Тэхён заговорил:
Это произошло сразу после того, как он забрал свой паспорт у телохранителя, державшегося на почтительном расстоянии. Хэган, смотревший на синюю обложку паспорта, медленно поднял голову. Их глаза встретились, и Тэхён тихо рассмеялся.
— Вы ведь знаете, что людей, которые болеют за вас, всегда больше?
— Если из-за голосов людей, кричащих в громкоговорители, это станет трудно понять, можно вот так закрыть уши.
Тэхён закрыл уши руками, показывая пример. Для взрослого мужчины это выглядело комично, но он ни на секунду не заколебался и не смутился. Не отрывая взгляда от Хэгана, он сосредоточенно продолжал говорить:
— А когда почувствуете, что стало немного легче, посмотрите на людей. Не на тех, кто кричит вдалеке, а на выражения лиц тех, кто стоит рядом с вами. Почувствуйте это. Поймите, насколько вы дорогой для них человек.
Тэхён медленно опустил руки и тихо добавил:
— Чтобы выразить неприязнь лицом, нужно приложить усилия, а вот слова любви слышны, даже если их не произносить громко.
Это было утешение, которое мог дать только Тэхён. Нужно было сказать спасибо… или, если не получается, хотя бы проворчать что-то в своем стиле, но губы не двигались, словно кто-то склеил их суперклеем. Тэхён, будто понимая состояние Хэгана, светло улыбнулся.
— Возвращайтесь здоровым. Увидимся в Лос-Анджелесе.
Попрощавшись, он сделал шаг назад и подал знак стоявшему неподалеку телохранителю. Направляясь в отель и чувствуя спиной присутствие пристроившегося рядом охранника, Хэган то и дело оборачивался. И каждый раз Тэхён без устали махал ему рукой. Той самой рукой, о которой Хэгану было интересно — дрожит ли она до сих пор.
Войдя в холл, он столкнулся с одним из сотрудников медицинского штаба. Тот сильно удивился, что Хэган выходил на улицу, но, увидев следующего за ним телохранителя, с облегчением кивнул. Когда Хэган протянул руку, сотрудник сразу понял намек и заменил повязку, которая успела немного размотаться.
Глядя на сотрудника, который морщился так, будто больно было ему самому, стоило только снять бинты и обнажить черный синяк, Хэган вспомнил слова, только что сказанные Тэхёном. О том, что вместо мыслей о тех, кто ненавидит тебя до желания навредить, лучше посмотреть на лица людей вокруг.
Даже этот сотрудник прямо перед ним уже в третий раз перебинтовывал крошечную рану Хэгана размером с ноготь. Он то и дело поглядывал на лицо Хэгана, боясь, что затянул слишком туго.
К тому моменту, как перевязка была закончена, Хэган понял, что ему нужно сделать. Не успел сотрудник закрепить бинт пластырем и спросить, больно ли, как Хэган поинтересовался местонахождением главного тренера.
Он понял лишь половину из сказанного, но информацию о том, что тренер в конференц-зале, уловил. Больше ничего не говоря, он встал и направился туда. Телохранителя, семенившего следом, он с легкостью проигнорировал.
Тренерский штаб перед выездными матчами обычно арендовал комнату для семинаров в отеле рядом со стадионом, чтобы обсудить стратегию на завтрашнюю игру.
Хэган слышал от Джинёна, что однажды тренеры засиделись в конференц-зале до глубокой ночи, пересматривая записи игр соперника. Поскольку в этом сезоне команда занимала место выше ожидаемого, неудивительно, что весь персонал, включая сотрудников клуба, был полон энтузиазма.
В конференц-зале, несмотря на то что время перевалило за полночь, оставался только один человек. Войдя внутрь, Хэган замер, увидев сидящего в кресле главного тренера. В зале, где все столы были сдвинуты назад, а стулья выстроены рядами, остались следы бурного обсуждения: исписанная маркером доска и включенный монитор на стойке.
Тренер, немало удивленный внезапным появлением Хэгана, вскоре нахмурился с озабоченным видом. Кажется, ему говорили, что Хэган приходил к нему в номер ранее. Чтобы тренер снова не поднял панику, Хэган поднял перебинтованную руку и нарочито сильно помахал ею. Подчеркивая, что ему совсем не больно.
— Ok. Very ok. Over no-no. Ok?
Тренер сначала склонил голову набок, но затем кивнул: кажется, смысл того, что все в порядке, до него дошел. Хэган сел рядом, оставив пару пустых стульев между ними. Он взглянул на экран, гадая, что там такого интересного, — и, как и ожидалось, это была запись игры завтрашнего соперника. Хэган, пропустивший стратегическое собрание из-за сна, тоже начал внимательно смотреть.
Команда противника, с которой им предстояло играть завтра, носила прозвище «Восточный Лос-Анджелес Флэш» и по стилю игры была очень похожа на команду Хэгана. В обеих командах средний возраст игроков был низким, и они полагались скорее на мастерство юных асов, чем на весомое присутствие звездных игроков или ветеранов.
Они вели игру в быстром темпе и обладали пугающе мощной атакой, если ловили кураж, но имели тот же недостаток: стоило им оступиться, как они с грохотом рассыпались.
Сейчас на экране проигрывался момент прорыва игрока под номером 7, считавшегося асом команды соперника. То, как он тащил мяч, пытаясь решить все в одиночку, словно не замечая бегущих параллельным курсом партнеров, казалось до боли знакомым.
Внезапно тренер заговорил. Он расцепил скрещенные на груди руки, указал пальцем на «семерку» на экране, а затем на Хэгана.
Слово с сильным немецким акцентом врезалось в уши. Кстати говоря, это был первый раз, когда они разговаривали наедине без переводчика. Видимо, поэтому тренер выделял каждое слово. Чтобы он понял.
Кстати, «сейм», «сейм»… Повторив это про себя несколько раз, он ясно вспомнил значение.
— …Одинаковые? Я и этот ублюдок — одинаковые?
Хэган резко нахмурился, но вскоре пожал плечами. Что ж, пожалуй, немного похоже. И не только потому, что в этот момент 7-й номер на экране забил гол.
Он перестал чесать затылок и снова встретился взглядом с тренером. Тот опять указал пальцем на Хэгана.
Ну что на этот раз? Тренер расплылся в широкой улыбке, от которой зашевелились его густые усы под носом, глядя на безучастного Хэгана.
Хэган хотел было сказать, что не знает слова «беттер», но в голове внезапно зазвучал голос Ынчжон:
«Good — это "хороший", Better — "лучше, чем...", Best — "самый лучший". Просто запомните это целиком. Все это означает что-то хорошее. Это те слова, которые вы должны слышать на стадионе. И чем дальше по списку, тем лучше».
Сделав этот неожиданный комплимент, тренер снова скрестил руки на груди. Глядя на его профиль, сосредоточенный на анализе соперника, Хэган вспомнил, зачем пришел. Он хотел сказать, что хочет играть в этом матче. Сказать: «Плевать на пустяковую травму, если я нужен команде — выпустите меня».
Он ворвался сюда без раздумий, даже забыв, что нужно взять с собой Джинёна, чтобы передать эти слова. Настолько это было срочно и важно для него. Хэган открыл рот. Кажется, он знал, что нужно сказать.
Вопреки желанию, язык повиновался медленно. Хэган не торопился и продолжил подбирать слова.
Фраза была до смешного простой, но она была точной, словно Хэган вырвал кусок своего сердца и положил его на стол. Тренер замер и повернулся к нему. Хэган, прямо глядя в серые глаза, еще раз отчетливо произнес, как ребенок, только что научившийся говорить:
[Мне нужен футбол. Так я буду в порядке.]
«Потому что это единственный способ показать людям, которые за меня болеют, что со мной все хорошо».