Моря здесь нет
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 73. Лжец (4)
Имя, всплывшее в голове, я так и не смог произнести вслух. Было ощущение, что стоит только назвать его, как неминуемо столкнусь с ужасной правдой. Отец Джу Дохвы, который говорил, что Юн Джису – его первая любовь… Неужели тот самый мужчина, с которым я больше никогда не хотел бы встречаться, действительно жених Юн Джису?
— …А зачем ты мне это рассказываешь?
В моей голове царил сумбур, и этот вопрос всплыл первым. Он ведь спрашивал, что я сделаю взамен, если он расскажет. Вёл себя так, будто не проронит ни слова, пока не получит желаемую плату. Так с чего бы ему так просто рассказывать о Юн Джису?
По прошлому опыту я знал: нет ничего страшнее бескорыстной доброты. Особенно если это Джу Дохва – у него определенно должно быть какое-то требование ко мне. Уж точно он заговорил не для того, чтобы просто удовлетворить мое любопытство.
— Я и раньше говорил о Юн Джису, — Джу Дохва безмятежно улыбнулся, будто намекая, что нечего мне напрягаться. Эта лёгкая улыбка была пугающе лукавой. Хотя, надо признать, в его словах не было лжи…
— Просто стало интересно, как ты отреагируешь, хён, — добавил он.
Пока я прокручивал в голове всё, что услышал, Джу Дохва, похоже, уже сказал все, что хотел. Бросив взгляд через мое плечо на картину, он сузил глаза, устремив взор на море и сказал:
Он и раньше уходил, не предупредив. И все же, подумав так, я испытал внутреннее облегчение. По крайней мере, сегодня не нужно было быть наготове, ожидая, что он в любой момент может заявиться.
Его взгляд, устремленный на море, вернулся ко мне. Как только наши взгляды встретились, я почувствовал необъяснимое напряжение и невольно выпрямился. Джу Дохва пристально посмотрел мне в лицо и сказал:
Почему такая обыденная фраза прозвучала как предупреждение? Может, потому что он медленно схватил меня за запястье? Или потому что его опущенные глаза тяжело потемнели? А может, из-за слов, что последовали за этим?
Длинные пальцы потерли внутреннюю сторону моего запястья, там, где бился пульс. И тут же он прошептал тихим голосом:
Его голос был таким щекочущим, что захотелось почесать уши изнутри. Я крепко сжал губы и молча поплелся за ним. Море, заключенное в картине, медленно удалялось за моей спиной.
Когда я пришел в себя, то был в постели один. Это случалось так часто, что я привычно привел себя в порядок и вышел из комнаты. Вероятно, пока меня не было, прислуга уже убрала и прибрала постель.
С каждым шагом по пояснице, которую неестественно выгибали всю ночь, расходилась ноющая мышечная боль. Похожая боль ощущалась и на внутренней стороне бедер, на которые тоже пришлась чрезмерная нагрузка. Если бы только это, еще можно было бы стерпеть, но к ощущению безжалостно растянутого, ноющего зада я никак не мог привыкнуть.
Вначале я, одержимый тревогой, навязчиво ощупывал себя снизу, но человеческое тело оказалось на удивление выносливым. Казалось, что отверстие никогда не сомкнется, но оно незаметно возвращалось в прежнее состояние, и когда я снова принимал его его член, то становилось снова тяжело. Вот и сегодня на рассвете, разве Джу Дохва не разозлился, увидев, как туго оно раскрывается?
— Лучше бы ты немного растянулся.
Тогда, возможно, было бы не так больно.
Кое-как спустившись в столовую, я увидел, что еда приготовлена только на одного. Видимо, его слова «меня не будет дома» означали, что он уйдет рано утром. Джу Дохва, похоже, уехал на работу, оставив меня спать мертвым сном.
Весь рот у меня был в язвочках, поэтому на еду ушло довольно много времени. Стоило ранкам немного зажить, как я снова их прикусывал, и так по кругу.
Тем не менее, я упрямо сидел и съел все, что подал шеф-повар. Закуски, которые полагалось есть палочками, я ловко подцеплял вилкой, опустошил миску риса, а затем расправился и с десертом. Нельзя было упускать возможность набить желудок только потому, что во рту немного больно.
Неторопливо поев, я поднялся в свою комнату, где меня, как и ожидалось, ждала идеально застеленная постель. Я подумал, не поспать ли еще, но передумал и подошел к окну.
Пока Джу Дохва отсутствовал, мне всё равно больше нечем заняться. В лучшем случае – собирать кубики и пазлы, раскрашивать или разглядывать сад. Если не это, то спуститься по лестнице и весь день сидеть на корточках перед огромной картиной с морем.
Сквозь приоткрытое окно в комнату дул душный ветер. Календарь перевалил за июль, так что теперь наступил сезон, который можно было смело назвать разгаром лета. Когда я жил на улице, это было временем эпидемий, но теперь ни жара, ни болезни мне не страшны.
Живя в «Океанах» у меня день с ночью поменялись местами, поэтому после переезда сюда сидеть у окна и греться на солнце стало моим маленьким удовольствием и повседневным ритуалом. Однако в последнее время один лишь вид свежих зеленых ростков вызывал у меня чувство удушья.
От осознания, что я не могу уйти отсюда, к горлу подкатывало. На мне не было кандалов, и дверь не была заперта, но тем не менее я не мог покинуть это место. Даже сейчас, когда Джу Дохва ушёл, мне оставалось лишь безучастно ждать его, убивая время.
Даже если я теперь кое-что знаю о Юн Джису — это не значит, что я смогу ее найти. Сколько раз я уже твердил себе, что уйти — всё равно что остаться, ничего не изменится. Так что оставаться здесь – лучший вариант. Но почему тогда внутри всё будто разъедает?
Ругательства, вырвавшиеся в одиночестве, и на этот раз не помогли избавиться от чувства удушающей тоски. Они лишь немного успокоили ярость, подступившую к самой макушке.
Я вышел из комнаты и широкими шагами спустился по лестнице. Все равно Джу Дохвы не было, так что я решил хотя бы вдоволь насмотреться на картину. Пейзаж за окном не приносил никакого утешения, поэтому нужно было запечатлеть в памяти как можно больше деталей картины, пока светло.
В отличие от того, как я украдкой разглядывал ее на рассвете, море, увиденное при ярком свете, обладало своей особой прелестью. Затененные участки были видны отчетливо, благодаря чему детали картины проступали яснее. Место, где разливался закат, тонко прописанные бегущие волны и даже перистые облака, разбросанные по небу.
Я медленно протянул руку. Раньше я не мог дотронуться, боясь разрушить иллюзию, но сейчас казалось, что смогу. Даже зная, что это всего лишь пейзаж, написанный маслом, я не мог побороть искушение запомнить даже его текстуру.
Однако прямо перед тем, как мои пальцы коснулись холста, чей-то кашель остановил меня. Словно очнувшись ото сна, я замер с протянутой рукой. Поднялось раздражение оттого, что меня прервали, но, строго говоря, виноват был я.
Я тихо выдохнул и медленно обернулся. Джу Дохва еще не должен был вернуться, так что, вероятно, это кто-то из надоедливой прислуги. Однако, повернув голову, я увидел перед собой совершенно неожиданного человека.
— …Нельзя без разрешения трогать вещи в доме, — холодно предупредил Генри, прикрывая рот кулаком. Он смерил меня недовольным взглядом и решительно кивнул. Он явно хотел, чтобы я убрал руку. Я опустил её и спросил:
— Разве это не я должен спросить?— с невозмутимым выражением лица парировал Генри. Мол, ты-то что здесь забыл? Хотя, с моей стороны, ответ прост: я тут вроде как сторожевой пёс. А вот его хозяин ведь с утра ушёл?
— Джу Дохва сказал, что едет в офис.
Если Генри помощник, то должен следовать за хозяином. К тому же он еще и телохранитель, так что я думал, он тем более должен быть как тень.
— Это вас не касается. — На этот раз Генри ответил так, словно хотел сказать: «А тебе-то какое дело?». Удивительно, как вежливый, ровный голос мог звучать так отвратительно. Еще досаднее было то, что он не ошибся.
Вместо того чтобы возражать, я промолчал и еще раз оглядел картину. Генри не двигался с места и молча стоял позади, словно ему было что еще сказать. Поскольку смысл его действий был очевиден, я подавленным голосом заявил о своей невиновности:
Правда, мне хочется эту картину, но я бы не осмелился украсть что-то настолько большое. Все равно, когда я покину этот дом, то отправлюсь к настоящему морю, так что нет смысла брать подделку.
Однако, вопреки моим ожиданиям, Генри ответил, ничуть не изменившись в лице:
Не «не украдете», а «не сможете украсть». Его зеленые глаза словно говорили: «Да каким это образом ты смог бы ее украсть?». Его взгляд сверху вниз, будто он унаследовал от хозяина лишь половину манер, был полон презрения.
— Раз знаете, и хорошо. — Вот ведь, мерзкий тип. Равнодушно отреагировав, я вдруг кое-что понял и нахмурился. Кстати говоря…… А ведь я давно его не видел. Обычно он даже во время еды дежурил неподалеку, а последние несколько дней и носа не показывал.
Может, в отпуск ездил? Если так, то понятно, почему он не поехал с Джу Дохвой. Хотя, впрочем, мне-то какая разница.
Пока я размышлял, он продолжал стоять и просто смотреть на меня. Обычно, как только его дело заканчивалось, он тут же исчезал. Видимо, переживает, что я украду картину — хоть и отнекивается.
Я собирался повторить, что не собираюсь ничего красть, как вдруг он, будто нехотя, заговорил:
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма