Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 45
В отличие от Мин Югона, Со Сухо всё ещё находился под действием алкоголя, и когда к этому добавилась усталость от секса, он почувствовал, как на него неумолимо наваливается дрёма. Он осознавал, что между его широко расставленных ног беспомощно вытекает семя Мин Югона, но тело было таким тяжёлым, что он был не в силах хоть что-то с этим сделать.
Сознание ускользало от Со Сухо, и в этот момент над ним нависла тень Мин Югона. Почувствовав, как его рука нежно гладит его лицо, Сухо медленно моргнул. Он едва успел ощутить прикосновение кончика носа, как их губы слились в поцелуе. Язык Мин Югона легонько, будто щекоча, скользнул в его рот, и веки Со Сухо опустились. Поцелуй был настолько нежным, что от былой яростной страсти не осталось и следа. Нежность была почти осязаемой, она окутывала его уютным теплом.
Влажный поцелуй прервался. В наступившей тишине Мин Югон отстранился и взглянул на Со Сухо. Его лицо всё ещё горело румянцем, но сбившееся дыхание почти выровнялось. Он провалился в сон, глубокий, как обморок. Глядя на него, Мин Югон крепко прижался губами к его щеке.
Голос предательски охрип. От осознания того, что они только что занимались любовью, словно настоящие возлюбленные, он был безмерно счастлив, будто во сне. Но в то же время нахлынуло понимание, что по сути ничего не изменилось, и они по-прежнему остаются просто друзьями. От этих мыслей настроение скакало то вверх, то вниз.
И всё же чувство счастья было сильнее. Ощущая, как бешено колотится сердце, Мин Югон осторожно прижался своим лбом ко лбу Со Сухо. Прикосновение тёплой кожи принесло удовлетворение.
— Ты мне нравишься, — это было наивное признание, хранящее в себе детские чувства, которые он лелеял уже много лет. — Люблю тебя.
Тихие слова прозвучали скорее как бормотание, чем признание, но они и не предназначались для ушей Со Сухо. Это были лишь достигшие своего пика чувства, что самовольно вырвались наружу.
Он долго смотрел на спящего Со Сухо, вглядываясь в его лицо, а затем без сил рухнул рядом.
Мин Югон закрыл глаза предплечьем, и уголки его губ предательски дрогнули.
Опыт важен в большинстве дел, но особенно в том, что касается чувств. Этого невозможно понять, пока не испытаешь на себе. Любовь к другому человеку отличается от любви к родственникам или товарищам. В таких чувствах я был невеждой и, по правде говоря, даже не стремился что-то узнать. Я никогда всерьёз не задумывался, каково это — встретить человека с иным, чем у меня, мировоззрением и влюбиться в него, какими мыслями и ощущениями окрасится тогда моя жизнь.
Но когда самый дорогой для меня человек сказал, что испытывает такие чувства, и более того — выразил их мне прямым текстом, всё моё мировоззрение пошатнулось в один миг.
Даже самый недогадливый человек понял бы, что слова, брошенные Мин Югоном в такой момент и таким голосом, были признанием далеко не в дружбе. Мучительная сонливость мгновенно улетучилась, и сознание прояснилось.
Сердце оглушительно забилось. Я до боли прикусил щеку изнутри и постарался дышать ровно. Казалось, стоит мне выдать, что я проснулся, и произойдёт нечто непоправимое.
Спустя долгое время Мин Югон, до этого тихо лежавший рядом, зашевелился. Я, даже не глядя, почувствовал, как он поднимается. Встав с кровати, он осторожно поднял моё тело на руки.
Я едва сдержался, чтобы не дёрнуться от ощущения, что моё тело парит в воздухе. Мин Югон тихо направился в ванную, стараясь меня не разбудить.
Он сел в наполненную тёплой водой ванну, всё ещё держа меня на руках. Я сидел в том же направлении, что и он, поэтому, не боясь быть замеченным, на мгновение приоткрыл глаза. Мин Югон согнул мои ноги в коленях, широко развёл их и просунул руку мне под ягодицы. Похоже, он хотел позаботиться обо мне, чтобы избежать неприятных последствий, вроде болей в животе.
Осознав, что притворяться только что проснувшимся и говорить, что я справлюсь сам, было поздно, и я, проглотив стон, приготовился к надвигающемуся стыду и снова крепко зажмурился.
Погружённая в воду дырочка мягко приняла толстые пальцы Мин Югона. Даже если бы мы не были в воде, вход всё равно не успел полностью сжаться, потому что он не вынимал член в течение всего акта.
Чёрт… Ощущение того, как вода проникает в растянутые внутренности, было слишком странным, и я закусил губу. Я отчётливо чувствовал, как его пальцы скребут по внутренним стенкам, вымывая вместе с водой оставшееся глубоко внутри семя.
Когда согнутый палец коснулся самой чувствительной точки, стон вырвался прежде, чем я успел его сдержать. Я рефлекторно дёрнулся, но Мин Югон уверенно удержал меня одной рукой.
— Спи дальше, — прошептал он мне на ухо низким, глубоким голосом. Его силы, казалось, не только не иссякли, но и били через край. Я отчётливо чувствовал, как его твёрдый член упирается мне в спину. Впрочем, это было неудивительно, ведь мы были плотно прижаты друг к другу нагими телами, а он вдобавок ко всему исследовал пальцами мою дырочку.
…Какое, к чёрту, «спи дальше»? Как можно спать, когда тебя так возбуждают? Тяжело дыша от этого мучительного чувства, я крепко вцепился в предплечье Мин Югона, обвивавшее мою грудь. Только тогда он, кажется, понял, что я давно не сплю, и потёрся своим точёным носом о мой затылок.
— Прости. Разбудил? Нужно было вычистить всё изнутри, — он не прекращал своих движений, и его пальцы продолжали с плеском входить и выходить. Мой собственный, до этого вялый член, уже давно отреагировал, и я яростно замотал головой.
— А-ах, хм, хватит. Прекрати. Я сам…
— Тебе будет трудно дотянуться, — Мин Югон послушно вынул руку. Однако из ванны не вышел, а наоборот, прижал меня к себе ещё крепче.
Ошарашенный, я слегка повернул голову вбок, уставившись куда-то в сторону. У меня всё ещё не хватало смелости встретиться с ним взглядом.
— Я помогу. В такой позе будет удобнее всего.
Его лёгкий поцелуй в плечо лишь усилил странное чувство. Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал и снова его закрыл.
После недолгого колебания я опустил руку в воду. Нащупав нужное место, я ввёл кончик среднего пальца внутрь. Делать это самому было почему-то жутковато. И очень неудобно. Я нахмурился, чувствуя, как дрожит запястье. Чтобы ввести палец самостоятельно, пришлось наклониться гораздо ниже, чем я думал, и рука сильно затекла.
— Видишь, Со Сухо. Трудно, да? — лукаво спросил он, и его голос показался мне немного язвительным. Из-за кого, спрашивается, я вообще оказался в таком положении? Хотя, конечно, он и сам это прекрасно понимал, раз уж вызвался помочь.
— Давай я закончу. Там уже почти всё вышло.
В конце концов я сдался, позволив своему телу обмякнуть в его объятиях, и кивнул. Мин Югон, словно только этого и ждал, снова ввёл в меня пальцы.
Я нахмурился и напряг пальцы ног. Даже под водой я отчётливо чувствовал, как мои внутренности обхватывают каждый сустав его толстых пальцев, сжимают их и пульсируют. Мин Югон начал легонько покусывать мою покрасневшую мочку.
Длинные средний и безымянный пальцы двигались внутри, заставляя скопившееся в глубине семя вытекать наружу. При этом его ладонь шлёпала по моим ягодицам, создавая волны в воде.
Эта «чистка» была до неприличия приятной. По моей слабо подрагивающей спине то и дело тёрся член Мин Югона.
Решив, что внутри уже достаточно чисто, он медленно вывел пальцы. Однако и у него, и у меня члены были в состоянии неловкого полувозбуждения. Настолько, что если не снять напряжение, будет немного проблематично.
Мин Югон приподнял меня за талию и усадил на свой живот. Его тяжёлый член, проскользнув между моих ног, задрался вверх, подпирая основание моего.
— Если устал, можешь просто откинуться на меня, как до этого, — обольстительно прошептал Мин Югон и обхватил оба наших члена одной рукой. Я поспешно вытянул руки и крепко вцепился в края ванны.
От умелых движений его рук во все стороны полетели брызги. Когда капли попали мне в глаза, я инстинктивно откинулся назад и встретился взглядом с Мин Югоном, который, казалось, всё это время не отрывал от меня глаз.
Я как раз судорожно выдыхал, пытаясь отдышаться, и в этот момент мои губы приоткрылись. Мин Югон молча наклонился ко мне. Он поочерёдно поцеловал мои брови, висок, щеку, а затем неизбежно впился в губы. Он несильно кусал и облизывал их, и лишь спустя какое-то время его язык проник внутрь, заполняя собой мой рот.
Упругая плоть прошлась по нёбу, поглаживая самые глубокие и нежные его участки, а затем мягко надавила на мой до этого спокойно лежавший язык. В ответ мой язык дёрнулся, и Мин Югон тут же поймал его кончик, втянул в себя, жадно исследуя, а затем медленно отпустил. Влажные звуки сливающихся слизистых и смешивающейся слюны эхом разнеслись по ванной.
Наши губы, ставшие бесформенными от долгого, вязкого поцелуя, наконец, разомкнулись. Ха-а… Вздох Мин Югона был наполнен возбуждением, рождённым из экстаза, но в этом вздохе чувствовалась трепетная, щемящая нежность.
Мин Югон ни на секунду не отводил от меня взгляда, а я сегодня впервые по-настоящему наблюдал за ним.