Провести черту
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 62. Во снах (5.1)
В тёмном переулке мерцал одинокий уличный фонарь. Мальчишка, которому едва исполнилось десять, стоял в конце переулка, пристально глядя в непроглядную тьму напротив. Вроде бы ничего там не было, но казалось, будто что-то скрывается в этой густой мгле, и мальчик не мог отвести взгляд.
Казалось, вот-вот оттуда что-то выскочит или кто-то схватит его, но переулок оставался бесконечно тихим. Несколько раз обернувшись, мальчик сорвался с места и побежал домой.
Стоило ему открыть дверь, как мужчина средних лет, не отводя взгляда от крохотного телевизора, спросил это вместо приветствия. Грубовато построенный дом с плоской крышей и песчаные стены выдавали, что стоит он посреди пустыни.
Мужчина забрал половину денег, которые протянула маленькая рука, и указал на кухню, как бы говоря, чтобы мальчик скорее поужинал.
— Ага. — Коротко ответил мальчик и щедро зачерпнул овощной суп из большой кастрюли в свою миску.
Это был дом, где жил мальчуган. Это был не обычный дом, где живёт семья. Это было место, где собирались дети в похожей ситуации. Хозяева дома предоставляли им место для сна и еду, а взамен дети должны были отдавать часть заработанных денег.
Мальчику ещё повезло. Пока другие приносили лишь горстки мелочи, он зарабатывал по одной-две банкноты. Даже после того, как дядя забирал половину, у мальчика оставалось гораздо больше денег, чем у других детей, и он тщательно прятал их, каждую ночь перед сном по несколько раз пересчитывая.
Быстро покончив с давно остывшим супом, мальчик вымыл миску, поставил её вверх дном и поднялся по лестнице на второй этаж. С тех пор как самый младший из детей, с которыми он жил до недавнего времени, однажды не вернулся домой, он стал единственным обитателем чердака в доме.
Хозяин дома был мастером на все руки. Кровать, на которой спал мальчик, была сделана из старых, плотно стянутых книг. Впрочем, почти все вещи на чердаке были сделаны руками хозяина.
Конечно, за них приходилось платить — хоть и несколькими купюрами, но всё же. Однако мальчику нравились эти вещи. Пусть они не выглядели новыми, как у детей из богатых домов, зато были единственными, что он мог назвать своими.
Приподняв скрипучую деревянную доску в полу, он засунул туда заработанные за сегодняшний день деньги.
В этом доме был только один человек, кто мог постучать. Мальчик тихо ответил:
Старая дверь заскрипела, и появился Оливер, парень на несколько лет старше его. В этом доме никто не ходил в школу, но говорили, что Оливер когда-то учился, а потом бросил. Он был единственным, кто был взрослым, кроме хозяев.
— Можно снова тебя попросить? — На осторожный вопрос Оливера Хион кивнул.
Оливер аккуратно закрыл дверь и прошёл вглубь тесного чердака. Он сел на кровать, а мальчик присел рядом с ним.
— Сколько ты сегодня заработал?
Оливер, произнеся обычную для него фразу, привычно улегся, разместив голову на коленях мальчика, и тот молча положил руку на его лоб. Это и была просьба Оливера. Страдая бессонницей, он каждую ночь ворочался, не в силах заснуть, но в таком положении быстро погружался в сон. Сначала это случалось раз в несколько недель, но в последнее время происходило всё чаще.
Оливер был здесь самым старшим ребенком, но ему уже скоро исполнится девятнадцать, и он должен будет покинуть этот дом. Как-то раз Хион случайно услышал, что Оливеру некуда было податься. Хион не до конца понимал, что это значит. Ему просто было удивительно, что Оливер, чьё лицо всегда было печальным, засыпал так спокойно, положив голову на его колени.
Он уже закрыл глаза. Хион не знал, что ответить, и лишь слегка пошевелил рукой, лежащей на лбу Оливера. Тот, не открывая глаз, продолжил:
— Моя мама была дочерью владельца большого бара в центре города, а папа работал там. Обычно они возвращались домой вместе около двух часов ночи, но в тот день их не было даже после трёх.
Хион ждал продолжения, но больше ничего не услышал. Видимо, Оливер заснул. «Бессонница, говорил… Врёт всё», — подумал мальчик и тоже закрыл глаза.
Оливер был очень похож на отца. Та же рыжеватая шевелюра, те же веснушки, будто вдавленные в кожу на носу и скулах. Однако вокруг глаз его отца были заметны глубокие морщины, и из-за ранней возрастной дальнозоркости он носил очки с толстыми стёклами.
Оливер толкнул заднюю дверь заведения, в котором бывал несколько раз. Внутри было темно, потому что бар уже закрылся. «Неужели разминулись?» — подумал он, опасаясь встретить деда, который его недолюбливал. Оливер понизил голос, и шёпотом позвал родителей, но в ответ была только тишина.
Едва слышный голос донёсся из кухни бара — единственного места, где горел свет. Оливер узнал голос матери и, стараясь не шуметь, направился туда. Тяжёлая металлическая дверь кухни имела круглое окошко. Для невысокого пятнадцатилетнего Оливера оно было слишком высоко, и ему пришлось встать на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь.
Его родители были на кухне в окружении других мужчин, чьи спины мешали увидеть происходящее. Оливер позвал мать, но его голос будто увяз в металле двери. Он хотел снова её окликнуть, но тут увидел, как мама стремительно шагнула вперёд и заслонила отца.
Нет, он наставил на них пистолет.
В тот момент, когда Оливер осознал, что в руке у мужчины пистолет, его глаза широко раскрылись, и он встретился взглядом с плачущим отцом, который стоял за спиной матери.
Эти слова беззвучно сорвались с губ его отца.
Оливер, стоявший на цыпочках, оцепенел от оглушительного звука. Ноги, которые обычно так легко бежали, теперь словно окаменели. Папа сказал ему бежать, но он не мог сделать ни шагу. Он даже не мог пошевелиться. Оливер развернулся и побежал только потому, что мужчина, стрелявший из пистолета, повернул голову. Это было уже после того, как тот несколько раз выстрелил в его мать и отца.
Он не заплакал. Он видел, как их тела рухнули на пол, но его разум отказывался принимать реальность. Родители, его защита, лежали за этой дверью.
Эта мысль мелькнула в голове Оливера, и он рванул в другую сторону. Он должен был найти помощь. Единственный взрослый, о котором он мог вспомнить, был его дед.
Но, изменив направление, Оливер лишь бегал по кругу, будто потерявшийся щенок.
Он не знал, где живёт его дед. Тот никогда не звал его по имени, никогда не приходил к нему. Разве мог он знать? Пока он метался по переулкам, перед глазами вспыхивали ужасные образы падающих родителей.
Если он доберётся до деда, тот сможет их спасти. У него есть деньги. Он что-то придумает. Они ещё живы, они должны быть живы. Он просто не может опоздать.
Но он не знал, куда бежать. Дыхание сбивалось, лёгкие горели, и, в конце концов, рыдания прорвались наружу.
Оливер не знал, что делать. Ему хотелось остановить любого взрослого, который прошёл бы через переулок, и попросить о помощи, но, к сожалению, улица была подозрительно пуста. Лишь он один стоял в оцепенении. Так что, не долго думая, Оливер развернулся и побежал к бару.
Пусть эти люди уже ушли. Пусть мама и папа еще живы.
Оливер вытер глаза рукавом и осторожно направился к задней двери бара. Изнутри доносились голоса. Определенно, один из голосов это голос деда. Видимо, пока он бегал по улицам, дедушка вернулся в бар. Он сглотнул подступающие слезы облегчения, но его рука, тянущаяся к двери, замерла, услышав громкий крик.
— Ты… Ты посмел выстрелить в мою дочь?! — Раздался рёв деда. Голос, полный гнева и ужаса. Слёзы Оливера крупными каплями покатились вниз. Всё это время он бежал, не зная, что делать, но теперь… Теперь дед поймал этого человека. Того, кто убил его родителей. Теперь нужно только спасти маму и папу. Оливер хотел броситься к деду, схватить его за руку, рыдать во весь голос.
— Я ведь сказал тебе… убивать только мужчин!
Но после этих слов он застыл. Не осталось ни одного взрослого, кто мог бы утешить ребёнка, потерявшего обоих родителей за одну ночь.
Вспомнив предсмертные слова отца, он сразу же убежал оттуда.
Еще не рассвело, когда Оливер открыл глаза. Он не знал, когда заснул. Он лежал, свернувшись калачиком, положив голову на колени Хиона, а тот спал, лежа на боку. Сон, которого он не хотел видеть. Прошлое, снова и снова всплывающее в кошмарах, пугало его, и бессонница была результатом его страха перед сном.
Когда он засыпал рядом с этим мальчишкой, казалось, что ему удавалось спать без сновидений, но, видимо, и это теперь уже не работало. Неужели это знак, что в последний день нужно отрешиться и уйти без сожаления? Оливер, какое-то время рассеянно смотревший в пустоту, протянул руку и потряс Хиона за плечо.
На шёпот Оливера Хион открыл глаза. Похоже, ночь выдалась тяжёлой не только для него самого — этот мальчик тоже спал плохо. В уголках его глаз застыла усталость. Впрочем, это было неудивительно. И это было понятно. Ведь из-за него ему пришлось ютиться на краю этой узкой кровати, неудобно сжавшись, чтобы уснуть.
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма