Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 70
Выживший смотрел на леденец, не моргая. Содержимое, с которого я заранее снял обертку, источало приторно-сладкий аромат. Тяжелое от возбуждения дыхание постепенно успокоилось, но из-за близости я чувствовал, как мое дыхание шевелит растрепанные волосы на его лбу.
Мое ощущение, что выживший не причинит мне вреда, было чистой интуицией, поэтому хорошо, что я взял с собой конфету, вспомнив, как он млел от сладкой пищи в течение нескольких дней.
— Гр-р-р-р. — Издавая горлом угрожающий рык, он не сводил глаз с конфеты. Только сейчас его лицо, которому от силы можно было дать двадцать с небольшим, показалось мне по-детски юным.
Я поднес леденец к его губам. Выживший вздрогнул и сморщил нос.
Рука, которую он держал, уже начинала болеть. Когда я осторожно коснулся леденцом его зубов, выживший замер, оскалившись. Едва заметно дрожащие зрачки выдавали смятение, в котором боролись враждебность ко мне и искушение едой.
Не в силах противостоять искушению, он медленно приоткрыл рот. Я вложил леденец внутрь, и выживший крепко сжал губы. Его щека заметно оттопырилась, потому что я взял большую конфету, которую можно долго рассасывать.
Глядя на то, как он рефлекторно мусолил конфету во рту, потом рычал, снова причмокивал и снова рычал, я издал смешок, больше похожий на вздох.
— Ты ведь и сам знаешь: я такой же человек, как и ты.
При моем голосе выживший замер. Его темные глаза уставились прямо в мои.
Я осторожно накрыл ладонью руку выжившего, державшую меня. Не желая провоцировать его дальше, поскольку я чувствовал, что не смогу одолеть его силу, если он не захочет отпустить, я просто оставался неподвижным. Медленно хватка ослабла.
Я приложил свою ладонь к его, соединяя наши руки. Выживший вздрогнул, расширил глаза и посмотрел на наши руки.
— Мы сородичи, и я не причиню тебе вреда. Наоборот. Я привел тебя сюда, чтобы защитить.
Поскольку я акцентировал внимание на одинаковых частях тела, он, вероятно, смутно понял, что я имею в виду. Выживший с легким стуком перекатил леденец за другую щеку и пристально посмотрел на меня.
После долгой паузы, издав горловой звук «аррр», он указал себе на грудь. Я перевел взгляд и почувствовал, как по спине пробежал холодный пот, увидев его указательный палец, точно направленный на рану.
По его логике, он спрашивал, почему, если я хочу его защитить, ему нанесли рану.
— …Мне сказали, что это было необходимо, чтобы тебя забрать.
Выживший, прищурив глаза, внимательно осматривал мое лицо, словно проверяя, правду ли я говорю. Он оказался не таким простым и импульсивным, как я думал. Вероятно, именно поэтому он и смог выжить во внешнем мире.
— Поэтому я пришел, чтобы тебя вылечить. Вот этим. — Я поднял чемоданчик, и выживший поочередно посмотрел на него и на мое лицо.
Я медленно выбрался из-под выжившего, который слегка склонил голову. К счастью, удерживать меня он не стал. Пока он, перекатывая конфету во рту, пристально смотрел на меня, я молча открыл аптечку.
Взяв пинцетом марлевый тампон, я смочил его антисептиком. От резкого запаха лекарства выживший фыркнул и поморщился.
— Это лекарство, чтобы очистить раны, тебе не стоит так опасаться.
Хотя он, скорее всего, не знает, что такое лекарство. Я протянул руку с пинцетом. Выживший издавал угрожающие звуки, выражая свою неприязнь, но не отстранился. Этого было достаточно.
Я осторожно прикоснулся тампоном к красным, воспаленным краям раны. Состояние было таким, что даже мне стало больно смотреть. Однако выживший, который до этого остервенело расчесывал ее до мяса, даже не вздрогнул. Для него это и не прикосновение вовсе? Хотя от состава антисептика должно щипать.
Дезинфицируя, я внимательно осмотрел рану. К счастью, швы, похоже, не требовались. Я с облегчением выдохнул. Поскольку его тело не берет даже наркоз, необходимость накладывать швы могла привести к весьма неприятной ситуации. Даже выжившему было бы трудно вытерпеть боль, когда плоть сшивают на живую.
Он пристально смотрел на меня, когда я осторожно прижимал марлю к ране. Не обращая внимания, я продолжал работать руками, но вдруг заметил, что взгляд выжившего направлен мимо моего лица.
Я проследил за его взглядом и увидел свой пропуск сотрудника. Ему, должно быть, было любопытно, что там фотография, похожая на мое лицо.
Внезапно выживший поднес палец к моему пропуску. Я остановил руку, наносившую мазь, и стал наблюдать.
Кончик указательного пальца, покрытый шрамами, обвел мое имя. Похоже, его удивила не фотография, а буквы. До сих пор он издавал лишь звериные звуки, поэтому я прислушался к этому первому нечленораздельному бормотанию.
К сожалению, выживший тут же закрыл рот. Вместо этого он наклонил голову и поочередно посмотрел на имя и мое лицо.
— Верно, — я взял его руку и прижал её к имени. — Это мое имя. Я говорил его в первый день.
Выживший, округлив глаза, наполовину скрытые лохматыми волосами, внимательно меня слушал.
— Это Со. Это Су… хо. Со Сухо.
Я еще раз провел его указательным пальцем по моему имени, проговаривая каждую букву. Выживший, словно ему было странно ощущать чужое прикосновение, поджал кончики пальцев и посмотрел на имя.
Пользуясь моментом, я нанес мазь и обмотал его грудь воздухопроницаемым бинтом. Его торс был настолько широк, что мне с трудом удавалось обхватить его обеими руками. К тому же рана была в неудобном месте, соединенная с плечом.
— Не трогай, пока я сам не сниму. — Я заговорил, выравнивая сбившееся от усилий дыхание. — Если будешь постоянно чесать, оно не заживет. А если и заживет, останется ужасный шрам.
Тело выжившего уже было покрыто шрамами, но это не означало, что нужно добавлять новые. Выживший лишь молча посмотрел на меня, словно поняв предупреждение.
Вероятно, он все равно не будет следовать моим указаниям. Я поспешно достал из внутреннего кармана халата коробку, полную леденцов.
— Это значит, что так делать не надо. — Я изобразил, будто безумно расчесываю торс, и решительно покачал головой. — Понял?
Только тогда выживший посмотрел на свою верхнюю часть тела, обмотанную белым бинтом, и шевельнул бровями. Его недовольство было совершенно очевидным.
Наслаждаясь конфетой, которая уменьшилась настолько, что щека больше не выпирала, выживший уставился на коробочку в моей руке. Казалось, он догадался, что я предлагаю это в обмен на обещание.
По сути, он мог бы отобрать их силой, и я ничего не смог бы сделать. Но, как ни странно, он был послушен. Он с подозрением покосился на забинтованную область, но не прикоснулся к ней, показывая, что принимает мое предложение.
Я подумал, что не добился бы такого результата, продолжая односторонние разговоры из-за барьера. С облегчением я протянул ему коробку, и выживший моргнул.
— Возьми. Только ешь по одной за раз.
Лицо выжившего мгновенно просияло. Он осторожно взял коробку и прижал ее к груди, как величайшую драгоценность.
Вдруг я обратил внимание на обстановку вокруг. Еду он не разбрасывал, поэтому было не слишком грязно, но проблема была в другом. Приведя в порядок медицинский чемоданчик, я поднялся и, оглядывая помещение, начал собирать клочки разорванной одежды, которые валялись повсюду.
Выживший, который наблюдал за мной, прижимая коробку конфет к себе, вдруг встал и пошел за мной следом. Удивленный, я обернулся и столкнулся с ним взглядом. Он просто смотрел на меня.
Я бы хотел поставить сюда кровать, но возможно ли это, смогу решить только после того, как благополучно выберусь отсюда. Пока что я вздохнул, глядя на матрас, который мы передали через линию подачи еды, — он тоже был изодран в клочья.
Хотелось бы, чтобы он лег хотя бы на пол и нормально отдохнул, но с тех пор, как его заперли здесь, он изо всех сил сопротивлялся сну, клевал носом, засыпая, и тут же в испуге просыпался.
Я понимал, что это из-за того, что он не может расслабиться в небезопасной, по его мнению, ситуации… но отсутствие полноценного сна беспокоило меня с точки зрения его здоровья.
Однако выживший, пропуская мои слова мимо ушей, лишь поглаживал коробочку. Слабо доносился стук леденцов друг о друга.
— Хм-ф. — Он фыркнул, всем своим видом показывая: «Какое твое дело?».
Посмотрев на выжившего с сомнением, я перестал обращать на него внимание и закончил уборку. Если подумать, с самым важным — гигиеной — дела обстояли довольно неплохо. Видимо, потому что, когда в наблюдательной никого нет, он стоит под струями душа для монстров в углу. Хотя, кажется, это лишь один из способов не уснуть.
Обойдя просторное помещение и собрав клочки одежды, я почувствовал, как заныла поясница. Когда я повернулся, прижимая к груди последний мусор, то встретился взглядом с выжившим, который как раз широко зевал.
Он быстро закрыл рот и еще крепче прижал к себе коробку с леденцами, которая казалась крошечной по сравнению с его огромным телом. Я тоже промолчал, поэтому повисла тишина.
Усталость, должно быть, достигла предела. После борьбы с Сону Соном его притащили сюда силой, и с тех пор он нормально не спал. Странно, что он показывает усталость передо мной, словно потерял бдительность, но, видимо, скрыть это уже невозможно.
Выживший моргнул. Он не понял? Я догадывался, но, похоже, выживший не знает всех слов. Возможно, он общается со мной, улавливая определенные интонации и общую атмосферу.
Посмотрев некоторое время на его невинное лицо, я огляделся. Особо удобного места для сна не было, поэтому я просто сел на пол. Кивнув выжившему, который с недоумением смотрел на мои действия, я произнес: