Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 69
Было естественно, что, переходя из Блока А в Блок Б и обратно, я привлек внимание исследователей из Блока А. Они провожали меня любопытными взглядами и перешептывались, гадая, почему я направляюсь в сторону наблюдательной, куда, по слухам, перевели новый объект, и что же это за существо там находится.
Пусть этот объект обладает физическими способностями, отличными от обычных людей, и ведет себя как лишенное разума создание, человек все же остается человеком.
Его привезли в лабораторию лишь потому, что не нашлось другого места, способного выдержать его ярость. Однако с самого первого дня его пребывания доступ к наблюдательной комнате был ограничен, поскольку содержание человека в исследовательском центре могло вызвать нежелательные разговоры. Большинство сотрудников не знали о существовании выжившего, так как ответственные за транспортировку тоже старались соблюдать секретность.
Однако Ли Сорим и Соль Ёнджун — члены моей команды, которым предстояло присматривать за выжившим в мое отсутствие, — узнали правду о новом объекте.
— Ах, а мы так хотели посмотреть!
Впрочем, сожаление о том, что в первый день им не удалось попасть в наблюдательную Блока А — искреннее у Ли Сорим и притворное у Соль Ёнджуна — длилось недолго.
— Возможно, даже хорошо, что мы не видели.
Они, должно быть, представили себе, как неконтролируемый и не умеющий говорить человек, сильный как монстр, буйствует, и оба содрогнулись, потирая руки, словно им стало жутко. От такой резкой смены настроения лицо Сону Сона, который был рядом, помрачнело.
— Как он там? — Тихий голос эхом разнесся по пустому коридору Блока Б. Я провожал Сону Сона, который закончил свои дела в обеденный перерыв.
Я мельком взглянул на него и понял, что вопрос касался выжившего.
— Он не ослабляет бдительности, но ведь никто сразу не подпускает незнакомца к себе.
Тем более выживший был внезапно похищен вооруженными людьми и заперт в замкнутом пространстве. Его настороженность была вполне естественна, и поскольку прошло всего несколько дней, его враждебность вряд ли могла остыть.
Даже если перед ним такой же человек, для него, видевшего в основном монстров, я должен казаться еще более чуждым существом.
— К счастью, раны заживают естественным путем, но меня беспокоит, что он постоянно их тревожит. В остальном всё в порядке.
Когда я впервые увидел выжившего, который расчесывал раны, пока не пошла кровь, я подумал, не занимается ли он самоистязанием. У меня даже возникло предположение, что он, возможно, прекрасно понимает мои слова о том, что вредить себе бессмысленно, и нарочно действует наоборот.
Но, внимательно понаблюдав, я понял, что он просто не мог терпеть зуд от заживающих ран. Выживший обладал не только чудовищной силой, но и неестественной регенерацией. Раны затягивались быстро, вызывая нестерпимую щекотку, и он, не в силах сдерживаться, раздирал их снова.
Внезапно Сону Сон остановился и посмотрел на меня сверху вниз.
— Со Сухо, даже не думайте о прямом контакте с выжившим.
— …Что? — Я тоже остановился, слегка нахмурив брови. К чему это он вдруг?
— Если возникнет проблема, я смогу обезвредить выжившего, и тогда можно будет воспользоваться помощью медиков. В тот момент, когда вы войдете за барьер, чтобы не дать ранам загноиться, неизвестно, что произойдет.
От неожиданности я лишился дара речи.
Мне показалось, что он прочитал мои мысли.
Я действительно собирался перевязать раны выжившего, чтобы защитить их от этого неистового расчесывания. Инфекция — не то, к чему можно относиться легкомысленно.
За несколько наших разговоров я уже заметил, что у Сону Сона дьявольски острая интуиция. Неужели он и правда умеет читать мысли?
— Я знаю, — стараясь выглядеть невозмутимым, подтвердил я.
Однако Сону Сон, словно не доверяя моим словам, прищурился и пристально посмотрел на меня.
— Зачем мне входить в то же пространство, что и противник, который так ранил вас? Это было бы самоубийство.
Я многозначительно кивнул на его повязку на глазу.
…Кажется, вышло немного неловко.
Я не считаю себя хорошим лжецом. Мин Югон тоже советовал мне молчать в неблагоприятных ситуациях, поскольку скрывать что-то у меня получается неплохо, таланта к вранью нет совсем.
Подумав, что ляпнул лишнего, пытаясь отвести подозрения, я запоздало закрыл рот. Я украдкой взглянул на Сону Сона и увидел, что его лицо стало очень серьезным. Я вздрогнул от того, насколько он был суров.
— Мой глаз задело лишь слегка, по моей же неосторожности. — Его тон был более напряженным, чем обычно. — Я совершенно не боролся с выжившим. И… хотя процесс транспортировки был непростым, я успешно доставил его на корабль. Разве это не доказывает, на чьей стороне преимущество? Как я уже сказал, я могу справиться с выжившим собственными силами.
Разве он когда-нибудь говорил так долго? Тем более с таким пафосным выражением.
Только через несколько секунд я понял, что невольно задел гордость Сону Сона.
Проблема была в том, что я ответил слишком поспешно, не подумав. Почувствовав смесь вины и неловкости, я пошевелил губами, подбирая слова, и наконец извинился:
— Прошу прощения. Я, должно быть, сказал глупость…
— Вовсе нет. Я просто подумал, что вы неправильно поняли ситуацию, и решил объяснить.
Ну конечно. Вопрос о том, кто сильнее, для военных, должно быть, крайне важен.
Я просто молча кивнул, довольный тем, что мой план не был раскрыт.
Похоже, новость о том, что доставленным объектом был человек, поступила слишком поздно: внутри защитного периметра было пусто. В отличие от комнаты Кота, это было огромное белое пространство без каких-либо искусственных растений, и оно вряд ли способствовало улучшению эмоционального состояния выжившего.
Мне хотелось обеспечить его необходимыми удобствами ради соблюдения прав человека и элементарного комфорта. Но установить что-либо в помещении, где он находился, было практически невозможно, потому что при одном только приближении к наблюдательной выживший начинал источать убийственную ауру и дико вопить.
В итоге оставалось лишь передавать еду и одежду через уже существующий транспортный шлюз. Если одежду выживший тут же безжалостно раздирал когтями в клочья, то еду, принюхавшись и пофыркивая, сразу отправлял в рот. Видимо, голод побеждал подозрительность, да и нормальной еды он, похоже, на поверхности никогда не пробовал. Особенно у него загорались глаза при виде сладкого.
Выживший, который весело рвал одежду, выпуская пар, внезапно остановился, заметив меня. Я с тревогой наблюдал, как он привычно превращает одежду, переданную вместе с едой, в тряпки.
Я медленно подошел к барьеру и потянул за свой халат. Выживший прищурил глаза и сжался. Он был похож на хищника, затаившегося перед прыжком на добычу.
За эти несколько дней отношение выжившего изменилось: он видел, что я прихожу, несмотря на его угрозы. Вместо того чтобы бездумно бросаться на стену, пытаясь ее сломать, он начал вести себя оборонительно, словно изучая меня.
Глядя на оппонента, который по-прежнему прикрывал лишь одно «стратегическое» место и оставался в первобытном виде, я мысленно поднял белый флаг.
— Ладно. Не хочешь носить, не носи.
Вероятно, бесполезно объяснять концепцию одежды тому, кто так долго прожил в диких условиях. Я много раз показывал ему, как надевать одежду, но он и не думал повторять. Видимо, придется подождать, пока мы сблизимся, и одеть его самому, либо придумать другой способ обучения.
Спешить было некуда. Я лишь пытался убедить его одеться, потому что мне казалось неправильным держать его раздетым. В любом случае, в помещении поддерживалась комфортная температура, поэтому риск заболеть был низким.
Его невероятно мускулистое тело, которое отчасти объясняло, как он выжил среди монстров, удивительным образом сочеталось с почти детским лицом. Если такая гора мышц навалится на обычного человека вроде меня, я, наверное, даже вздохнуть не смогу.
Не то чтобы я совсем не беспокоился о своей безопасности в случае нападения, но и смотреть на это дальше было невозможно. Я нахмурился, глядя на кровавые разводы, покрывавшие его торс.
Состояние ран, улучшившееся по сравнению с первым днем, снова ухудшилось. Похоже, зуд усилился, и он расчесывал раны без разбора. Края воспаленных ран висели лохмотьями, а количество алой крови, стекающей по кубикам пресса, выглядело пугающим. Присмотревшись, я заметил, что его губы побледнели, а руки, сжимающие ворох тряпья, мелко дрожат.
— …Он вообще осознает, что происходит с его телом?
Оставив позади сверлящего меня взглядом выжившего, я развернулся. Маршрут внутрь периметра я уже знал. Поскольку на данный момент все полномочия касательно этой наблюдательной комнаты принадлежали мне, а выживший человек официально не считался монстром, я мог войти за барьер без соблюдения стандартных протоколов.
Изначально я планировал просто продезинфицировать и прикрыть рану, но, поскольку, возможно, потребуется наложение швов, захватил еще несколько инструментов и встал перед Х-образным шлюзом. Пока система безопасности считывала мои данные, я перевел дух. Как только дверь бесшумно открылась, я шагнул внутрь.
В тот момент, когда я оказался в ярко освещенном помещении…
Огромная тень, словно ждала этого, накрыла меня. Это был выживший, почуявший мое присутствие. Несмотря на внушительные габариты, он набросился с ловкостью, напоминающей движения монстра.
Я ожидал чего-то подобного, но все равно ощутил невероятную тяжесть и удар, сотрясающий кости. Мир мгновенно перевернулся, и это было совсем не приятное чувство.
Готовясь к такому повороту, я максимально поднял голову, чтобы не удариться затылком, и упал, крепко прижимая к себе медицинский чемоданчик, чтобы не раздавить содержимое. А когда выживший оседлал меня, сжимая так, словно собирался оторвать руку, я поспешно крикнул:
— Стой! — Конечно, он не послушает просто крика, поэтому я резко поднял свободную руку. Чемоданчик выскользнул из моих рук.
— Гррр…нг? — Черные глаза, только что горевшие возбуждением и враждебностью, скользнули к предмету в моей руке.