Коррекция. Глава 74
<предыдущая глава || следующая глава>
— Ха-а… Я сейчас сдохну. — Выйдя из душа, Чонмин без сил рухнул на диван.
Шину усмехнулся, глядя на него, и протянул стакан холодной воды.
— Спасибо, хён. Слушай, а ты правда давно спортом не занимался?
«Для лентяя у тебя слишком уж хорошо получалось», — подумал Чонмин и осушил стакан.
Как раз вовремя доставили еду, и они принялись за сытный ужин, болтая так непринужденно, словно никогда и не расставались. Чонмин чувствовал себя настолько комфортно, что происходящее казалось ему естественной, привычной повседневностью.
— Останешься на ночь? — спросил Шину, глядя на Чонмина, который уже убирал посуду и протирал стол.
Чонмин глянул на часы: стрелки уже перевалили за одиннадцать. Завтра ему в первую смену, и, честно говоря, остаться здесь было бы куда удобнее, но... Он впервые в этом доме. Уместно ли это?
— У меня есть гостевая комната. Если тебе неудобно, можешь отказаться.
— Нет, не совсем. Наоборот, даже хорошо... Но не помешаю ли я тебе, хён?
— Если бы мешал, я бы не предлагал.
— Эм... тогда, пожалуй, воспользуюсь твоим гостеприимством. Только на сегодня.
— Можешь пользоваться им постоянно.
«Он совсем не изменился. Всё тот же хён — нежный, бесконечно заботливый… Именно поэтому…»
Глядя на Шину, Чонмин невольно улыбнулся, но тут же резко опомнился. Почувствовав, как тяжело и гулко ухнуло сердце, он мотнул головой.
Для спонтанного предложения подготовка была слишком основательной: в обеих руках он уже держал банки с пивом, а на столе ждали сушеные закуски.
— Да ладно тебе. Так вот зачем ты уговаривал меня остаться с ночевкой?
— Ха-ха. Ну пойми меня правильно. Я так давно не был в Корее, что мне и погулять-то не с кем.
— И что бы ты делал без меня, хён?
— И правда. Не будь тебя рядом, я бы умер со скуки, — сказал Шину, ставя перед Чонмином пиво.
«Всё как раньше. Как в те юные дни. Просто мы оба немного повзрослели. Конечно, сейчас у Шину есть огромная проблема в виде болезни, но говорят, что выход есть. Определенно... всё будет хорошо. Он сможет найти омегу, который ему подойдет.»
Когда Чонмин поднял банку, Шину с улыбкой чокнулся с ним. Это была улыбка, заставляющая исчезнуть все тревоги.
Чонмин проснулся от чьего-то мучительного стона. Сначала он подумал, что ослышался, и просто лежал в кровати, хлопая глазами, но громкий звук падения чего-то тяжелого заставил его вскочить.
Электронные часы показывали 2:30 ночи. Услышав подозрительный шум снова, Чонмин вскочил с постели и распахнул дверь.
Шину лежал на полу, в агонии колотя себя в грудь. Воздух сгустился от тяжелого, удушающего запаха. Феромоны Ю Шину были настолько плотными, что кожу начало покалывать. Впервые после того самого дня Чонмин ощущал на себе такой прямой, сокрушительный удар альфа-феромонов.
Но сейчас было плевать на собственное самочувствие. Состояние Шину было критическим. Он не мог контролировать феромоны, казалось, он даже не мог нормально дышать. Всё его тело покрылось багрово-черными пятнами, а ногти были сорваны и кровоточили — на полу виднелись следы его безумных попыток расчесать кожу. Чонмин, будучи врачом, впервые сталкивался с такими симптомами.
С трудом подавляя бешеный стук сердца, Чонмин дрожащими руками набрал 119. Наблюдая, как Шину грузят в машину скорой помощи, он подумал, что недавнее спокойствие было лишь сном. «Да. То был сон. А это — реальность.»
Ю Шину доставили в исследовательский центр «Каль Фронт», недавно открытый при больнице. Как только диспетчеры услышали имя пациента, скорая тут же сменила маршрут, и бригада, курирующая Ю Шину, уже ждала его. Они спешно забрали его, чтобы оказать помощь и выяснить причину приступа. В этой суматохе Чонмин ничего не мог сделать. Он просто бессильно сидел на стуле в коридоре, глядя на свои дрожащие руки.
— Похоже, выработалась резистентность к препарату.
Услышав голос Ким Джухвана, Чонмин поднял голову. Несмотря на глубокую ночь, тот выглядел безупречно и смотрел на Чонмина сверху вниз, держа одну руку в кармане.
— Я случайно оказался здесь. Сегодня в Корее обнаружили нового пациента с гиперчувствительностью. Я осматривал его и уже собирался уходить, но...
— А... понятно. Значит... у хёна возникло привыкание к лекарству, которое он принимает? — спросил Чонмин голосом, лишенным всяких сил.
— Да. Мы и так в последнее время меняли препарат раз в три месяца, но... в этот раз, кажется, прошло всего два? Циклы становятся всё короче. Видимо, его собственные феромоны в порядке, и он, пытаясь заглушить приступ ими, начал источать их как безумный... Из-за этого от вас, сонбэ, сейчас буквально разит феромонами Ю Шину.
Вопрос Ким Джухвана прозвучал как выстрел. Голос собеседника вдруг стал пугающе низким и тяжелым. Даже сильнее, чем феромоны, которые недавно источал Ю Шину.
— Простите, сонбэ. Просто когда двое людей с членами находятся вместе до такого времени, мой гнилой мозг не способен думать ни о чем другом.
Он говорит это с ехидной усмешкой, но глаза его не смеются. «Что это? Откуда это давление?»
— Вы переспали? — повторил он снова. На этот раз с нажимом.
Чонмин крепко сжал кулаки. В любой другой ситуации он бы рявкнул: «Да. Блять, переспали! И что с того?», но сейчас чувствовал, что так отвечать нельзя.
— Ты рехнулся? С чего бы мне спать с хёном? Мы просто проводили время у него дома. Пили…
Лицо Ким Джухвана резко приблизилось. Он принюхался, находясь на расстоянии, таком близком, что его губы почти коснулись кожи Чонмина. Всё произошло настолько быстро, что Чонмин не успел отстраниться.
Услышав голос Ким Джухвана, сопровождаемый легкой ухмылкой, Чонмин пришел в себя и оттолкнул его.
— Я же так и сказал. Что за отвратительная манера всё проверять?
— Учитывая прошлое, подозрения неизбежны.
Не успел Чонмин возмутиться и спросить, какое право тот имеет подозревать, как дверь палаты, куда увезли Ю Шину, открылась. Увидев выходящих людей в белых халатах и недавно назначенного профессора, Чонмин вскочил и бросился к ним.
Ким Джухван наблюдал за опустевшим местом, а затем перевел взгляд на побледневшего Чонмина, который что-то взволнованно говорил врачам. Медленно выпрямившись, он подумал, что ситуация становится интересной.
— А... это немного проблематично, доктор Шин, — сказал профессор из Англии, курирующий Ю Шину, в замешательстве пытаясь отговорить Чонмина, но тот продолжал отчаянно о чем-то просить.
Ким Джухван счел это сигналом к действию. Ему было любопытно, к какому будущему приведет его вмешательство. И немного жаль, что придется выбрать только один путь.
Как именно ты сломаешься? До какой степени ты готов отказаться от себя?
Когда Ким Джухван подошел ближе, Шин Чонмин посмотрел на него с серьезным лицом. Но озвучить просьбу не смог, лишь повернул голову в сторону кровати, где лежал Ю Шину.
— А, доктор Шин... хочет лично ухаживать за пациентом, но...
Врачи, вероятно, думали, что Чонмин не знает подробностей болезни Ю Шину, поэтому вели себя крайне осторожно. Тем более, что Чонмин — альфа.
— В таком случае вам придется сделать инъекцию, временно блокирующую феромонные железы. Вы согласны? — спросил Ким Джухван и Чонмин без колебаний протянул руку.
Ким Джухван слегка улыбнулся, пожал плечами и подумал: «Да. Ты именно такой человек».
Ким Джухван постучал себя по шее сзади.
Когда лекарство начали вводить в заднюю часть шеи, Чонмин слегка вздрогнул. Ощущение было неприятным. Словно тебе делают анестезию в десну у стоматолога...
— Эффект продлится около суток. Вероятно, в течение этого времени вы тоже не сможете чувствовать феромоны. И помните: после этой инъекции повторное введение запрещено в течение месяца.
Выслушав объяснения врача, Чонмин переоделся в одежду, предоставленную больницей. Это была больничная пижама: ему посоветовали переодеться в стерильную одежду без посторонних запахов, и он охотно согласился.
Оставив свою одежду на хранение, он вышел из палаты и наткнулся на Ким Джухвана, который стоял у двери.
— А-а, попользовались мной, а теперь, когда я стал не нужен, безжалостно выбрасываете? Какой же вы бессердечный, сонбэ.
— Холодно. — Ким Джухван накинул на плечи Чонмина белый кардиган. Напряжение в теле, слегка озябшем от ночного воздуха, начало спадать. — Это носят исследователи, так что можете заходить в нем.
— Не хочу потом выслушивать упреки, если вы подхватите простуду. Идите скорее. Мне тоже пора, — бросил Ким Джухван и помахал рукой, словно ему было совершенно всё равно, и удалился.