Моря здесь нет. Глава 248. Проекция (1)
<предыдущая глава || следующая глава>
Вопреки опасениям Дохвы, председатель Джу не пытался плести вокруг меня никаких грязных интриг. Хоть он и звал меня каждый день на совместные обеды, но никогда не настаивал, если я отказывался от еды. Он лишь сверлил меня взглядом, предаваясь воспоминаниям о Юн Джису.
В его взгляде, как и прежде, не было и тени гнева в адрес «Кымро», отчего чувство дискомфорта рядом с ним только росло. Единственный раз, когда он упомянул «Кымро», был тогда, когда я заявил, что не пойду на вечеринку.
Спрашивая о причине, председатель Джу не выглядел особо удивленным. Он прищурился, но это не походило на недовольство моим ответом. Скорее, он просто пытался прочесть мои истинные намерения.
Разумеется, мой ответ был заготовлен заранее.
Естественное, банальное чувство, знакомое каждому. Было бы безумием добровольно идти навстречу тому, кто пытается тебя убить.
— Я боюсь, поэтому не хочу встречаться ни с кем из «Кымро».
Председатель Джу отреагировал спокойно и даже слегка усмехнулся. По нему было видно, что он мне не поверил. Тем не менее он не стал злиться или допытываться.
— А ты трусливее, чем кажешься. Тогда поступай, как знаешь.
Вот и все, что он ответил. После этого председатель больше не заводил разговор о «Кымро», так что мне оставалось лишь выслушивать бессодержательные дифирамбы в честь Юн Джису, пока не пришло время уходить.
Время пролетело незаметно, и вот наступил понедельник. Прошло две ночи с тех пор, как мы вернулись на материк, и пришло время снова отправляться к побережью для лечения Юнсыль. Джу Дохва заехал за мной рано утром, и я снова устроился на заднем сиденье его машины, направляясь к вилле.
В доме были только прислуга и Юнсыль. Согён и бабушка работали, поэтому днем дочь оставалась на вилле одна. Я думал, что мои визиты по понедельникам, средам и пятницам сгладят ситуацию, но после двухдневной разлуки реакция Юнсыль оказалась весьма необычной.
Посреди гостиной повисла тяжелая тишина. В этом звенящем безмолвии, где, казалось, можно было услышать шаги муравья, раздавалось лишь прерывистое детское сопение.
— Юнсыль, — позвал я, стараясь говорить как можно мягче.
Но все, что я видел — это макушка её круглой головы с аккуратным пробором. Вцепившись в мою ногу, словно маленькая коала, Юнсыль никак не реагировала на мой голос.
Малышка помотала головой, и два ее хвостика мягко качнулись из стороны в сторону. Чувствуя себя крайне неловко, я ласково погладил дочь по затылку.
Когда мы вернулись на виллу и поздоровались, всё было хорошо. Юнсыль выбежала к дверям с радостным криком «Папа!» и бросилась мне в объятия. Тогда я и подумать не мог, что возникнут какие-то проблемы.
Но стоило мне опустить Юнсыль на пол и попытаться сделать шаг, как малышка намертво вцепилась в мою ногу. Ее хватка была настолько крепкой, что отцепить ее оказалось не так-то просто.
— ...Не хочу лечиться, — еле слышно выдавила из себя Юнсыль.
Я было подумал, с чего вдруг такие капризы, но ее следующие сбивчивые слова болью отозвались в груди:
Она была слишком смышленой и прекрасно понимала, зачем я вернулся на виллу. И то, что после всех процедур мне снова придется уехать — тоже. Я объяснил ей это перед отъездом на материк, так что в ее понимании ситуации не было ничего удивительного. Просто от того, как она вцепилась в меня, у меня защемило в груди.
— Папа, не уходи. Побудь со мной.
Она обнимала меня изо всех сил, но эти объятия были такими слабыми. При желании я мог бы легко ее отстранить, ее силенок бы не хватило, но разве я мог так поступить?
Поэтому вместо того, чтобы отцеплять Юнсыль, я подхватил ее маленькое тельце на руки. Сначала она напряглась, словно собираясь сопротивляться, но, поняв, что я хочу ее обнять, послушно потянулась ко мне.
Видимо, из-за того, что она упрямилась и напрягалась, её тельце в моих руках казалось необычайно горячим. Поглаживая её по маленькой спинке, я медленно выпустил свои феромоны. В лечении это не поможет, но зато поможет её успокоить.
— Папа никуда сейчас не уходит. Я уеду попозже, когда мы закончим лечение Юнсыль.
— Когда Юнсыль покушает и когда вернутся тетя с бабушкой.
— Так что давай сначала полечимся, хорошо?
Юнсыль плотно сжала губки. По ее лицу было сложно понять, осознала она мои слова или нет, но одно было ясно наверняка: слезать с моих рук она не собиралась. Не имея другого выхода, я поудобнее перехватил дочь и бросил быстрый взгляд на Джу Дохву.
— Доктор ведь ждет, Юнсыль. Ты же говорила, что тебе нравятся феромоны доктора.
Джу Дохва, к которому неожиданно перешло внимание, вздрогнул. С самого момента, как мы вошли в дом, и до этой секунды он наблюдал за нами, не проронив ни слова. Точнее, пока Юнсыль упрямилась, у него просто не было возможности вмешаться.
— Доктор проделал такой путь, неужели ты скажешь ему просто уйти?
— Посмотри, доктор же расстроится.
С каждым моим словом выражение лица Джу Дохвы становилось все более странным. Казалось, он то ли чувствовал себя неловко, то ли не знал, как реагировать. Он бегал глазами и хмурил брови, выглядя человеком, который совершенно растерян.
— Если мы сегодня этого не сделаем, Юнсыль снова будет больно.
Я понимал, что это запрещенный прием, но у меня не было выбора. Воспитывая ребенка, я усвоил одно: став родителем, порой приходится поступать немного нечестно. И всё это под предлогом того, что так будет лучше для самого ребенка.
— ...А можно лечиться на лучках?
Видимо, ей и самой не хотелось прогонять «доктора». Тот факт, что в итоге она решила всё-таки лечиться, был уже большой удачей.
— Ничего, если мы проведем процедуру так? — не имея других вариантов, обратился я к Джу Дохве.
Я не пытался переложить на него ответственность, мне просто нужно было знать наверняка — не помешает ли лечению то, что я буду держать её на руках.
— Ну, в принципе, это не проблема... — медленно произнес Джу Дохва. Его блуждающий взгляд наконец остановился на моем лице. — Это мне стоит спросить: ты-то будешь в порядке?
Я понимал, о чем он беспокоится. Если я буду держать Юнсыль на руках, то тоже попаду под воздействие его феромонов. Во время сеансов я всегда сидел рядом и наблюдал, но чувствовать их поблизости и принимать на себя напрямую — это совершенно разные вещи.
— Все нормально. К тому же, другого выхода нет.
Ребенок же не отказывается лечиться, а просто просит подержать ее на руках. Я не настолько бессердечный отец, чтобы оттолкнуть дочь и отказать в такой малости.
— Тогда так и поступим, — без колебаний ответил Джу Дохва.
Как только разрешение было получено, Юнсыль внезапно подняла голову и посмотрела на меня. В ее глазах с легким золотистым отливом впервые промелькнула радостная искорка.
С каждым моим шагом ее коротенькие ножки забавно покачивались в такт. Мило хихикнув, Юнсыль уютно пристроила голову у меня на груди. А затем протянула ручку в сторону Джу Дохвы.
Почувствовав, как Джу Дохва последовал за мной с секундным отставанием, я не оглянулся, но знал, что он намеренно держит дистанцию. Шаги позади не ускорялись, чтобы не обогнать меня.
Феромонотерапия прошла лучше, чем я ожидал. Сев на кровать, я держал Юнсыль на руках, а Джу Дохва расположился напротив и начал испускать на нас свои феромоны. Ощущения были куда более отчетливыми, чем обычно, но, к счастью, отторжения они не вызвали.
К концу сеанса Юнсыль крепко заснула. По словам врача, из-за процесса пробуждения количество феромонов в её организме растет, что сильно утомляет тело. Хотя процесс еще не завершился, её глаза стали заметно золотистее, чем раньше.
Пока Юнсыль спала, я пошел проверить побеги хэхянчхо, которые недавно посадил на берегу. Поскольку это очень неприхотливая трава, с первого взгляда было видно, что она заметно разрослась. Подходило время сбора, но я только проверил, не появились ли цветоносы, и оставил всё как есть.
Юнсыль проснулась ближе к полудню. Мы пообедали, и только тогда вернулась Согён. К тому моменту Джу Дохва уже покинул виллу, но даже в его отсутствие я то и дело улавливал сладковатый аромат его феромонов.
— Папа вернется, когда ты поспишь еще две ночи.
И снова настало время прощаться. На этот раз Юнсыль, сидя на руках у Согён, с грустным личиком плотно сжала губы.
— Слушайся тётю и хорошо кушай, ладно?
Утешая ее, я и сам чувствовал, как тяжело на душе. Всего два дня, но почему они кажутся такими долгими? Если даже мне так тяжело, то каким же невыносимо долгим покажется это время маленькой Юнсыль.
Легонько поцеловав дочь в щеку, я попрощался с Согён. Ноги словно налились свинцом, но другого выхода не было. Оставалось лишь постараться закончить все дела как можно быстрее и вернуться.
Джу Дохва, ожидавший меня поодаль, смотрел куда-то поверх моего плеча, даже когда я подошел к нему вплотную. Я проследил за его взглядом — он смотрел на Согён и Юнсыль.
Он медленно моргнул. В его потемневшем взгляде снова вспыхнула золотистая искорка. Едва заметно тряхнув головой, он первым повернулся и пошел к машине.
— Ничего. Пойдем, — сухо ответил Дохва, но в то же время в нем чувствовалось какое-то скрытое значение.
Пока мы шли к машине, Джу Дохва еще дважды обернулся. Внешне он выглядел невозмутимым, но я заметил промелькнувшую в нем непривычную эмоцию. Чувства, таившиеся в его опущенных глазах, были настолько глубокими и сложными, что я не смел даже пытаться их разгадать.