Моря здесь нет. Глава 247. Тигр (13)
<предыдущая глава || следующая глава>
И только теперь я до конца понял смысл последних слов Ли Юны с той аудиозаписи. Она не собиралась сидеть сложа руки. Не собиралась снова ошибаться и позволять использовать себя.
«Но, скорее всего, он их не убьёт».
Её жутковатый тон исчез, и она вдруг ярко, лучезарно улыбнулась. Понимала ли она, что говорить такие вещи с улыбкой — куда страшнее? Её красиво изогнутые глаза сияли, как никогда.
«Смерть — это не решение проблемы».
— И как ты собираешься с ними расправиться? С «Кымро».
Я понимал, что задаю этот вопрос слишком поздно. Как минимум, стоило спросить об этом ещё до того, как я приехал сюда. Но даже тогда Джу Дохва вряд ли дал бы мне чёткий ответ.
И в этот раз Джу Дохва тоже не ответил сразу. Медленно приоткрыв губы, он опустил глаза, словно над чем-то размышляя. А затем едва слышно пробормотал:
— Если бы это можно было решить простым убийством, я бы уже давно это сделал...
Эти слова словно прочли мои мысли. Будто он слышал мой недавний разговор с Ли Юной. Он беззаботно пояснил причину:
— У «Кымро» довольно долгая история.
Как это часто бывает в высших кругах, выжившие корпорации держались на плаву на протяжении нескольких поколений. Учитывая их глубокие корни, всё было далеко не так просто, как мне казалось.
— Если бы их корпорация рухнула от потери одного босса, они бы не выросли до таких масштабов. К тому же у Юны сейчас недостаточно влияния, чтобы перенять управление. Борьба за власть — это не так просто.
И это касалось не только Ли Юны. Мне показалось, что Джу Дохва в этот момент оценивал и самого себя.
— И потом, если их просто убить, поползут слухи. Это слишком грязный метод.
— Родители Юны — не того калибра люди, чтобы их можно было тихо прикончить, а потом закрыть всем глаза и сказать, что ничего не было.
«Родители Юны — не того калибра» — значит, тех, кто помельче, можно убить и замять дело.
Я снова до мозга костей осознал, что у каждой человеческой жизни свой вес. В «Океанах» я видел, как люди умирают по несколько раз на дню. На улицах, где убивать и быть убитым было нормой, никого не волновала чужая смерть.
— Поэтому сначала нужно уничтожить их фундамент, а не самих людей.
Только сейчас до меня дошло. Ли Юна ведь тоже просила уничтожить не родителей, а «Кымро». Не людей, а их опору.
— И как ты собираешься это сделать?
— У меня есть один способ на примете.
Может, потому что разговор уже зашёл так далеко, в этот раз Джу Дохва ответил охотно. Коротко хмыкнув, он приподнял уголки губ:
— Знаешь, чего больше всего ненавидят богачи?
Простой вопрос. И ответ был таким же простым:
— Терять свои кровные, когда их держат за дураков и разводят.
Выражение было грубым, но било в самую точку. У меня никогда не было больших денег, но клиенты в «Океанах» были именно такими. Они дотошно высчитывали ценность каждой вещи и приходили в бешенство, если им казалось, что они переплатили хоть копейку.
— Ходят слухи, что в последнее время «Кымро» мухлюют с пропорциями алкоголя и страной происхождения.
Базовая, мелочная махинация. Такое случается сплошь и рядом, но для корпорации уровня «Кымро» это был вопрос репутации.
— Кажется, у них проблемы с поставками ингредиентов, вот они и выдают подделку за оригинал… — Пожав плечами, Джу Дохва опустил взгляд. На его лице мелькнула лёгкая усмешка. — Поэтому я перекрыл им морские пути поставок.
Разве это можно сделать так легко?
— Им неоткуда брать сырьё, но они продолжают продавать алкоголь.
Как ни странно, в его ярко-жёлтых глазах не было ни капли злобы. Огонёк интереса, блеснувший в них, казался по-своему невинным, как у ребёнка.
— Значит, одно из двух. Либо их пиво — подделка. — Он поднял длинный указательный палец. А затем отогнул средний. — Либо они занимаются контрабандой.
И то, и другое было бесчестьем. Фальшивое пиво — это обман потребителей, а контрабанда — предательство по отношению к «Сахэ».
— Пока неясно, что именно. Я ещё копаю.
Он с сожалением добавил, что в последнее время трудно найти хорошего информатора. При слове «информатор» я вспомнил Тео, но, моргнув, тут же прогнал эту мысль.
— На самом деле, это не такая уж большая проблема. Тех, кто разбавляет дорогой алкоголь водой, пруд пруди.
Действительно, в «Океанах» тоже иногда мешали дорогой алкоголь с водой. Жадный босс учил нас выжимать из клиентов все соки, как только они немного пьянели. Поэтому золотым правилом было приносить дорогие напитки закрытыми и открывать их прямо перед гостем.
— Этим их не уничтожить, но как минимум по имиджу ударит. Люди, которые больше всего дорожат своей репутацией в обществе, на какое-то время зашатаются.
Это были люди, готовые использовать собственную дочь как разменную монету ради власти. Не удивлюсь, если их гордость была столь же непомерной, как и жажда статуса.
— Если нельзя разбить сразу, нужно бить потихоньку, пока не пойдут трещины.
Я интуитивно понимал, что это далеко не всё, что он приготовил. Он собирается нанести ещё несколько точечных ударов, прежде чем окончательно их добить.
— Вот почему мне так интересно.
Джу Дохва пристально посмотрел на меня. Он лениво щурился, но сам взгляд был острым и ясным.
— Как думаешь, хён... у отца есть какой-нибудь козырь?
— Как считаешь, он способен уничтожить «Кымро»?
Он спросил об этом как бы невзначай, но я замешкался с ответом. Не только потому, что вопрос был сложным, но и потому, что как только он его задал, я вспомнил кое-что, что не давало мне покоя.
Джу Дохва прищурился. Нахмурившись, я мысленно прокрутил в голове все реакции председателя Джу.
Когда он впервые услышал, что «Кымро» убили Юн Джису, он не скрывал своей ярости. Его руки дрожали так, что он сломал перьевую ручку. Любой бы сказал, что он в бешенстве и чувствует себя преданным.
Но сегодня председатель не сказал о «Кымро» ни единого слова. Он лишь предавался воспоминаниям о Юн Джису. С выражением бесконечной тоски на лице, словно пытаясь удержать ускользающее прошлое.
Обычно, когда вспоминаешь прекрасные моменты, неизбежно думаешь и о том, чем всё закончилось. Точно так же, как я замираю, вспоминая виллу, где мы жили с ребенком, или глотаю слезы, думая об острове, где мы укрывались с Юн Джису.
— Не похоже, чтобы он злился на «Кымро».
Возможно, эмоции, которые он тогда продемонстрировал, были фальшивыми. Эта вспышка гнева казалась слишком поверхностной, и, оглядываясь назад, я понимал, насколько неестественной она была. Даже будучи под кайфом, стал бы глава такой огромной корпорации так легко раскрывать свои истинные чувства?
— Даже если он и подозревал «Кымро», он не мог отреагировать так спокойно. Тем более после того, как так разозлился в первый день.
Это было странно. Его чувства к Юн Джису явно не были ложью. Как он мог не испытывать ненависти к тем, кто убил женщину, которую он так любил?
Это ускользающее от меня чувство раздражало до безумия. Что скрывает этот лицемерный старик? Чего я не замечаю? Было что-то важное, чего я ещё не узнал о председателе Джу.
По сути, я признался, что ничего не добился, но Дохва лишь тихо хмыкнул. Кажется, мои слова его не удивили, и он не разделял моего раздражения. Он просто спокойно сказал:
— Значит, придётся его разозлить. — Его тон был ровным. Словно это пустяк, не стоящий внимания. — Просто нужно стравить их.
Именно это я и собирался сделать. Использовать гнев председателя Джу, чтобы разобраться с «Кымро». Перенаправить угрозу с себя на них самих.
— «Враг моего врага — мой друг». Мне тоже нравится эта фраза.
Он что, подслушивал? Фраза была слишком точной. Произнеся то же самое, что и Ли Юна, Джу Дохва засунул руки в карманы и кивнул.
— На вечеринку «Кымро» пойду я. Возьму на себя эту головную боль, а ты делай то, что можешь делать здесь.
Он не говорил мне сидеть сложа руки. Не приказывал слепо довериться ему и остаться в стороне. Он просто предложил это мягким, ровным тоном:
— Постарайся выяснить, что отец на самом деле думает о «Кымро».
— А если заставишь его самого слить компромат на них — будет вообще отлично.
Я понимал, что он пытается меня уговорить. Это был не приказ, а просьба, и в его глазах читались лишь отчаяние и тревога за меня.
Знал, что этот план — огромная уступка с его стороны. Если бы он действительно хотел запереть меня, то даже не заговорил бы об этом. К тому же, я и правда зашёл в тупик, не зная, как действовать дальше.
Осознав всё это, я спокойно кивнул:
— Понял. Сделаю, как ты говоришь.
Его взгляд на мгновение опустел. Видимо, он не ожидал, что я соглашусь так легко, потому что какое-то время просто моргал, потеряв дар речи. Затем его застывшее лицо медленно смягчилось.
— Даже беззубый тигр может больно укусить.
На этот раз его голос был настолько нежным, что я не нашелся с ответом. От тяжести чувств или от чего-то ещё сердце в груди забилось так сильно, что это было не передать словами.