Моря здесь нет. Глава 249. Проекция (2)
<предыдущая глава || следующая глава>
Две ночи, которые я пообещал Юнсыль, пролетели в мгновение ока. Когда я только собирался на материк, время казалось бесконечно долгим и тоскливым, но в суматохе будней незаметно наступил очередной день терапии. Ежедневные звонки по телефону, который мне дал Джу Дохва, тоже сыграли свою роль.
Юнсыль, которая в мой первый приезд не отлипала от меня, после нескольких таких визитов стала вести себя более рассудительно. Не знаю, то ли потому, что она знала, что я вернусь, то ли просто привыкла к расставаниям. Ясно было лишь одно: чем больше она привыкала к разлуке, тем тяжелее мне было уходить.
И всё же это было к лучшему. Если бы она снова вцепилась в мою ногу или рыдала, катаясь по полу, мне бы вряд ли хватило сил её оставить. Какой бы твердой ни была решимость взрослого, перед лицом маленького и хрупкого ребенка она неизбежно дает трещину.
Как бы то ни было, время шло, и я в какой-то мере привык к встречам наедине с председателем Джу. Точнее, я начал понимать, зачем именно он пригласил меня в столицу. Вопреки моим опасениям и высокому напряжению, причина оказалась жалкой и до боли сентиментальной.
Обычное субботнее утро. Я, ожидавший начала встречи заранее, поприветствовал мужчину, вошедшего во флигель. Это был секретарь председателя — человек в безупречном костюме и очках в строгой оправе.
— Идемте, — бросив короткую фразу, секретарь без лишних слов проводил меня к машине. При этом он опасливо оглядывался по сторонам, и на его лице читалось явное напряжение. Понимая, кого он ищет, я небрежно порылся в кармане и произнес:
Секретарь плотно сжал губы. Он выглядел немного смущенным, но напряжение явно спало. Как он вообще работает секретарем председателя с такой трусостью? Размышляя об этом, я вспомнил слова Джу Дохвы.
«Какое-то время я буду приходить по вечерам».
С тех пор как я здесь поселился, Джу Дохва каждое утро заходил ко мне и оставался поблизости. Он не заходил внутрь флигеля, но провожал меня на встречи с председателем или раздавал указания прислуге.
Но пару дней назад Джу Дохва стал появляться только во второй половине дня. Утром его не было видно, а когда я возвращался от председателя, он уже стоял перед флигелем.
Поскольку я не просил его приходить, мне было, в общем-то, всё равно. Если бы он перестал приходить вовсе, это бы тоже ничего не изменило. «Наверное, очень занят» — вот и все мои мысли на этот счет.
Так что отсутствие Джу Дохвы больше удивляло не меня, а стоящего передо мной секретаря. Ведь он каждый день отводил меня к председателю и с застывшим лицом ловил каждый взгляд Джу Дохвы. Джу Дохва не сверлил его смертоносным взглядом, а просто стоял и смотрел, но тот почему-то до ужаса его боялся.
Впрочем, я мог его понять. Когда-то я и сам цепенел под взглядом его золотистых глаз. Да и сейчас порой бывали жутковатые моменты.
— Господин председатель, я привел господина Юн Хэрима.
После знакомого стука огромная дверь отворилась. В тот момент, когда она со скрипом распахнулась, в нос, как всегда, ударил тяжелый запах лекарств и веяние чего-то зловещего. И если первое было объективной реальностью, то второе, скорее всего, лишь плодом моего воображения.
— Садись, — увидев меня, председатель указал на стол в углу комнаты. Во время моего первого визита его здесь не было — он появился только ко второму разу. Видимо, прислуга подготовила его специально для наших трапез.
Как и всегда, я занял место напротив председателя. К столовым приборам я не притронулся — просто сидел, опустив руки под стол, и молча наблюдал за ним. Председатель Джу не стал делать мне замечаний по поводу моей невежливости и первым приступил к еде.
Всё шло по одному и тому же сценарию. Председатель Джу сначала тихо и сосредоточенно ел, заставляя меня задаваться вопросом, зачем он вообще меня позвал. Он время от времени бросал на меня взгляды, но никогда не говорил с набитым ртом.
«Совсем как Джу Дохва», — невольно мелькнула мысль. При всей своей внешней грубости и властности, в бытовых привычках он сохранял подчеркнутую галантность. Даже с остекленевшим от наркотиков взглядом, его движения ножом были выверены и идеальны до тошноты.
Полноценный разговор должен был начаться ближе к концу трапезы, так что мне оставалось только ждать. Я бы и сам не прочь поесть, но наказ Джу Дохвы «ничего там не брать в рот» стоял у меня перед глазами. К тому же, по возвращении во флигель меня обычно ждал отдельный обед.
Когда он наполовину опустошил тарелку, я осторожно начал разговор. Председатель Джу, потягивая какой-то напиток, скорее всего вино, медленно перевел взгляд на меня. Мол, с чего это ты заговорил?
— Когда вы закончите, я хотел бы вам кое-что передать.
— Да, — ответил я спокойно и сделал паузу. Несмотря на то, что я сотни раз проигрывал этот сценарий в голове, сейчас почувствовал невольное волнение. — Это скромный... подарок для вас, председатель.
С этими словами я достал из кармана предмет и положил его на стол. Увидев плоский металлический кейс, председатель мгновенно понял, что внутри.
Вместо ответа я открыл портсигар. Внутри аккуратно лежали сигареты, завернутые в желтоватую бумагу. Я скрутил их сам, сегодня на рассвете.
— Это сигареты из листьев хэхянчхо — морского душистого табака.
Несколько дней назад я наконец-то собрал урожай хэхянчхо, посаженных на берегу. Я волновался, что мне не хватит времени, но благодаря яркому солнцу листья успели высохнуть и я смог вовремя их обработать.
— Вы, наверное, уже знаете, но это аналог продукции «Хваян Табакко». У них специфический аромат, и многие ищут именно их.
— Да, я в курсе, — губы председателя Джу растянулись в улыбке. Сквозь хриплый, похожий на скрежет металла голос просочился тихий смешок. — Мой сын курил только их.
Я и сам это знал. До сих пор от него иногда пахло этим до боли знакомым ароматом морской травы. Запахом сигарет, которые давно уже не продавались.
— Я всё гадал, насколько же они хороши, раз он так к ним пристрастился… — протянув эту фразу, председатель Джу положил приборы. А затем с усмешкой спросил меня: — Ты знаешь, почему всякий сброд курит табак?
Отвечать не было нужды. Он сразу же продолжил:
— Потому что табак — это стимулятор.
— А вот это... уже ближе к седативным средствам, — он взял пакетик с лекарством, лежавший на краю стола. В шуршащем пакетике был какой-то белоснежный порошок. Не нужно было быть экспертом, чтобы понять, что это такое. — Тем, кто вынужден вкалывать изо дня в день, такое не по карману. Эта роскошь доступна лишь тем, у кого денег в избытке и кто может позволить себе тратить их на что попало. Назовем это одним из немногих развлечений в скучной жизни.
Несмотря на слова о «развлечениях», лицо председателя с его нездоровым цветом кожи вмиг приняло скучающий вид. В его глазах с легким золотистым отливом промелькнула глубокая апатия. В точности как когда-то у Джу Дохвы.
— Оставь себе эту скукоту. Я ценю твое внимание, но не более. — Председатель Джу наотрез отказался принимать дар и снова взялся за приборы.
Короче говоря, его не интересовали сигареты, которые курит всякий сброд.
Этого я и ожидал. Даже в таком плачевном состоянии он оставался человеком с изысканными — и дорогими — вкусами. Поэтому я заранее продумал, что скажу дальше.
— Листья хэхянчхо не вызывают привыкания, так что, как вы и сказали, это скучная вещь.
— Насколько я знаю, именно такие продают «Кымро».
Ли Юна рассказывала мне, что поэтому такие сигареты и стали популярны среди молодежи, заботящейся о здоровье. И табак, который я продавал на побережье, тоже по этой причине пользовался спросом. Но председателя Джу забота о здоровье вряд ли интересовала.
— Но эти я вырастил сам, поэтому они немного отличаются.
— Да, в них есть немного… — Я намеренно сделал паузу и заговорил тише, словно опасаясь, что кто-то может нас услышать. — В них есть галлюциногены.
Выражение лица председателя Джу изменилось. В глазах, до этого полных лишь скуки, вспыхнула искра интереса.
— Обычно листья морской ароматной травы становятся непригодными, как только появляются бутоны. Но если цветоносы начали расти, они не портят вкус табака. Наоборот, при правильном использовании получается неплохой продукт с горьковатым привкусом. А заодно появляется и особый эффект.
Точнее говоря, они становятся ядовитыми, но я не стал произносить это слово. Не потому, что думал, будто председатель этого не знает, а потому, что слышать такое своими ушами — совсем другое дело. По сути, сам яд не имел значения. В конце концов, то, что председатель принимал обычно, было из той же категории.
— Поймать нужный момент для сбора очень сложно, поэтому в промышленных масштабах их производить нельзя. У меня самого нет таких планов — при больших объемах с этим просто не справиться, так что для поставок они не годятся.
Это не было ложью. Мы с Ли Юной действительно всерьез это обсуждали. Я сам понял, когда наступает этот момент, лишь понаблюдав за птицей, которая поклевала цветонос и после этого летала, словно пьяная.
— Поэтому здесь всего три штуки.
— Я сделал их специально для вас, председатель, — я слегка подтолкнул портсигар кончиками пальцев поближе к председателю Джу, но так, чтобы это не выглядело слишком навязчиво. — Они помогут скрасить послеобеденное время.