Испачканные простыни. Глава 143
<предыдущая глава || следующая глава>
Хэган шел за ним, ведомый одним лишь взглядом. Взглядом, в котором так ясно читалось, что болит у него вовсе не разбитая щека, а душа.
Хэган едва заметно кивнул, и Тэхён ответил тем же. Затем он почти вплотную прошел мимо и потянулся к электронному замку. Дверь открылась, и они друг за другом вошли в дом, всё ещё сохраняя между собой дистанцию.
Тэхён вошел первым и опустился на диван. Пиджак, который он, видимо, стянул прямо в прихожей, был небрежно брошен рядом. Это было совершенно не похоже на всегда аккуратного Тэхёна.
Погруженный в свои мысли, он медленно потер подбородок и повернул голову. Его бесстрастное лицо ничуть не изменилось даже при виде Хэгана, так и оставшегося стоять в прихожей.
Сам не понимая почему, Хэган почувствовал укол вины и запоздало пробормотал:
— Это то, чем ты тогда лечил меня...
А ведь они уже оказывались в похожей ситуации. Тэхён тогда усадил его на этот самый диван, чтобы обработать ссадины после драки с Николасом. Вспомнил ли об этом Тэхён? Вряд ли. Что тогда, что сейчас, на его лице читалась глухая усталость. Настолько, что Хэган задавался вопросом: зачем вообще было срывать идеально наклеенный пластырь и просить о помощи?
— Просто идите сюда, — ровно отозвался Тэхён.
Он явно не собирался идти за аптечкой. Лишь кивнул на место перед собой, не сдвинувшись ни на миллиметр.
— Того, что у вас в руках, вполне достаточно.
Спорить с хозяином дома, который прекрасно знал, где лежит аптечка, но не желал за ней идти, было бесполезно. Хэган нерешительно приблизился к дивану. Поняв, что Тэхёну приходится смотреть на него снизу вверх, он поспешно опустился на колени. В памяти живо всплыл образ Тэхёна, который точно так же стоял на коленях у дивана, обрабатывая ему раны.
Хэган неловко примостился на полу и только начал откручивать крышку мази, как Тэхён, до этого молча наблюдавший за ним, вдруг заговорил:
— Вам же больно сидеть на голом полу. Сядьте поудобнее.
Хэган не успел ответить и рефлекторно отшатнулся, потому что Тэхён неожиданно соскользнул вниз.
— Я просто сяду здесь. Вот так. Хорошо?
Теперь их глаза были на одном уровне. Тэхён перевел взгляд на ноги Хэгана, словно ожидая от него действий. Повинуясь этому безмолвному требованию, Хэган сел по-турецки, и только тогда Тэхён отвел глаза. Он медленно прикрыл веки, видимо, понимая, как сильно Хэган нервничает, раз то и дело суетливо перехватывал из руки в руку тюбик и пластыри.
Это помогло. Только теперь Хэган смог выдохнуть и внимательнее рассмотреть его лицо. На скуле, в которую он ударил в пылу перепалки, наливался синяк, а чуть ниже виднелись две длинные тонкие царапины. Пластырь был налеплен наспех, и раны никто не обрабатывал. Заметив, что кожа припухла сильнее, чем раньше, Хэган болезненно поморщился.
Кто же знал, что кольцо, которое он надел исключительно ради того, чтобы покрасоваться перед Тэхёном, приведет к такому исходу? Теперь собственные предвкушения казались ему нелепыми. Он ненавидел себя за то, что в пылу эмоций оставил шрам на лице Тэхёна... Хэган до боли стиснул челюсти, чтобы не выругаться вслух.
Выдавив на указательный палец немного мази, он потянулся к щеке Тэхёна. Рука предательски дрожала. Боясь сделать неверное движение, Хэган сосредоточился, словно от этого зависела жизнь. Тэхён сидел молча, даже не дрогнув. Убедившись, что не причиняет ему боли, Хэган продолжил аккуратно распределять мазь, стараясь не пропустить ни миллиметра царапины.
В комнате стояла абсолютная тишина — нанесение мази не сопровождалось никакими звуками, да и к разговорам ни один из них сейчас не был расположен. Поэтому любой звук казался оглушительным — особенно резкий шорох бумажки, отрываемой от пластыря. Бывало ли вообще такое... чтобы Тэхён так долго молчал в его присутствии?
И тут до Хэгана дошло: он совершенно не был готов к тому, что Тэхён станет относиться к нему как к чужому.
Забавно, но осознание пришло только сейчас. Когда он в сердцах бросил, что больше не желает видеть Тэхёна из-за его резких слов о Минсоне, он и понятия не имел, чем обернется эта угроза. Между ними никогда не было официальных отношений, поэтому Хэган полагал, что их финал будет не расставанием, а просто «концом». Но Тэхён уже давно стал для него тем, кого нельзя вычеркнуть из жизни одним резким заявлением.
Пока Хэган пытался переварить это тяжелое, сдавливающее горло осознание, веки Тэхёна дрогнули. Видимо, он удивился, почему прикосновения прекратились.
Тэхён открыл глаза и посмотрел прямо на Хэгана. Тот не успел даже понять, какие эмоции скрывались в этом взгляде, как сердце ухнуло куда-то вниз. Губы сами собой зашевелились в панике:
— Я... ну. Мне казалось, если я останусь, то наговорю еще больше гадостей. Но ты продолжал говорить о Минсоне. Я решил, что нужно срочно уйти. Просто поехать домой одному, но...
Непродуманные извинения больше напоминали бессвязный лепет. С каждым словом Хэган всё сильнее жалел о сказанном: разве это вообще можно назвать извинениями? Но остановиться не получалось. Ему казалось, что стоит замолчать — и придется признать, что после сегодняшней ссоры их отношения уже никогда не будут прежними.
— Хэган. Все хорошо, — спокойно оборвал его Тэхён. В его голосе звучала ровно та доля нежности, что нужна для успокоения паникующего человека, но на глаза Хэгана почему-то навернулись слезы. Даже эта забота казалась вежливым жестом того, кто уже ничего к нему не чувствует. Ведь завтра они, скорее всего, больше не увидятся. Возможно, это была последняя капля доброты, которую Тэхён ему дарит.
Хэган поспешно опустил голову, пытаясь проглотить подкативший к горлу ком. Но это не помогло, и в конце концов он не выдержал, позволив отчаянию прорваться наружу:
— ...Ты можешь не ненавидеть Чан Минсона?
Сколько бы он ни ломал голову, он не представлял, как строить отношения с Тэхёном, если тот терпеть не может Минсона. Пока Тэхён видит в Минсоне угрозу, его всегда будет раздражать присутствие этого человека рядом с Хэганом. Но и вычеркнуть Минсона из своей жизни Хэган тоже не мог.
— Я знаю, что хён — так себе менеджер. Он не самый умный, иногда доводит до белого каления своим дурацким упрямством... Я и сам всё это прекрасно понимаю.
— Но если бы не он... я бы точно не дожил до сегодняшнего дня.
Сжав кулаки так сильно, что коротко остриженные ногти до боли впились в ладони, Хэган начал рассказывать то, чем никогда ни с кем не делился.
— После той аварии... когда мама с папой погибли, а я остался жив, я начал задыхаться при виде любой машины. Автобусы вроде переносил нормально. По крайней мере, мне так казалось. А потом в один прекрасный день понял, что и в автобус зайти не могу. Просто не могу, и всё. Это не поддавалось контролю.
— После уроков все расходились по домам, а я стоял на остановке, сжимал в потной ладони монетки и не мог сдвинуться с места. Минсон ждал со мной. И когда становилось ясно, что я не смогу поехать, он шел вместе со мной пешком от школы до самого приюта. Дорога занимала больше часа, но он делал это каждый божий день. А когда мне стало лучше, он всё равно... на всякий случай... ждал до конца моих футбольных тренировок, один стоял в углу поля... Этот придурок всегда был там.
Хэган отчаянно хотел, чтобы Тэхён понял. Понял, почему он так остро реагирует на всё, что связано с Минсоном.
— Для кого-то такие вещи гораздо важнее. Человек, который не бросал тебя в самые темные времена, важнее того, кто умен и может проложить тебе дорогу в будущее.
Минсон помог ему оказаться там, где он есть сейчас. Хэган пережил сложный подростковый период только благодаря ему. В моменты отчаяния, когда казалось, что весь мир отвернулся от него, мысль о том, что хотя бы один человек на его стороне, давала силы идти дальше. Возвращаясь домой после изматывающих тренировок и падая на кровать, Хэган радовался, что благодаря его усилиям жизнь Минсона станет хоть капельку легче.
Он был знаком с Тэхёном от силы пять месяцев. Этот парень, которого Хэган поначалу считал бесячим соседом, теперь занимал в его жизни место, сопоставимое с тем, что принадлежало Минсону, которого он знал больше двадцати лет. Это пугало, но мысль о том, что Тэхён исчезнет из его жизни прямо сейчас, пугала не меньше. Хэган просто не мог представить себе завтрашний день без этого человека.
Голос, нарушивший долгое молчание, заставил Хэгана замереть. Тэхён не стал ни в чем его торопить, а просто тихо продолжил:
— Дело не в том, что я ненавижу Минсона…
Хэган медленно поднял голову. Тэхён смотрел на него, и в его взгляде читалась искренняя, ничем не прикрытая тревога. В беспросветном мраке на душе у Хэгана зажегся лучик надежды. В конце концов, Тэхён только что сам признал, что не ненавидит Минсона. Возможно, если Хэган приведет доказательства, недоразумение разрешится.
— В этом нет нужды. Я всё проверил после твоих слов.
— Я посмотрел счета, что хён ведет от моего имени, и эти... ну, как их там... ежемесячные пожертвования в приют, расходы на жизнь... Короче, всё сходится. Деньги лежат так, как мы и договаривались. После того случая с мошенничеством хён ведет строгий учет. Даже банковские выписки делает специально. Говорит, всё нужно документировать, чтобы ничего не забыть.
Хэган ожидал, что Тэхён обрадуется или хотя бы задаст пару вопросов, но тот лишь молча смотрел на него, не отрывая взгляда. Словно на лице Хэгана были написаны все ответы на свете. Хэган, так торопившийся развеять сомнения, постепенно уловил странную атмосферу и замолк. Причина молчания Тэхёна оставалась загадкой, а его взгляд становился всё более глубоким и непроницаемым.
— Ну, если не интересно... можешь не смотреть.
В конце концов Хэган смущенно умолк. Проглотив тяжелый вздох, он часто заморгал, пытаясь усмирить бешено бьющееся сердце, пока его самого бросало то в жар, то в холод. И лишь спустя долгое время добавил, словно оправдываясь:
— Просто... хотел сказать, что тебе не о чем переживать.
— Я тут подумал... на твоем месте я бы тоже счел странным, если бы тогда не прошла оплата по карте. Наверное, я бы тоже начал задавать вопро...
В этот раз его слова оборвала отнюдь не тишина.
Хэган растерянно поднял глаза. Лица Тэхёна, который неожиданно сгреб его в охапку, всё равно не было видно, но Хэган просто не мог осмыслить происходящее.
Эта неловкая ситуация длилась довольно долго. Хэган не понимал мотивов такой внезапной нежности, но одно знал точно: если бы его слова разозлили Тэхёна или заставили разочароваться, тот не стал бы его обнимать. Поэтому Хэган не двигался. Он лишь слегка дернул рукой, но отстраняться или отталкивать его не стал.
Тэхён хранил молчание. Лишь когда Хэган устал мысленно считать до шестидесяти, он наконец прошептал:
— ...Нам надо было встретиться раньше.
Эти слова прозвучали совершенно внезапно, но Хэган так и не смог отстраниться. Голос Тэхёна казался слишком глухим, слишком надломленным. Над самым его ухом звучали слова, полные горького сожаления — словно Тэхён желал невозможного и всерьез винил себя за то, что этого не случилось.
Чем ближе Хэган узнавал Тэхёна, тем больше нового ему открывалось. Сегодня он усвоил важный урок: всегда спокойный и уверенный в себе мужчина в чужих объятиях может оказаться самым беззащитным существом на свете.
Дрожать от переизбытка эмоций, злиться, сожалеть... Хэган не знал, радоваться ли тому, что Тэхён так часто ломается рядом с ним. Но фактом оставалось то, что каждый раз, когда это происходило, сердце сжималось от щемящей нежности.
Поколебавшись, Хэган осторожно высвободил руку, зажатую между их телами, и положил её на спину Тэхёна.
— Ну встретились же в итоге... Какая разница, когда.
Хэган поморщил нос, силясь сдержать подступающее смущение, и это неуклюжее утешение заставило Тэхёна слабо усмехнуться. Поскольку Тэхён опирался на плечо Хэгана, та крохотная вибрация от смеха передалась ему целиком. С тяжелым вздохом Тэхён крепче сжал руки на его талии и уткнулся лицом в плечо. Сквозь прерывистое дыхание донеслись тихие слова:
— Когда я впервые предложил тебе пойти на свидание, у меня не было назначено никаких встреч с агентом.
— Я просто слишком торопил события. Я вовсе не хотел выставлять тебя дураком.
Хэган совершенно не ожидал, что Тэхён сам заговорит об этом. Он напрягся, а Тэхён потерся лбом о его плечо — ласково, словно кот.
— Сходим на нормальное свидание? На этот раз только ты и я.
Не дождавшись ответа, Тэхён поднял голову. Их взгляды встретились. Глядя в глаза Хэгана, в которых плескалось такое же смятение, как и в его собственной душе, Тэхён повторил свою просьбу:
— Давай поедем туда, где никого нет, и побудем вдвоем.
Он протянул руку и нежно погладил Хэгана по щеке. В этом почти невесомом прикосновении не было ни капли настойчивости, но у Хэгана от него заныло сердце. Прикасаясь к человеку, который сегодня оставил ссадины на его лице, Тэхён не испытывал ни недовольства, ни обиды, ни даже малейшей злости. Только осторожность и безграничную нежность. Тэхён, вероятно, даже не догадывался о том, как часто его прикосновения обезоруживали Хэгана.
И в этот раз Хэган кивнул. Отчаянно пытаясь выбросить из головы тот факт, что Тэхён так и не ответил на его просьбу не ненавидеть Минсона.