<предыдущая глава || следующая глава>

Глава 16

«Как же, ещё бы. Исайя Коул, который на его стороне, — полезен. Это означало, что Исайя Коул, который не на его стороне, или Исайя Диас, который хоть и на его стороне, но не умеет стрелять, — бесполезны.»

Внезапно Исайе пришла мысль: «А ведь если я не успею вернуть память до объявления наследника, Бран вполне может убрать меня, и никто даже не узнает. Но…»

— Да, Исайя?

«…У меня не было выбора. Если все они одинаковые ублюдки, оставалось лишь примкнуть к тому, у кого были хоть какие-то шансы», — наконец, Исайя решительно кивнул:

– Хорошо. Я сделаю так, как ты скажешь.

– Отлично. Тогда пойдем.

Едва Исайя ответил, как Бран поднялся.

– Куда? – спросил Исайя, и Бран, поставив наполовину недопитое пиво на стол, ответил:

– Ко мне домой.

– А, да, – Исайя быстро поднялся. – Бран, кстати...

Следуя за Браном к входной двери, Исайя осторожно начал говорить:

– Этот труп...

– Что, уже привязался к нему? Хочешь, возьмём его с собой? Может, положим его к тебе в спальню? – без улыбки сказал Бран.

– Нет! – Исайя поспешно воскликнул. Когда Бран говорил подобные вещи, это никогда не звучало как шутка. – Кто это вообще такой?

– Не думаю, что тебе это о чём-то скажет, – небрежно ответил Бран, перешагивая через труп в прихожей.

– Конечно, понимаю...

– А что сказал Честер?

– Он сказал, что это какой-то наркоман, который увязался за нами ещё в "Горном псе".

Исайя, обходя труп, направился к двери. Бран открыл дверь и усмехнулся:

– В общем-то, он не ошибся.

Бран оказался виртуозным водителем. Хотя у него явно был личный шофёр, сам он вёл машину с несравненно большим мастерством, чем Мэнни - водитель Честера, ловко лавируя в потоке машин час пик.

Они ехали около 40 минут на его "Бентли", и наконец приехали в частный дом за городом. Трёхэтажный особняк с семью спальнями и отдельными гостиными на каждом этаже был обставлен в неожиданно вычурном антикварном стиле. Особенно впечатлял кабинет на втором этаже – он выглядел точь-в-точь как библиотека в каком-нибудь европейском дворце. В нём было полно книг и невероятно роскошная мебель.

– Я думал, ты предпочитаешь более современный стиль, – заметил Исайя.

– В детстве я насмотрелся на такое до тошноты, – Бран снял пиджак и повесил его на вешалку в углу библиотеки.

– После смерти отца меня на какое-то время определили в детский дом. Там всё было верхом постмодернизма – потрескавшаяся штукатурка с торчащими трубами на потолке, а из мебели только железная кровать да стол. Вот и надоело, – проговорил Бран, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. – Я тогда поклялся себе, что когда разбогатею, буду жить в доме такой роскоши, что дух захватит.

– Что ж, мечта сбылась.

– Нет, ещё нет. В доме до сих пор нет кинотеатра.

Исайя рассмеялся. Честно говоря, он не был уверен, шутка это или нет, но манера, в которой это было сказано, его позабавила. Да и если правда – ничего особенно шокирующего в этом не было.

– Кстати, а почему ты собаку не заведёшь? – спросил Исайя, вытаскивая с полок сборник стихов с приметным названием.

– Собаку?

– Я слышал, у Честера есть собака.

– А, эта уродина. Вроде Венера.

– Разве не Агриппина?

Бран приподнял бровь на недоуменный вопрос Исайи.

– Ну, помню только, что имя совершенно не подходило к внешности, – в его голосе слышалось явное "да какая разница".

Исайя усмехнулся, пробегая глазами содержание. Листая страницы в поисках заглавного стихотворения, он снова спросил:

– Не любишь животных?

– Никогда не держал. А ты?

– Даже не знаю... не помню.

– Подумай сейчас.

Найдя нужную страницу, Исайя на мгновение задумался, глядя на заголовок, набранный жирным шрифтом, и ответил:

– Ну, милые животные, наверное, нравятся.

– Значит, Афродита не подходит.

– Говорю же – Агриппина.

– Ладно, неважно.

Исайя снова рассмеялся. Глядя на него, Бран расстегнул ещё одну пуговицу рубашки.

– Легко же тебя рассмешить.

– Меня? – растерявшийся Исайя попытался согнать улыбку с лица, но не особо в этом преуспел. В конце концов он опустил голову, пряча смущённое выражение лица, и пробормотал с притворным упрёком. – Ну, это ты так забавно говоришь.

– Я всегда так говорю, – произнёс Бран, расстегивая третью пуговицу и приближаясь. – А вчера ты ни разу не засмеялся.

"Вчера? Мы с Браном вчера... разве мы говорили о чём-то кроме работы? И если да, то о чём?" – Исайя, собравшийся было что-то спросить, так и не смог произнести ни слова.

– Что ты там так увлеченно читаешь? – внезапно раздался голос Брана, оказавшегося совсем рядом. От неожиданной близости Исайя растерялся. Они стояли настолько близко, что он мог разглядеть даже две крошечные отметины на золотистой радужке его глаз. – Тебе нравится Буковски?

Погруженный в свои мысли Исайя вздрогнул, услышав вопрос Брана о сборнике стихов в своих руках:

– А, нет. Я не знаю этого поэта. Просто название привлекло внимание...

– "Любовь – это адский пёс", – произнес Бран, забирая сборник из рук Исайи.

– Так вот почему ты вдруг заговорил о собаках, – проговорил он, пробегая глазами стихотворение на раскрытой странице. – На похоронах снова придется увидеть эту уродливую собаку Честера.

– Наверное… – Исайя пробормотал эти слова, завороженный лицом Брана.

Он ничего не мог с собой поделать – они стояли слишком близко. Лицо мужчины, видимое с такого расстояния, что можно было ощутить его дыхание, особенно эти золотистые глаза, казалось невероятно красивым и таинственным. Даже крапинки на радужке напоминали солнечные пятна.

– На похоронах меня клонит в сон. От парадов тошнит. Схожу с ума от шахмат, женщин и заботы.

– Что...? П-почему ты вдруг такое говоришь? – вскрикнул испуганно Исайя.

– Это строки из стихотворения, – Бран поднес книгу к глазам Исайи.

Действительно, это была цитата из того самого стихотворения, которое читал Исайя, – заглавного произведения "Любовь – это адский пёс".

– Интересно, о чем думал автор, – невозмутимо произнес Бран, возвращая сборник на полку. – Гостевые комнаты на третьем этаже. Выбирай любую. В каждой есть ванная.

Не дослушав, Исайя выскочил из библиотеки.

Выбрав ближайшую к лестнице комнату из двух на третьем этаже, Исайя зашел в ванную и наконец смог разглядеть себя в зеркале. Лицо пылало красным. Судя по тому, что покраснели не только уши, но и шея, румянец явно не собирался быстро проходить. Исайя включил холодную воду и подставил голову под струю.

Когда он спустился вниз, Бран разговаривал в гостиной с каким-то незнакомцем. Тот выглядел лет на тридцать пять. Не настолько роскошно одетый, как Честер, но тоже с ног до головы облачённый в дорогой костюм.

– Какого черта этот педик здесь делает?

По тому, как он вытаращил глаза при виде Исайи, было понятно, что это подчиненный Брана.

– А зачем, по-твоему, педик может быть в доме мужчины?

Подчиненный посмотрел на Брана с немым вопросом во взгляде. Вместо ответа Бран усмехнулся и кивнул в сторону выхода и сказал:

– Иди. И держи язык за зубами.

– ... Да.

– Передай Джейсу, Бэну и Аарону, чтобы пришли завтра на два часа раньше.

– Слушаюсь.

Когда подчиненный удалился, Бран непринужденно подозвал к себе Исайю:

– Подойди.

Исайю охватило необъяснимое чувство. По телу пробежали мурашки, к горлу подступил комок. Не понимая природы этих незнакомых эмоций, он приблизился к Брану.

– Ах да, ты ведь не пьешь.

Бран, словно только что вспомнив об этом, потянулся к бутылке виски на столе. Исайя, наблюдая как янтарная жидкость наполняет стакан Брана, пробормотал себе под нос:

– Почему же Исайя Коул не пьет?

– Ты это у меня спрашиваешь?

– А, нет. Просто размышляю вслух, – на самом деле ему хотелось спросить об этом кого угодно, но от смущения он предпочел замять тему. Да и понял, что Бран вряд ли знает ответ.

– Думаю, все дело в том, что алкоголь ухудшает меткость. Возможно, поэтому.

– Вот оно что... Пожалуй, в этом есть смысл.

Если речь идет о сохранении ясности рассудка, то да, это объяснило бы многое. Как и то, почему он не прикасается к наркотикам.

<предыдущая глава || следующая глава>

Оглавление