Жуки в янтаре
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 7
Исайя, накинув куртку, посмотрел в зеркало на внутренней стороне дверцы шкафа. Растянутая чёрная футболка, облегающие узкие чёрные джинсы, сверху – чёрная кожаная куртка… Даже надевая это, он уже тогда подумал, что выглядит не очень, и теперь окончательно в этом убедился. Как бы сказать… Было в этом что-то странное, даже немного декадентское*. Он напоминал себе хастлера из фильмов 90-х*.
___________________________________________________________________
*Декаданс - (фр. décadence — упадок). Декадентский – относящийся к декадансу; выражающий эстетику упадка, изысканной меланхолии и утончённого равнодушия. В контексте стиля или поведения может подразумевать экстравагантность, нарочитую утончённость и демонстративный отход от общепринятых норм.
*Образ хастлера из фильмов 90-х (hustler) – это, как правило, дерзкий, слегка неопрятный, но при этом привлекательный уличный парень, связанный с криминальной средой, теневыми делами или выживанием на улице.
____________________________________________________________________
"Так не пойдёт", – Быстро сбросив кожанку, он накинул более нейтральную куртку-бомбер и вышел.
И тут же был остановлен Честером.
– Так нельзя. И футболку тоже смени на что-нибудь менее потрёпанное.
"Мафиози, а такой привередливый", – выругавшись про себя, Исайя развернулся и вернулся в комнату. Захлопнув дверь, он тут же сдёрнул бомбер, распахнул шкаф и начал искать футболку.
Исайя Коул… Нет, он сам… явно не был человеком, который аккуратно раскладывает вещи. Постиранная одежда просто свалена в кучу внутри шкафа.
– Чёрт, надо бы хоть немного навести порядок.
Хотя о чём он вообще? Какой порядок может быть у человека, который ходит с оружием и убивает людей? Бормотание перешло в горькую насмешку над самим собой. Рука, перебирающая одежду, замерла.
Он не хотел ничего находить, что бы это ни было, он просто… не хотел. Хотелось оставить всё как есть, закопать и не трогать.
Это было странно. В такой ситуации логично пытаться узнать о себе как можно больше, но он не хотел. Да и толку? Чем больше узнавал, тем сильнее мутнело перед глазами.
Например, вот – вкус в одежде. Всё, что он понял, копаясь в шкафу, – у него много чёрных вещей. В обычной ситуации можно было бы просто сделать вывод, что он любит чёрный цвет. Но сейчас? В этой ситуации? Это не казалось таким простым. Чёрное, чтобы не так бросались в глаза пятна крови? Чёрное, чтобы с оружием в руках не выглядеть неуместно? В голове всплывали исключительно жуткие объяснения.
И это его раздражало. Было слишком страшно, чтобы в это поверить. Слишком похоже на дурной сон. Мафия, серьёзно? Он не обязан быть девятнадцатилетним студентом государственного университета – в конце концов, он до сих пор в этом не уверен. Если у него действительно раздвоение личности, то почему среди множества возможных вариантов личностей ему досталась именно такая? Но, чёрт возьми, он точно не обязан быть преступником. И не просто каким-то мелким хулиганом, а киллером, работающим на мафию - наёмным убийцей.
Но отрицать было бесполезно. Слишком уж веские доказательства. У Честера и Мэнни просто не было причин лгать ему. Особенно Честеру – он был не настолько умён, чтобы вот так, с ходу, придумать нечто настолько масштабное. У него не было ни фантазии, ни хорошей памяти. Да и в телефоне Мэнни всё ещё оставались фотографии, где он сам стоит рядом с мафиози.
Если обобщить, вероятность того, что история этих двоих правдива, была велика. Это было удручающе. Настолько удручающе, что было просто ужасно.
"А что если прямо сейчас пойти в полицию и сдаться? Тогда, может быть, меня признают невменяемым и смягчат наказание? Хотя, нет, вряд ли. Ведь, когда я совершал всё это, был в здравом уме. Скорее уж, именно сейчас я в состоянии невменяемости", – вздохнул, Исайя наугад разгребая нагромождённую одежду, когда вдруг пальцы коснулись чего-то твёрдого. Он поспешно отбросил вещи и вытащил находку.
Глубоко внутри шкафа, под грудами одежды, была спрятана плотная бумажная папка. Внутри лежали два листа формата A4. Один из них был свидетельством об усыновлении Исайи Кливленда супругами Джоном и Барбарой Кливленд через южнокорейский благотворительный фонд Holt Child Welfare.
"Это, наверное… моё? Значит, я изначально был Исайей Кливлендом?"
– Исайя Кливленд, – он вслух прочитал полное имя в документе. Хотя имя "Исайя Коул" он слышал всего несколько раз, фамилия "Кливленд" казалась ему чужой. Впрочем, и "Исайя Коул" звучало неестественно. Как ни крути, самое привычное имя для него – Исайя Диас. Оно ему нравилось больше всего.
Второй документ оказался заявлением о приёме в детский приют. В нём говорилось о желании быть принятым в приют при католическом ордене Святого Иоанна Боско в Элой-Сити. Но вот имя было не "Исайя Кливленд". В заявлении значилось: Джэхи Ли. Возраст – 11 лет, гражданство – США.
"Но на фото ведь я…" – долгое время он вглядывался в снимок мальчика, прикреплённый к документу, пока наконец не пробормотал:
"Может, меня отдали обратно, и поэтому я больше не использовал то имя? Впрочем, если я оказался в детском приюте, значит, скорее всего, меня действительно вернули. Тогда, возможно, это… моё настоящее имя?"
– Джэхи Ли… Ли Джэхи… – Исайя повторил имя несколько раз. Оно казалось таким же чужим. К тому же это было иностранное имя, так что он даже не был уверен, правильно ли его произносит. Или это просто совпадение, но звучало оно немного похоже на "Исайя" [aizéiǝ].
– Исайя! – Честер снова заорал, не выдержав ожидания.
Когда Исайя собирался убрать документы обратно, он понял, что внутри конверта есть что-то ещё. Быстро перевернув его, он увидел, как что-то упало на пол с тихим стуком. Это было… удостоверение личности агента ФБР. Он понял это сразу, ведь на нём крупными буквами было написано "FBI".
Это было всё, что он смог разглядеть. На месте, где должны были быть подпись и фотография, остались лишь их следы, тщательно стёртые, не давая никаких подсказок о том, кому принадлежало удостоверение.
"Но тут и думать нечего. Оно лежало вместе с моими документами, значит, конечно же, моё. Разве не очевидно? – Вдруг Исайю осенило. – Вот оно что! Значит, я был агентом ФБР. Я скрывал этот факт и внедрился в мафиозную организацию, изображая наёмного убийцу. Но удостоверение всё равно оставил, просто спрятал в надёжном месте. А на случай непредвиденных обстоятельств удалил фотографию и подпись…"
Теперь всё складывалось в единую картину. Исайя содрогнулся от ситуации, в которой всё совпадало с идеальной точностью, без малейшего расхождения. Всё складывалось именно так, как должно было, до мельчайших деталей. Даже его собственный вопрос: "Почему, чёрт возьми, мафия?" — теперь имел вполне естественное объяснение.
"Ну конечно, какой ещё из меня преступник? Тем более киллер. Это же полный абсурд. Даже если вдруг я действительно в кого-то стрелял, это наверняка было частью операции. Наверное, мне пришлось пожертвовать чьей-то несчастной жизнью ради безупречного прикрытия", – Исайя был воодушевлён своими собственными умозаключениями.
Если честно, было немного странно, как идеально всё встало на свои места. Настолько странно, что по спине побежали мурашки. Но если подумать, в этом не было ничего удивительного. Ведь это правда. Это факт. Тут и спорить не с чем.
Окончательно преодолев жесточайший когнитивный диссонанс через отчаянную саморационализацию, Исайя сунул удостоверение ФБР обратно под одежду. Сейчас это был единственный ключ к его истинной личности. Честер ни в коем случае не должен был узнать.
Мысль о том, что он не просто мафиози, а агент ФБР под прикрытием, наполнила его внезапным выбросом эндорфинов, и он почувствовал прилив энтузиазма.
Конечно, это вовсе не означало, что он собирался что-то делать. Как он мог что-то предпринимать, если даже не помнил, кто он? В фильмах, конечно, главные герои с амнезией часто попадали в неприятности и оказывались втянутыми в какие-то происшествия. Вероятно, Джейсон Борн тоже был таким.
Но Исайя не собирался совершать подобных глупостей. Он не мог позволить себе необдуманные поступки хотя бы ради того, чтобы его настоящая личность, которая до сих пор успешно справлялась со своей миссией, не страдала из-за его ошибок. По словам Мэнни, полная память должна была вернуться в течение нескольких дней. До тех пор его главной задачей было оставаться рядом с Честером, как можно меньше привлекать к себе внимание и сохранить себе жизнь.
Решив не тратить время, Исайя быстро переоделся, пока Честер не начал орать снова. Впрочем, новая одежда мало отличалась от предыдущей – всё та же поношенная чёрная футболка, только теперь хотя бы с нерастянутым воротником.
Он поискал что-нибудь, чтобы накинуть сверху, но ничего подходящего не нашёл. В конце концов, воспользовавшись предлогом, что футболка теперь выглядит чуть приличнее, он снова надел свою кожаную куртку, которую недавно снял. В зеркале он заметил, что с меньшим количеством оголённой кожи образ утратил значительную часть своей декадентской притягательности и немного смягчился. Это было похоже на переход от "хастлера из 90-х*" к "фейри из 2000-х*".
___________________________________________________________________
*"фейри из 2000-х" (fairy) используется как намёк на женственный, андрогинный или даже слегка "эльфийский" образ, характерный для поп-культуры начала 2000-х годов, также “фейри” это уничижительный термин, используемый некоторыми для обозначения стереотипных геев.
Контраст с "хастлером из 90-х" (hustler) намекает на то, что раньше его стиль был более дерзким, грубым, возможно, с уличной или криминальной ноткой, а теперь он кажется менее брутальным и более утончённым.
__________________________________________________________________
– Ты что, мужиков клеить собрался? – как и следовало ожидать, Честер тут же скривился, но Исайя не обратил на него никакого внимания.
“Какая разница, что обо мне подумают? Пусть считают меня хоть уличным хастлером, хоть геем, который отчаянно охотится за мужиками. В конце концов, моя настоящая личность – это агент ФБР под прикрытием”, – преодолев тяжелейший когнитивный диссонанс с помощью саморационализации, Исайя окончательно перешёл на уровень оглушительного ментального триумфа.
Честер, наблюдая, как он в кожанке первым выходит в коридор, только цокнул языком:
– Ну да, всё так. А я-то думал, что после удара по башке ты стал милее… Смотри-ка, наконец настоящую рожу показал.
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма