Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 58
Ему хотелось загладить вину, но он не мог надоедать Со Сухо, который холодно пресекал все его попытки связаться. Ё Вонджин сосредоточился на своих обязанностях заместителя капитана, и лишь горький привкус во рту напоминал об ошибке, стоило ей всплыть в памяти.
И вскоре произошло то, что лишило его даже возможности предаваться этим мыслям.
Это произошло в конференц-зале, во время обычного сбора руководящего состава. Все пришли в ужас, когда капитан внезапно закашлялась кровью и рухнула на пол. Ё Вонджин, сидевший ближе всех, не имея ни секунды на то, чтобы прийти в себя, бросился оказывать первую помощь. У матери начались судороги, она продолжала кашлять кровью, окрашивая губы и одежду в багровый цвет.
Капитана доставили в больницу, и, к счастью, она пришла в сознание, но пожелала вернуться домой. Медицинский персонал не стал возражать.
Ё Вонджин понял, что означает их молчаливое согласие, и его глаза начали краснеть.
‘Вонджин-а, принеси-ка мне то, что лежит вон там.’
Вернувшись в дом, где они жили вместе, капитан указала на ящик в спальне. Ё Вонджин широкими шагами подошел, открыл его и увидел, что внутри. Он побледнел и обернулся к матери. Капитан кивнула.
Это были документы, касающиеся передачи полномочий капитана.
Строгий взгляд впился в Ё Вонджина. Он опустил глаза в пол, сжимая документы.
‘Я все еще... очень многого не умею.’
Он произнес это, прекрасно зная о состоянии матери. Словно вернулся в детство. Он давно отвык от капризов и нытья, но сейчас отчаянно цеплялся за нее, как упрямый ребенок.
Услышав звук похлопывания по одеялу, он поднял голову. Капитан указывала на стул рядом с кроватью.
Ё Вонджин молча подошел и сел. Морщинистая рука крепко сжала его свободную ладонь.
'Я ведь родила тебя довольно поздно.’
‘Поэтому я сначала очень боялась. Боялась, что не увижу тебя взрослым.’
Капитан прикрыла рот платком, откашлялась и продолжила:
'Но смотри-ка. Я заболела, дожила до этих лет, и все еще жива.’
Ё Вонджин смотрел на нее, и его лицо слегка исказилось. А она, казалось, была искренне довольна.
‘Ты вырос, и в твоей жизни появился человек, который дарит тебе силы. Думаешь, я могу желать чего-то большего?’
‘Ты уже выполняешь большую часть моей работы, так что не говори, что тебе чего-то не хватает. Теперь у тебя гораздо больше сторонников, чем у меня.’
Капитан, как и прежде, похлопала его по руке.
‘Вонджин-а, ты отлично справляешься.’
‘А дальше будет только лучше.'
Капитан говорила ему слова, полные любви, словно пытаясь высказать все то хорошее, что не успела сказать раньше. Говорила до той самой минуты, пока тихо не закрыла глаза.
Ё Вонджин не мог поверить в случившееся. Его мать и раньше была слаба, но ее состояние ухудшилось слишком внезапно, и вот ее не стало.
Корабль накрыла волна скорби. С каждым пришедшим выразить соболезнования Ё Вонджину приходилось все больше мириться с реальностью. С тем, что он больше никогда не увидит свою мать, которая была ему наставником, другом и помощником.
Он стоял неподвижно, как сломанный механизм, с головой, будто в тумане. Обернувшись на тихо появившегося Со Сухо, Ё Вонджин выдавил из себя, должно быть, жалкую улыбку.
На лице Со Сухо не было ни печали, ни жалости. Крепко сжав губы, он выглядел почти бесстрастным. И все же то, что он переживал и не знал, как себя вести, выдавали его мелко дрожащие черные зрачки.
Он смотрел на него так, словно их недавняя размолвка не имела никакого значения, и этот взгляд был до безответственности нежным. Одиночество, которого он до сих пор не осознавал, подняло голову.
‘Не могли бы вы… обнять меня всего один раз.’
Ему так хотелось на кого-то опереться, хоть на мгновение. Он прошептал это, понимая всю бесстыдность своей просьбы, на которую никогда не решился бы в здравом уме.
Ё Вонджин ждал ответа, опустив голову, и широко распахнул глаза, когда его притянули к себе.
Со Сухо, осторожно обняв его за спину, стоял неподвижно. Казалось, Ё Вонджин чувствует его сердцебиение через прижавшуюся грудь. Он посмотрел на темные, гладкие волосы, и его губы слегка дрогнули.
Он медленно обнял в ответ это худощавое тело, и в голове промелькнула мысль, что он хочет вот так просто упасть. Веки сами собой опустились от чувства умиротворения, просачивающегося сквозь горе.
Его несколько раз позвал приятный голос.
Ё Вонджин с трудом открыл глаза и увидел Со Сухо, который стоял у изголовья и смотрел на него.
«Вот же». Кажется, он задремал после сдачи крови, пока ему останавливали кровотечение.
— А, да. Прошу прощения. Кажется, я немного вздремнул.
Со Сухо оценил бледность Ё Вонджина, который поднимался, отвечая ему, бросил взгляд в сторону комнаты ожидания.
— Если вы устали, можете еще поспать. Я вернусь к назначенному времени.
Ё Вонджин горько усмехнулся этой заботе — желанию дать ему отдохнуть в тишине и одиночестве.
Испытывать симпатию к такому отзывчивому человеку было мучительно. Сердце трепетало от поступков, которые не были продиктованы теми же чувствами, что он испытывал сам.
Да и вообще, Со Сухо, похоже, даже не догадывался, что Ё Вонджин в нем заинтересован.
Ё Вонджин подавил вздох. Он считал, что еще слишком рано для активных проявлений, и сдерживался, но было ужасно обидно, что слова, брошенные им мимоходом, но полные искренности, были восприняты как шутка.
Он не «вот-вот влюбится» — он уже давно влюблен.
— Нет, все в порядке. Мне нужно вставать. У меня еще есть дела.
Ё Вонджин, живший по плотному графику, спустился с донорского кресла. Со Сухо кивнул, нашел снятый им китель и подал его.
Ё Вонджин замер, принимая китель. Рукав Со Сухо, протянувшего ему одежду, задрался, обнажив кожу, покрытую багровыми пятнами.
«Это... Не похоже на синяки от побоев, скорее...»
Со Сухо, решив, что он смотрит на китель, принялся осматривать его, ища пятна. «Вроде бы негде было испачкаться», — читалось в его взгляде.
Ё Вонджин забрал китель, его руки мелко дрожали от потрясения. Он опустил голову, скрывая смятение в глазах.
В голове шумел рой зловещих догадок и мыслей, отчаянно их отрицающих.
Я оставил слегка подавленного Ё Вонджина и вышел из корпуса А. Списать его внезапную перемену настроения на простое недомогание было сложно, поэтому на душе остался неприятный осадок.
Войдя в лабораторию, я увидел Сону Сона, который сидел в строгой позе и смотрел на стол. Вспоминая, какими развязными были члены экипажа в прошлом, я невольно удивился, как ему удавалось сохранять такую выдержку среди них.
На столе лежал отчёт, который Сону Сон иногда составлял здесь. Судя по тому, что он был пуст, он думал о чем-то другом. Тем не менее, он, должно быть, почувствовал мое присутствие и, не оборачиваясь, задал дежурный вопрос:
Я сел напротив него, чтобы выпить воды, и кивнул на лежащий перед ним отчет.
— Если вам понадобятся какие-либо данные или мое мнение, говорите, не стесняйтесь.
Видимо, он не писал отчет по какой-то другой причине — Сону Сон ничего от меня не хотел. Я как раз промочил горло и собирался вставать, когда он заговорил.
— Вы случайно не встречаетесь с капитаном?
Если бы я в этот момент пил воду, то непременно бы поперхнулся — настолько это было абсурдно. Я ошарашенно уставился на Сону Сона.
«Он сейчас спросил, являемся ли мы с Ё Вонджином любовниками?»
— Что... что вы имеете в виду?
Я впился в него взглядом, требуя объяснить, с чего он это взял. Сону Сон не сразу, но поднял глаза и посмотрел на меня.
— Просто капитан относится к вам, господин Со Сухо, как-то по-особенному.
«И где он это увидел?» Ё Вонджин со всеми был добр. Если только речь не шла о ком-то, кто ему откровенно не нравился.
Не знаю, считал ли он это обязательным качеством для своей должности, или это было чертой его характера, но суть в том, что он был любезен не только со мной.
— Вы, должно быть, что-то путаете. Я никогда ничего подобного не замечал.
Когда я решительно возразил, выражение лица Сону Сона стало странным.
— Я задал бестактный вопрос. Вы встречаетесь с кем-то другим?
Он тут же извинился, видимо, решив, что обидел меня этим личным вопросом. Хотя я не обиделся. Просто ответил немного резко, опасаясь недопонимания.
Я хотел сказать, что все в порядке, но осекся, заметив, что желваки на челюстях Сону Сона напряглись сильнее обычного.
Возникла какая-то неловкая пауза... Словно он хотел что-то сказать, но сдерживался. Или... словно был рад.