Моря здесь нет. Глава 1. Океаны (1)
Стоит закрыть глаза, и в памяти всплывает картина. Палящее солнце, сверкающая рябь на воде, будто рассыпающаяся на осколки, шум разбивающихся о берег волн и солоноватый запах, растворенный во влажном воздухе. События того дня, когда моя привычная жизнь в одночасье перевернулась с ног на голову.
Помню миг, когда в непроглядную тьму проник луч света. Плечи, втиснутые в узкий ящик, болели, но внутри было так тесно, что не оставалось места даже для тихого вздоха. Моему телу, которое было сковано целую вечность, было трудно даже поднять голову.
«Человек... или, может, кукла?»
Знал ли он, что вопрос, прозвучавший над моей головой, утонул в грохоте моего пульса? Животный ужас от того, что меня все-таки обнаружили, вытеснил мысль о живительном глотке свежего воздуха. Страх оказался куда сильнее боли в сдавленном теле, и я едва не расплакался.
Вопреки моему паническому состоянию, звонкий детский голосок продолжал неугомонно о чем-то расспрашивать. Не понимая, что это — искренний интерес, любопытство или разговор с самим собой, я просто смотрел на внешний мир из ящика.
Передо мной стоял ребёнок, младше, чем я думал, но на удивление с пронзительным для своего возраста взглядом. По лицу невозможно было понять, мальчик это или девочка, но ребенок обладал необычайно редкой красотой.
В глазах, переливавшихся золотом, словно море в лучах заката, таилось особое очарование: детская невинность в них сочеталась с врождённой уверенностью.
«Отлично. Мне скучно, так что давай поиграем вместе».
И он потянул меня за руку. Или, может быть, это я сам выбрался из ящика?
Если постараться, можно выудить из памяти продолжение, но эти редкие вспышки воспоминаний никогда не заходили дальше. В реальности нет времени на пустые мечтания, а настоящее слишком жестоко, чтобы копаться в прошлом. То, что всплывает под закрытыми веками, закономерно исчезает, стоит открыть глаза.
Я вздрогнул и нахмурился. Стоило мне перевести взгляд, как я увидел женщину с таким же недовольным лицом. Она с грохотом поставила бутылку спиртного на передвижную тележку и слегка пошевелила зажатой в зубах сигаретой.
— Ты меня вообще слушаешь? Говорю же, скоро прибудет клиент уровня VVIP.
Линлин, стоящая за стойкой, смотрела на меня с явным раздражением, глубоко нахмурив брови. Поджатые губы говорили о том, что терпение ее на исходе. Зная, что в такие моменты она быстро выходит из себя, я постарался сделать вид, что заинтересован, и переспросил:
— Откуда мне знать. Просто услышала краем уха, как босс говорил по телефону, — ответила Линлин, пожав плечами, словно недоумевая, почему я вообще спрашиваю, хотя сама же и завела этот разговор.
Взяв спички, лежавшие на стойке, она привычным движением прикурила сигарету и зловеще добавила:
— Говорят, он приедет, чтобы купить человека.
Что ж, это не было чем-то удивительным. Здесь с VIP-гостями, приезжающими купить человека, сталкиваешься так же часто, как дышишь. Конечно, настоящих VVIP среди них было немного, но суть от этого не менялась — все они были из высшего общества.
— Босс так распинался, обещал подготовить самый красивый «товар». Раз уж он по телефону так лебезит, птица явно высокого полета.
Честно говоря, мне было абсолютно плевать, поэтому скрыть скуку на лице не удалось. Линлин тяжело вздохнула, словно ожидала такой реакции, и пристально посмотрела на меня.
— Вот поэтому я и говорю: будь осторожен. Ты же знаешь, босс только и ждет удобного случая, чтобы продать тебя подороже.
С каждым словом сквозь ярко-красные губы просачивался сизый дым. Судя по сладкому запаху, это была явно не обычная сигарета. Дело привычное, поэтому я задержал дыхание и опустил глаза на тележку.
— Да чего там осторожничать… Так что это?
Линлин слишком сильно обо мне беспокоится. Я понимаю, что она желает мне добра, но иногда ее забота становится чрезмерной, и мне приходится менять тему.
— Заказ клиента. Отвези в третью.
На подносе красовалась бутылка элитного алкоголя, которая на черном рынке стоила десятки миллионов вон. Маркировка «4HAE» на этикетке не оставляла сомнений: товар привезли из-за океана, и занималась этим корпорация «Сахэ». Этот товар предлагали только избранным клиентам, и заказывать его можно было исключительно в VIP-комнаты с первой по пятую.
А уж если заказ поступил из третьей, гадать о личности гостя не приходилось.
— Конечно нельзя. Хочешь, чтобы ему пощечину влепили?
— Ну, пощечину — это чересчур…
— Сам же знаешь, ты ему нравишься. Он не выпивку заказывает, а тебя.
Линлин сказала это так, как будто это было само собой разумеющимся, но по её лицу было видно, что ей крайне неприятно произносить эти слова. Если присмотреться, в глазах читалось чувство вины, но я сделал вид, что ничего не замечаю, и взялся за ручку тележки. Каким бы придурком ни был Тео, я не хотел, чтобы он получал по лицу из-за меня. Хотя, может, этому ублюдку такое даже нравится.
Я уже собирался уйти, как Линлин протянула ко мне руку. Её ногти, накрашенные таким же красным, как и губы, цветом, должны были скрыть почерневшие от работы на угольной шахте в прошлом кончики пальцев. Мозолистыми руками она поправила мне бейджик, легонько похлопала по груди и едва заметно улыбнулась.
— Посмотри, какой красавчик. Как на тебя не позариться? Иногда даже не верится, что ты бета.
— Это ты у нас красавица, — сухо ответил я.
— О, ну что ты, — Линлин прикрыла рот и состроила невинные глазки, хотя ни капли не смутилась — просто верх наглости, потом легонько сжала мое предплечье и игриво рассмеялась. — Береги себя.
На ласковое напутствие я отвечать не стал, просто отстранил её руку в знак того, что не стоит беспокоиться. Запах сигарет, едва коснувшийся моего носа, стал не просто сладковатым, а казался почти горьким.
Колеса тележки глухо стучали по полу, пока я шел по коридору. С каждым шагом казалось, будто нарисованные на стенах волны оживают и колышутся. На изогнутом потолке сверкала небесно-голубая люстра, и весь этот интерьер должен был символизировать ослепительное великолепие океана.
Страна, некогда омываемая морем с трех сторон, превратилась в иллюзию, о которой теперь напоминали разве что архивные кадры в медиа. Много лет назад из-за аномальных изменений климата океан начал пересыхать. Под предлогом защиты оставшихся вод было объявлено о масштабном закрытии побережья, и доступ к нему был строго запрещен для простых людей, включая рыбаков.
Искусственно перекрытые морские пути привели к дефициту товаров, и число тех, кто мог себе их позволить, резко сократилось. Цены взлетели до небес, а пропасть между богатыми и бедными достигла точки невозврата. Когда авиа- и железнодорожные перевозки уперлись в предел своих возможностей, беда пришла откуда не ждали — начала иссякать питьевая вода.
Теперь вода стала символом богатства.
Иного исхода быть не могло. В конце концов, вся эта затея была не более чем грязным трюком жадного старого правительства, решившего под шумок узурпировать власть. Глупо было верить, что варварская изоляция морей решит проблему на корню. Разумеется, они и сами не догадывались, что жадность в итоге приведет их к краху.
Со временем климатические аномалии прекратились, но закрытые моря так и не вернули людям. Единственное, что изменилось: после череды определенных событий на вершине власти в Южной Корее прочно обосновалась корпорация «Сахэ». Любой выход в море требовал их разрешения, а на всех ввозимых в страну товарах красовалось клеймо «4HAE». В мире, где деньги решают всё, даже государственные законы стали обычной формальностью.
А этот клуб, «Океаны», стал воплощением тоски простых людей по недоступному морю. Колыбель жизни, сокровищница ресурсов, прекрасная стихия, некогда принадлежавшая всем, а ныне монополизированная кучкой избранных.
В «Океанах» продавали всё, что один человек мог сбыть другому. Высший свет, видевший настоящий океан, мог сколько угодно насмехаться над дешевыми морскими декорациями, но парадокс заключался в том, что за нужным товаром элита все равно спускалась сюда. Выпивка, наркотики, а если потребуется — живые люди.
Если «Сахэ» импортировала товары официально, то «Океаны» доставали их любыми правдами и неправдами через теневые каналы. Контрабандная дурь, запрещенные к обороту сигареты или ювелирка, больше похожая на краденое. Элитный товар обычно расходился среди богачей, но иногда перепадала и бракованная партия — ее сбывали обывателям. Качество оставляло желать лучшего, но на фоне всеобщего отчаяния выбрасывать ничего не приходилось. Смешно, конечно, что львиную долю этого рынка составляли наркотики и проституция.
Тот факт, что «Океаны», прикрываясь вывеской бара, безнаказанно вели свои дела, во многом объяснялся молчаливым согласием «Сахэ». Корпорация, безжалостно уничтожавшая любых конкурентов, почему-то охотно закрывала глаза на деятельность клуба. Ходили слухи, что за заведением стоит крупный конгломерат, но на виду были только бандиты, заправлявшие всем.
Впрочем, какая разница. Была ли это барская снисходительность монополистов, подачка для простого люда или махинации невидимого картеля. От того, что мы узнаем секреты богатых, ничего не изменится.
Если у тебя нет денег, ты продаешь вещи, а если вещей нет — продаешь себя. Таков был закон выживания и образ жизни этой эпохи. Именно поэтому я уже год работал здесь официантом.
Звучит, конечно, безобидно — «официант», но рано или поздно придется торговать и собственным телом.