Испачканные простыни. Глава 92
<предыдущая глава || следующая глава>
То ли из-за налитых кровью глаз, то ли из-за изможденного лица, но Джинён выглядел так, словно за один день постарел на десять лет.
— Шумиха в прессе оказалась сильнее, чем мы ожидали. Видео, снятое фанатом, который ждал автографа на месте происшествия, стремительно расходится по интернету. Мне уже даже корейские спортивные издания обрывают телефон… В общем, всё внимание сейчас приковано к тому, получил ли ты травму. Пиар-команда уже сделала заявление, что у тебя лишь легкие ушибы, но клуб, скорее всего, не выпустит тебя завтра в стартовом составе — хотя бы ради защиты игрока.
— Я знаю, что завтрашний матч критически важен для очков. Тренер и штаб понимают это ещё лучше. Но мы все согласны с тем, что сейчас тебе нужно отдохнуть.
Джинён, говоривший до этого спокойно, на мгновение перевел дух.
— Хэган, ты продолжаешь говорить об этом так, словно ничего не случилось… Но это вовсе не пустяк. Если не быть осторожным, это может перерасти в серьезную психологическую травму, которая останется с тобой до конца карьеры.
Хэган чувствовал, что Джинён пытается поймать его взгляд, объясняя всё это, но он упрямо продолжал смотреть вниз. Он сверлил взглядом торчащую нитку на подлокотнике дивана овсяного цвета — деталь, на которую не обратил бы внимания ни один из сотен людей, останавливавшихся в этом номере до него.
«Джинен прав. Дело не в том, что мне всё равно — я просто избегаю этого, боясь заработать новую травму. Но если даже не пытаться избегать, то как вообще с этим жить?»
Ему потребовалось два года, чтобы забыть тот шок, когда фанат швырнул в него горсть монет в аэропорту. Стоило только успокоиться, как ему снова и снова снился кошмар, в котором он бежал по полю, а на него сверху обрушивается гигантская груда монет.
«У меня нет уверенности, что я смогу жить с ещё одним кошмаром, где в меня швыряют маркеры, словно играют в дартс, используя меня как мишень».
Дыхание сбилось, стало тяжелым, как у человека, едва вынырнувшего из кошмара. Хэган попытался успокоиться и спросил:
— Значит, завтра я даже на стадион не выйду?
Он хотел сказать, что ему это не нравится, но прозвучало это так, словно он капризничает. Видимо, не только Хэган это заметил — Джинён тихо рассмеялся и положил руку ему на голову.
Внезапно на английском? Хэган, уловивший только общий смысл фразы, нахмурился, но Джинён, не обращая на это внимания, лишь ласково взъерошил ему волосы. Это было нежное движение, словно он чесал за ухом любимую собаку.
— Мы хотим защитить тебя, а не выгнать. — К счастью, на этот раз он говорил по-корейски, и Хэган всё понял. — Понимаешь, о чем я?
Хэган едва заметно кивнул — так, что это увидел бы только стоящий вплотную человек. Джинён тут же убрал руку и, видимо, расслабившись, протяжно зевнул. Если подумать, с момента инцидента он был на взводе, работая и за себя, и за Хэгана. Ему пришлось разбираться с прессой и сотрудниками клуба. Хэган неуклюже проявил заботу:
— Поспи немного. Хватит уже обо мне беспокоиться.
Джинён не стал отказываться и поплелся прочь. Судя по его скорости, у него не было сил даже на споры. Нырнув в кровать и притянув к себе подушку, он вдруг поднял голову, словно что-то вспомнил.
— А, и ещё. Я уже созвонился с Минсон-хёном. Подумал, что он будет волноваться.
Едва Хэган успел почувствовать облегчение, как его сердце снова сжалось от тревоги.
— А, бля, точно. Я же собирался позвонить… Когда вы говорили? Пока я спал?
Он совсем забыл, что должен был связаться с Минсоном. С его слабым сердцем он, должно быть, чуть в обморок не упал, услышав новости. Хэган схватил полностью заряженный телефон и спросил:
— Да. Но я ему всё объяснил, и к концу разговора он вроде успокоился. Просил передать, чтобы ты набрал ему, как проснешься.
На мгновение, услышав, что Минсон в порядке, Хэган замер, а затем, мысленно усмехнувшись над собой, нахмурился. «А чего я ожидал? Что он реально свалится в обморок? Если Джинён сумел его успокоить — это же хорошо».
Неловко уставившись в телефон, Хэган снова опустился на диван. Стоило экрану загореться, как на него посыпались уведомления о пропущенных звонках и сообщениях, пришедших, пока он спал. Был звонок и от Рио. Обычно тихая панель уведомлений сейчас, казалось, вот-вот взорвется. Даже не пытаясь прочитать всё, он просто пролистывал список снизу вверх, пока палец не замер от неожиданного звука.
Пришло новое сообщение. Время получения: 23:24. Только что.
[Сосед ласточка: Хэган, наберите мне в любое время, когда вам будет удобно. Я буду ждать.] 23:24
Однако больше, чем это своевременное сообщение, Хэгана удивил список пропущенных вызовов прямо под ним.
Восемь раз звонил? Хэган оглянулся на кровать. Он хотел спросить Джинёна, разговаривал ли тот с Тэхёном, но, глядя на неподвижно лежащее тело, понял, что друг уже вырубился. Палец Хэгана завис над экраном. Как назло, прямо под списком звонков от Тэхёна высвечивался номер Минсона.
Включая телефон, он собирался первым делом позвонить Минсону. Даже если Джинен всё объяснил, он знал Минсона — тот по-настоящему успокоится, только услышав его голос. Случись подобное с Минсоном, Хэган вел бы себя так же. Возможно, даже услышав, что всё в порядке, он не нашел бы себе места и примчался бы лично.
Поколебавшись мгновение, Хэган еще раз оглянулся на спящего Джинёна, вышел на балкон и посмотрел вниз, в сторону лобби. На улице было так тихо, что трудно было поверить в тот хаос, который творился здесь днём: крики фанатов, телохранители, сбегающиеся со всех сторон, чтобы скрутить нападавшего.
Это был тихий отель, расположенный вдали от центра города. За полукруглой подъездной дорогой, куда заезжали автобусы, тянулась небольшая дорожка, по которой изредка проезжали велосипедисты и проходили люди. Она вела к мосту через узкую речушку.
Палец, который до этого кружил над экраном, будто колесо на холостом ходу, наконец решительно нажал на контакт. Хэган облизнул нижнюю губу и поднес телефон к уху. Но гудки даже не успели пойти — звонок тут же оборвался. Словно он попал в зону без связи. Но это же отель. Хэган с подозрением уставился на телефон.
Только услышав голос Тэхёна, он понял: связь не оборвалась. Это он нажал кнопку ответа так быстро, что гудки просто не успели прозвучать. Хэган неловко сжал телефон.
А, блядь. Петуха дал. Кхм-кхм. Выдавив из себя сухой кашель и заговорил:
Он заранее начал оправдываться, бормоча всякую ерунду, чтобы тот не начал зря волноваться из-за странного голоса, но Тэхён молчал. Прошло пять секунд, Хэган сверился с часами в номере — прошло еще пять. «Что за фигня? Связь прервалась?» Хэган уже собирался снова посмотреть на экран, когда услышал голос Тэхёна:
«Он заставил меня ждать десять секунд, чтобы произнести всего три слова?»
Но почему-то именно по этой фразе Хэган понял, почему тот звонил ему восемь раз.
В воображении тут же возник образ Тэхёна: взволнованное лицо, стёртая привычная улыбка, рука, до боли сжимающая телефон.
Это было новое чувство. Эмоции человека, которого не было перед глазами, ощущались целиком и полностью через один лишь голос. Словно они были где-то соединены, и эмоции, неизвестно как передавшиеся, миновали плоть и постучались прямо в сердце.
Хэган, на мгновение выпавший из реальности, запоздало пришел в себя. «Что это сейчас было?» Он потер грудь ладонью, словно пытаясь нащупать источник этого странного ощущения.
— В поряд… В порядке я. Ничего страшного не случилось, — он ляпнул первое, что пришло в голову, и только потом подумал: Блять, почему я заикаюсь?
К счастью, Тэхён, похоже, не заметил странности Хэгана. Низкий голос, смешанный с глубоким вздохом, пощекотал ухо.
— Правда… какое облегчение. Что вы не сильно пострадали, Хэган.
— Да. Я говорил с Джинёном. Но мне нужно было услышать лично от вас, что вы в порядке, чтобы успокоиться…
Его голос становился всё тише. А потом снова тишина. Кроме неровного дыхания, ничего не было слышно. Обычно разговор вел Тэхён, поэтому стоило ему замолчать, как повисала неловкая пауза.
Судя по шуму на фоне, Тэхён находился на улице. Смутно слышались чьи-то голоса и звуки клаксонов. Неизвестно, с какого момента он был снаружи и с кем, но невозможно было не понять, что он всё это время переживал за Хэгана. В списке пропущенных вызовов, поступавших с интервалом в 40 минут, чувствовалось нечто большее, чем просто цифры.
Это был тот самый Тэхён, который вызвался дежурить всю ночь, когда Хэган всего лишь простудился. В тот день он рассказал, что у него появилась душевная травма из-за больного младшего брата, и именно поэтому он решил стать врачом. Видимо, поэтому Тэхён так остро реагировал на болезни близких людей. «Непонятно, как я оказался в числе его «близких», но…»
Вспомнив их разговор о травмах, Хэган неловко продолжил:
— …Слышал, в новостях сильно преувеличили.
Если подумать, и Минсон, и Тэхён наверняка узнали обо всём из новостей. Статьи вышли еще до того, как стали известны результаты обследования, так что журналисты могли раздуть всё что угодно.
— Там что, написали, будто я при смерти? Если так, то они реально всех надули. Какая там кровь, даже кости целы, ни переломов, ни вывихов.
— Только пара пальцев ушиблена, синяки и все. Просто синяки. Это же через пару недель пройдет, правда? Как когда ноготь слезает от удара по мячу. Забудешь об этом, а потом смотришь — уже всё зажило.
Хэган любезно привел пример, но Тэхён, похоже, не особо вслушивался. Лишь спустя долгое время последовал неожиданный вопрос.
— Хэган, какой самый безрассудный поступок вы совершали в своей жизни?
В памяти всплыл тренировочный зал для футбола в подвале. Тэхён, с улыбкой наблюдающий за ворчащим Хэганом, иногда вот так внезапно задавал вопросы, смысла и причины которых было не понять.
Тогда Хэган, как и сейчас, чувствовал себя сбитым с толку, но, немного подумав, отвечал честно.
— Не знаю. Даже если и было что-то, разве всё упомнишь.
— …А у вас есть такой поступок?
Он спросил просто так, на всякий случай, и Тэхён шумно выдохнул.
— Да. Я совершаю его прямо сейчас.
«Что за бред он несет?» Хэган вскинул бровь, и в ту же секунду Тэхён признался: