Жуки в янтаре. Глава 142
– Ты вдруг: "Ах, н-нет, не возбуждает, я же сказал, не буду!" Сам же предложил! Сказал: "Хочешь, я сделаю?"!
Услышав это, Исайя вспомнил. В доме в Вирджинии Честер так назойливо к нему приставал, что он на мгновение задумался, не уступить ли, но потом увидел татуировку, которую Исайя Диас самовольно набил на его теле, взбесился и передумал. Он буквально совершенно забыл об этом инциденте, и, что самое главное…
– Это было до того, как мы с тобой начали встречаться, – спокойно объяснил Исайя, глядя на Брана.
– Похоже на то. Когда вы с ним ездили в Вирджинию?
– Да. Надеюсь, ты не поймёшь это неправильно, – повторил Исайя.
– Ч-ч-черт, какого хрена ты оправдываешься перед Браном! Передо мной оправдывайся!
– Заткнись. Хватит орать. – Исайя угрожающе указал на пистолет в руке. – Этого не видишь?
На мгновение Честер вздрогнул, но потом его лицо исказилось еще сильнее.
– А, погоди, блять… так это… т-твоя разбитая губа на днях – тоже работа Брана?
– Что? А, это… – Исайя рассеянно потрогал губу, а потом снова посмотрел на Брана. Когда их взгляды встретились, Бран чуть горько улыбнулся и убрал его руку, как бы говоря: "Не трогай".
– Формально, да, это моих рук дело, – признал Бран.
– А если точнее... Это я спровоцировал? – неуверенно спросил Исайя.
– Точно. Если бы ты не полез прыгать, мне бы не пришлось тебя кусать.
– Ну, это недоразумение, – пробормотал Исайя.
Глядя на то, как эти двое мгновенно погрузились в свою собственную атмосферу, Честер почти зарыдал.
– Сука, я… я же, блять, не знал! Психовал, думал, какой ублюдок это сделал, а? Хотел прикончить его, даже "Горного Пса" поджечь собирался, бляяяядь…
– Зачем поджигать чужое заведение? – неверяще усмехнулся Бран.
Но Честер, казалось, его совершенно не слышал – он просто рухнул на пол и продолжал рыдать.
– Губу, которую этот сукин сын всю изжевал, блять… а я, мудак, ее целовал, сосал, мне же нравилось…
Бран снова удивленно вскинул брови:
– О-о… – Не давая Исайе возможности оправдаться, он прижал пальцем губу Исайи – точно то место, где совсем недавно была корочка – и тихо улыбнулся. – Похоже, тут много чего произошло, да уж.
– Это он на меня напал, – быстро сказал Исайя. – Он остановился, только когда я достал пистолет.
– Хм-м, – Бран скрестил руки и посмотрел на него так, будто всё стало ясно.
Исайе ужасно не нравилось, что он один здесь оправдывается.
– Эй, ублюдок, прекрати уже! – заорал он на Честера, снова тыча в него пистолетом. Но Честер, обезумевший от пронзительного чувства предательства со стороны Исайи, казалось, уже не замечал оружия. Он всхлипывал и повторял только:
– Это слишком, ты такой жестокий… Я был искренен. Ты мне правда нравился… И… и я верил, что я тебе тоже хоть немного, хоть самую малость, небезразличен.
– Это не так, – отрезал Исайя.
– Поэтому я ждал… верил… Что бы Мэнни ни говорил, я твердил, что это неправда, просил его не нести чушь… – Честер снова затянул свою обычную песню.
Но Исайя почему-то на этот раз не смог приказать ему заткнуться. Если отбросить его собственные мотивы и посмотреть на ситуацию глазами Честера, то его обида и горечь были вполне оправданы. Конечно, в криминальном мире, где обман и предательство – обычное дело, на это можно было бы и не обращать внимания, но видеть, как его использовал и бросил собственный отец… В глубине души Исайя почувствовал укол жалости. К тому же, хоть и не хотелось признавать, но этот Честер, который со всеми остальными вел себя как последняя сволочь, к нему самому проявлял определенную преданность.
– Правда, я… я верил тебе. У меня и мысли не было ударить тебя в спину. – Наконец, Честер разрыдался, роняя крупные слезы на пол. – Это ты ударил меня в спину… Сделал вид, что будешь работать со мной… а потом за спиной сговорился с Браном и делал с ним еще и не такое… Со мной ты ничего такого не делал!.. – При этих словах Честер зарыдал еще горше. – А теперь… теперь ты еще и убить меня пытаешься… Я же ничего не сделал, не предавал тебя… – причитал он, вопрошая, что же он сделал не так.
Он плакал с бóльшей горечью, чем когда узнал, что его предал отец. Исайя, стоявший над ним с пистолетом, чувствовал себя крайне неудобно – все выглядело так, будто он ударил в спину, а теперь, не найдя слов для оправдания, решил просто убить. Черт, надо было прикончить его раньше, пока он не начал нести всю эту чушь. Видеть его таким – тощим, как щепка, под кайфом, едва держащимся на ногах, пошатывающимся и плачущим – было особенно странно.
Наконец Исайя вздохнул и опустил оружие.
Бран медленно моргнул, словно спрашивая: "А ты как думаешь?"
– По-моему, если его оставить, он и так сам скоро умрет.
– Привязался что ли, пока играл роль фальшивого любовника?
– Абсолютно нет! – Исайя подчеркнул это с максимальной убедительностью, повторяя про себя: "Умру, но нет, клянусь, только не это".
– Я же сказал. Судя по его виду, он долго не протянет.
Не успел Исайя договорить, как Честер взвизгнул:
– Что?! Я… твою мать, почему это я долго не протяну?..
Исайя снова нацелил пистолет на парня, который даже в такой ситуации не мог понять, что происходит, и продолжал орать.
– Тогда хочешь умереть прямо сейчас?
– Н-нет, нет! Ты прав. Я… я долго не проживу, – быстро поправился Честер. Правда, это походило на рэп в исполнении ленивца – в его нынешнем состоянии он физически не мог ворочать языком быстрее. – Даже если нет… я буду жить, как мертвый, да… как будто умер. Правда. Мне все равно… у меня… больше нет никаких желаний. Да и… и возможностей нет…
– Вот именно, – Исайя снова убрал пистолет и посмотрел на Брана. – В таком состоянии он и года не протянет.
Конечно, его невнятная речь и шаткая походка были вызваны наркотиками, но если он действительно подсел на героин или фентанил, то, как только действие спадет, он тут же примется за новую дозу, так что это мало что меняло. В конечном итоге времени, проведенного в трезвом сознании, будет становиться все меньше, а потом он просто не проснется.
– Мэнни все равно мертв, а этот парень в одиночку ничего не сможет. Если его оставить, он, скорее всего, забьется куда-нибудь в угол и будет втихую колоться, пока не сдохнет.
– Что?.. – Честер вдруг резко поднял голову. – Мэнни… мертв?
Исайя проигнорировал его вопрос и продолжил:
– Если нужно, мы можем прямо сейчас заставить его записать голосовое сообщение, что он передает тебе пост босса.
– Хм, – Бран, все еще скрестив руки, смотрел на Честера. Тот, похоже, был настолько потрясен новостью, что, как сломанное радио, бормотал только: – Мэнни… Мэнни, он… Мэнни…
– Действительно, в таком состоянии он вряд ли переживет этот год, – согласился Бран.
– Вот и я о том же, – цокнул языком Исайя. Бран пристально посмотрел на него, затем слегка склонил голову набок с любопытством.
– С каких это пор грозный Сорокопут начал вникать в положение каждой своей жертвы?
– Да ну тебя, – Исайю передернуло. – Говорю же, не в этом дело. Просто он и так очевидно скоро умрет, и мне не хочется пачкать руки.
– Если не понимаешь, представь, что это не Честер, а просто собака. Допустим, есть соседская шавка, которая лает на меня и пытается обоссать каждый раз, как видит. Я решил, что когда-нибудь прикончу эту тварь. Но тут я узнаю, что она заболела и умирает. Я думаю: "Отлично!", беру молоток и иду к ней. Но когда вижу ее, уже почти мертвую, становится как-то не по себе. Все равно ведь сдохнет сама, так зачем мне ее убивать своими руками? Какое-то гадливое чувство появляется. Вот примерно так я сейчас себя чувствую.
Бран, внимательно слушавший, серьезно сказал:
– Честер такой же милый, как собака?
– Нет, я думал об Агриппине, – растерянно ответил Исайя. – О собаке Честера. Той уродливой и невоспитанной псине.
– А, эта собака, – Бран кивнул, показывая, что понял. – Да, с собакой действительно немного иначе. Как бы вы ни враждовали, какой бы уродливой она ни была, все равно это… другое.
– Вот именно! А теперь представь, что это не просто собака, а больная, умирающая тварь. Такое потом в кошмарах будет являться.
– Этого нам не нужно, – Бран усмехнулся, но лицо его оставалось серьезным. – Незачем пополнять репертуар кошмаров.
Он похлопал Исайю по плечу, а затем сел на корточки перед Честером. Поймав его взгляд, Бран тихо позвал его по имени, глядя ему прямо в глаза:
Плечи Честера заметно дернулись. Бран обратился к нему подчеркнуто ласковым голосом, даже улыбаясь одними глазами:
– Ты слышал? Мой возлюбленный просит тебя отпустить.
Даже в такой момент Бран не упустил случая упомянуть "возлюбленного". Честер надул губы.
– Ну что, уверен, что сможешь жить тихо и не высовываться?
– …Да, – пробормотал Честер голосом, в котором не было ни капли уверенности. – Уверен.
– Тогда тебе придется навсегда уехать из Элоя.
Это, видимо, было неожиданно. Честер быстро заморгал.
Честер с тоской переводил взгляд с Брана на Исайю и обратно. Но, видимо, поняв, что выбора нет, медленно кивнул.
– Отлично, Честер, – Бран поднялся на ноги, услышав ответ. – Тогда храни в глубине души память о великодушии моего возлюбленного.
С этими словами Бран обхватил одной рукой затылок стоявшего рядом Исайи и резко притянул его к себе. Исайя, внезапно уткнувшись лицом в грудь Брана, в смятении попытался поднять голову. В этот самый момент Бран произнес:
– И отправляйся туда же, где сейчас Мэнни.
Оглушительные выстрелы, разрывающие тишину, прогремели один за другим. Услышав стрельбу прямо рядом с собой, Исайя рефлекторно оттолкнул Брана от себя и закричал:
– Не двигайся, – приказал Бран, еще сильнее прижимая к себе голову Исайи, который пытался вырваться из его объятий.