Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 61
Мин Югон закрыл глаза. Неужели, изливая спящему Со Сухо чувства, которые невозможно было сдерживать, он и правда думал, что тот его не услышит?
Он лишь делал вид, что не учёл такой возможности.
И вот так ему аукнулась его жадность.
Он смотрел на Со Сухо, который плотно сжал губы.
На его бледном лице не было ни тени упрёка. Напротив, оно было неестественно бесстрастным. Предательство, тяжесть, смятение. Было ясно видно: он прячет свои чувства, какими бы они ни были, словно боясь, что, проявив их, ранит его.
Однако, глядя в его тёмные зрачки, которые невольно дрожали, Мин Югон подумал про себя: «У меня нет права даже на обиду».
Хоть природа их чувств была разной, Со Сухо тоже любил Мин Югона. Мин Югон, знавший об этом, осознал, что его попытка сломать их отношения вызвала в Со Сухо затаённый страх.
Со Сухо, хранивший молчание, заговорил:
— Мне не было неприятно. Но… — Его всё ещё покрасневшие глаза посмотрели прямо на Мин Югона. — …Прости. — Тяжелое извинение, вобравшее в себя вес всех невысказанных слов, обрушилось на него. — Прости, Югон-а.
Мин Югон медленно покачал головой: «Нет. Это я должен извиняться, почему же...»
Горячий ком подкатил к горлу, и голос не шёл. Он уже когда-то испытывал это ощущение. Но ситуация отличалась от той, что была тогда. Потому что сейчас тем, кто мучил Со Сухо, был сам Мин Югон.
Ситуация ни на йоту не отличалась от той, что он воображал всякий раз, когда испытывал импульсивное желание признаться Со Сухо.
Разум язвительно насмехался над ним, приказывая Мин Югону взять себя в руки и перестать выглядеть так жалко.
Он медленно поднялся. Со Сухо поднял голову и посмотрел на него. Мин Югон встретился взглядом с глазами, которые любил больше всего на свете.
Отец Со Сухо при редких встречах всегда обращался с ним, как с близким другом. Даже когда Мин Югон чувствовал себя неловко из-за истинного лица Мин Санхана, тот вел себя непринужденно, развеивая неловкость.
Широко улыбнувшись, он приобнял Мин Югона за плечи и кивком указал на Со Сухо, идущего позади вместе с матерью.
‘То, как ты смотришь на нашего Сухо... Это точно так же, как я смотрю на Хисо.'
‘И не делай вид, что не понимаешь.’
Прикрыв кулаком рот и откашлявшись, он прошептал Мин Югону на ухо:
‘Честно говоря, я бы хотел, чтобы наш Сухо остался с тобой до конца. Понимаешь, о чём я?’
‘Просто знай, дядя будет вас поддерживать.’
‘Конечно. Обещаю. Но взамен... могу я попросить об одной эгоистичной услуге?'
Просьба оказалась до неловкости простой: оставаться рядом с Со Сухо, пока чувства Мин Югона не изменятся.
Тогда он подумал, что это само собой разумеется. Ведь пока он любит Со Сухо, он никогда его не покинет.
Он и не подозревал, что всё так обернётся.
В тот миг, когда Мин Югон повернулся, чтобы уйти, лицо Со Сухо исказилось. Он резко вскочил и обнял Мин Югона со спины. Словно понял, к какому выводу тот пришел.
Даже сквозь одежду чувствовались его холодные от напряжения руки.
— Я же сказал тебе быть рядом, — в его голосе сквозила мольба «Ведь это не так?»
Мин Югон, не успевший сделать и шага, затаил дыхание.
— Знаю, это эгоистично. Но всё равно, не уходи.
— Я сказал, не уходи, — Со Сухо сжал руки, словно не собираясь отпускать Мин Югона.
Мин Югон крепко сжал кулаки и опустил голову. Со Сухо цеплялся за него. Несмотря на то, что он обманывал его, прикрываясь маской друга, Сухо не только не злился, но и по-прежнему в нём нуждался. Отчаянно нуждался.
Было бы ложью сказать, что он не рад... но радоваться этому было нельзя.
У Мин Югона не было ни малейшей уверенности, что он сможет отказаться от своих чувств к Со Сухо. Скрывать их было уже бессмысленно. В таком случае, человеком, которому придётся терпеть дискомфорт, был Со Сухо. Он не мог позволить себе быть настолько жадным, зная, что Со Сухо будет жить, мучаясь от чувства вины, которого не должен был испытывать.
— Мы больше не сможем вернуться к тому, что было.
Выдавленный силой голос мелко дрожал. На пол одна за другой падали капли. Мин Югон осторожно высвободился из рук, обвивавших его торс, и развернулся. Прежде чем Со Сухо успел увидеть его лицо, он сам притянул его к себе.
Прозвучал шёпот, готовый вот-вот угаснуть.
Послышался резкий вдох Со Сухо. Чувствуя, как тело в его объятиях застыло, Мин Югон опустил влажные ресницы.
Ему казалось, что последние несколько дней он видел сладкий сон.
Теперь пришло время проснуться.
Это было не первое признание, которое я слышал, но я не мог понять, почему моё сердце так колотилось, словно готовилось разорваться.
Возможно, это было потому, что я разгадал в поведении Мин Югона решимость уйти и почувствовал ужас.
Хотя это был худший сценарий, который я заранее представлял, мне было стыдно за себя, что я не смог сохранить спокойствие. Я не мог простить себя за то, что так бесстыдно цеплялся за Мин Югона. ...При том, что даже не принял его чувства.
Я не хотел терять Мин Югона, но был вынужден отвергнуть его чувства. Потому что я думал, что причина, по которой мы были вместе всё это время, в том, что мы были друзьями. Отношения, которые мы поддерживали так долго, были слишком дороги для меня, и я не мог даже представить, что они закончатся и нас свяжет что-то другое.
Но если учесть чувства, которые Мин Югон так долго скрывал, разве это не означало, что мы уже давно были друзьями лишь в одностороннем порядке?
Мин Югон вёл себя так, будто он преступник, но по-настоящему ужасным был я, не замечавший его страданий.
Я коснулся своего плеча, где высохли его слёзы, не оставив следа. Мин Югон всегда был моей опорой в жизни, а сегодня я заставил его пошатнуться. Обдумывая этот факт, я совершенно не мог оставаться в здравом уме.
Я рухнул на стол, уткнувшись лицом в холодную поверхность. Холод проник в щеку. Я тупо уставился на первую в своей жизни выпитую в одиночку бутылку, катавшуюся по столу.
Мин Югона, который подошёл бы, сел напротив и спросил, почему я пью один, больше не было в этом доме. Он ушёл сразу же, словно это место, которое было ему почти родным домом, стало местом, где ему больше нельзя находиться.
Я думал, что если он когда-нибудь и уйдёт от меня, то это будет не так...
«Я же говорил, что буду рядом с тобой всю жизнь».
В конце концов я начал винить Мин Югона.
Только что я сожалел о том, что ранил его. Я ударился тяжёлой головой о столешницу, коря себя. Я и сам не понимал, почему я так себя веду.
Мин Югон ещё даже не успел забрать все свои вещи, но без него дом был тихим и холодным. Наверное, он вернулся в дом своих родителей. Скорее всего, в ближайшее время он не выйдет на связь. Хотя, если ему нужно будет забрать вещи, он вернётся.
Когда это время придёт, я хочу нормально поговорить. Не так, как сегодня, безрассудно цепляясь... Не так... Я нахмурился, мысли текли медленно.
И что я, чёрт возьми, должен сказать?
Пока я был погружён в раздумья, не замечая времени, я почувствовал вибрацию на запястье. Из-за отупевших чувств я среагировал не сразу, и, посмотрев чуть позже, увидел, что мои часы мигают и вибрируют.
Я широко раскрыл глаза и, подняв запястье, посмотрел поближе.
От неожиданного абонента разочарование и удивление смешались.
Который сейчас час? Наверное, уже поздно, и было странно, что он звонит, а не пишет сообщение. Чтобы прийти в себя, я встряхнул затуманенной головой и нажал на экран.
— Прошу прощения. Я собирался отправить сообщение, но случайно набрал номер.
Хоть ему, наверное, и было неловко, для того, кто ошибся, его голос был спокоен. Я кивнул, подумав, что это в духе Сону Сона.
Видимо, Сону Сон счёл мои запоздалые ответы и протяжные окончания странными, потому что он на мгновение замолчал.
— А... нет. Не то чтобы... Прошу прощения. Я немного выпил.
Как бы я ни старался притвориться трезвым, язык всё равно заплетался. Это было невежливо по отношению к собеседнику, поэтому я поднялся, чтобы выпить холодной воды.
Я неосторожно задел локтем бутылку, и она, упав на пол, с оглушительным звоном разбилась. Звук был таким громким, что я растерялся, и в какой-то момент сознание резко прояснилось.
С опозданием накатила боль. Я опустил взгляд и увидел, что осколок бутылки отлетел мне в лодыжку, и из длинного пореза текла кровь.
— Что у вас случилось? — торопливо спросил Сону Сон, повысив голос.
Я рефлекторно собирался ответить, что всё в порядке.
Я открыл рот, но голос не шёл.
‘Тебе не нужно там оставаться. Иди сюда.’
Воспоминания, которые иногда приходили, как ночные кошмары, хлынули потоком, начиная с того момента, когда я полз по полу, волоча эту ногу.
‘Эта тварь, почему на него транквилизатор не действует?’
'К тому же, проект всё равно закрыт'
— Господин Со Сухо. Господин Со Сухо!
Голос Сону Сона из прошлого и его нынешний голос наложились друг на друга.
Невыразимая боль начала распространяться не только по лодыжке, но и по всей ноге.