Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 81
Когда я перестал беспорядочно катиться по земле, все тело охватила запоздалая боль. Сжавшись в комок и судорожно хватая ртом воздух, я крепко стиснул пульсирующее плечо.
Хоть скорость поезда и снизилась, удар от падения на ходу оказался слишком сильным, чтобы не обращать на него внимания. Я лежал, хватая ртом воздух и пытаясь унять дрожь, когда неподалеку, с визгом тормозов, остановился состав.
Проклятье... Увидев, как преследователи тут же спрыгивают следом, я стиснул зубы и заставил себя подняться. Сейчас не время валяться и жалеть себя.
Было уже поздно, поэтому открытых зданий поблизости не наблюдалось. Прикидывая, где можно спрятаться, я бросился бежать. Сердце, чувствуя смертельную угрозу, колотилось так, словно умоляло бежать еще быстрее.
Воспользоваться часами на бегу было почти невозможно. Из-за непрерывного движения перед глазами всё плыло, и я не мог попасть по нужным кнопкам. Но мне нужно было во что бы то ни стало увеличить дистанцию и выиграть хотя бы мгновение, чтобы связаться со службой безопасности.
На улице было пусто, поэтому яростный крик прозвучал особенно отчетливо.
— Блядь! Поймаю — ты у меня пожалеешь, сука!
Оглянувшись, я увидел одного из этих ублюдков, похожего на извращенца: он несся за мной, громко выкрикивая проклятия.
Вопрос мелькнул в голове, но сделать я ничего не мог. Сосредоточившись на побеге, я заметил узкий проход между магазином одежды и рестораном. Надежного укрытия там не было видно, но выбирать не приходилось — я нырнул туда, чтобы спрятаться.
Пригнувшись, я пытался выровнять дыхание и дрожащей рукой активировал экран. В этот момент часы завибрировали — входящий вызов.
Бешено колотящееся сердце, казалось, на мгновение замерло. Пальцы сработали быстрее, чем я успел о чем-либо подумать.
— Со Сухо, почему ты не дома? — раздался его встревоженный голос. — Ты где сейчас?
Я с трудом выдохнул его имя, пытаясь перевести дух. Сейчас было не время радоваться звуку его голоса, который я так давно не слышал, но, как ни абсурдно, я почувствовал что-то большее, чем просто облегчение. От этой неуместной радости у меня вырвался нервный смешок.
Странно. В том, как Мин Югон, охваченный тревогой и нетерпением, спрашивал о моем местонахождении, чувствовалось, будто он уже знает, в какой я ситуации.
— Слушай и не паникуй. Меня преследуют.
После секундной заминки я начал говорить:
— Трое мужчин. Все худощавого телосложения, двое примерно моего роста, один чуть выше ста семидесяти.
Я почувствовал, как Мин Югон затаил дыхание, ловя каждое мое слово.
Вдруг надо мной нависла тень. Я осекся и поднял голову.
Мой взгляд встретился с глазами преследователя, который смотрел на меня с крыши здания.
Что предпримет Мин Санхан, если поймет, что Джи Чану исчез?
Как только эта мысль пришла Мин Югону в голову, он, словно безумный, помчался домой. Голова была пуста, он был не в состоянии мыслить здраво.
Он распахнул дверь, но дом встретил его тишиной и холодом, словно насмехаясь над его надеждами. Югон обыскал всё — комнаты, ванную, каждый угол, — но Со Сухо нигде не было. Даже если он задержался на работе, в это время он уже должен был быть дома.
Ужасные догадки цеплялись одна за другую, вызывая тошноту. Бледный как смерть Мин Югон вскинул запястье. Пальцы не слушались, но с нескольких попыток ему все же удалось набрать Со Сухо.
Как только связь установилась, он набросился на него с вопросами, почти крича — это был страх, чистый, животный страх. Он пришел в себя только тогда, когда услышал тяжелое дыхание Сухо, словно тот долго бежал изо всех сил. Затем до его сознания четко донесся тихий, спокойный голос.
Почему самые худшие кошмары всегда становятся реальностью?
Связь оборвалась сразу после того, как тот назвал свое местоположение.
Перед глазами все окрасилось в багровый цвет. Челюсти Мин Югона сжались так сильно, что желваки вздулись буграми. Он тяжело, хрипло дышал. Нет. Не может быть. Крик, разрывавший его изнутри, мешал вернуть самообладание.
В полубезумном состоянии глядя на черный экран, Мин Югон побелевшими пальцами набрал номер человека, с которым не общался уже очень давно.
— Да, — раздался голос Мин Санхана.
Прошло несколько лет с их последнего разговора, но реакция отца была до тошноты обыденной, словно он ждал этого звонка.
Этого было достаточно, чтобы Мин Югон убедился: за преследованием Со Сухо стоит Мин Санхан.
Мин Югона трясло от переполнявших его эмоций. Глаза горели, словно в них плеснули кипятком.
— Если хоть волос упадет с его головы…
Он схватился за горло, пытаясь унять судорожные всхлипы.
— Не волнуйся. Я не собираюсь ничего с ним делать прямо сейчас, — невозмутимо продолжил Мин Санхан. — Югон-а. Я-то думал, что это Сухо прячет Джи Чану.
— Но когда мои люди пришли к нему домой, Джи Чану там не оказалось. Хотя у Сухо и не должно быть другого места, где можно кого-то спрятать. Мне показалось это странным, и я просмотрел видеозаписи возле капсульного отеля. Там было видно, как ты идешь следом за Джи Чану.
Плечи Мин Югона, опустившего голову, дрогнули.
— Конечно, я проверял записи и раньше, но тогда я искал только Сухо, поэтому, видимо, упустил тебя из виду. Надо же, родного сына не узнал. Куда это годится?
В трубке раздался короткий смешок.
— Джи Чану не пошел к Сухо, петляя по слепым зонам. Нет, Джи Чану исчез после того, как за ним проследил ты. Значит, ответ очевиден, не так ли?
Холодный пот катился по лицу и падал в пустоту крупными каплями.
— Узнал ли ты это от Сухо или от матери — неважно. Ты явно в курсе всего.
Карие глаза Мин Югона, в которых только что бушевала буря, медленно застыли. Осознав, что именно нужно противнику, его разум начал стремительно остывать.
— У меня встречный вопрос. Где Сухо? — ледяной голос сорвался с губ. — Сначала я должен убедиться, что он в безопасности. Лично.
— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, — Мин Санхан цокнул языком, словно поражаясь его наглости. — Тебе есть кого защищать, а мне — нет. Соображай, кому это нужнее.
— Почему это отцу нечего защищать? — Мин Югон ответил с ядовитой усмешкой. — Прямо сейчас вы так стараетесь скрыть прошлое только ради того, чтобы сохранить свое положение.
— И… разве нет причины, по которой вы зашли так далеко — что в прошлом, что сейчас?
Мин Югон с детства до тошноты хорошо чувствовал властолюбие отца.
Жажда забраться еще выше, или, если не выйдет, хотя бы удержать то, что есть. Югон лучше других знал, что эти желания в отце сильнее всего на свете.
Как и ожидал Югон, Мин Санхан замолчал. Он пытался задавить сына авторитетом, как непослушного ребенка, но, поняв, что это не сработало, похоже, растерялся.
— С чего мне верить, что ты отпустишь Сухо, если я выдам Джи Чану? Что я буду делать, если с ним что-то случится?
Пытаться скрыть уязвимость было бесполезно, поэтому Мин Югон говорил прямо. Если бы Мин Санхан не знал, в чем слабость сына, он бы изначально не стал брать Со Сухо в заложники.
— Раз уж у нас обоих есть козыри, давайте не угрожать, а договариваться.
— От вашего ответа будет зависеть, где окажется Джи Чану.
Это был прямой намек на то, что он может сдать Джи Чану службе безопасности. Послышалось тяжелое сопение Мин Санхана.
Мин Югон мрачно уставился на свои часы.
— …Сказали ехать по координатам, что прислали, и привезти его к нему?
— Какого черта планы меняются на ходу?
— Первый раз, что ли, подтираем задницу за «высокими господами»? На всякий случай езжайте вы. А я останусь здесь.
Раздраженные голоса гулом отдавались в ушах.
— А, бля. Ладно. Не убивай его, пока я не вернусь. Мы с ним еще даже не поиграли толком.
— Заткнись и вали уже быстрее, придурок.
Звуки шагов ворчащих людей удалились, а оставшийся тяжело вздохнул и, цокая подошвами, направился ко мне.
Мешок с головы резко сдернули, и ослепительно яркий свет ударил по глазам, пронзая веки.
С трудом разлепив глаза, я увидел перед собой мужчину, сидящего на корточках. Тот самый, что угрожал мне ножом.
— Первый раз вырубили ударом по башке?
Сознание было мутным. Казалось, кто-то бьет в колокола с обеих сторон головы, и мозг болтается внутри черепа. Я прикусил губу, пытаясь сфокусировать взгляд и посмотреть на него с вызовом, но тело меня не слушалось.
— Ну же, приди в себя. Мы столько сил потратили, чтобы тебя поймать. Ты должен получить еще пару ударов, будучи в сознании.
Ублюдок схватил меня за волосы, приподнял голову и ударил кулаком по лицу. Удар был таким сильным, что в ушах зазвенело, а перед глазами все замигало. Не давая мне опомниться, он силой развернул мою голову обратно и ударил снова.
— А ты крепкий орешек. Даже не пикнул.
На самом деле, это даже помогло — сознание прояснилось. Жаль только, что из-за кляпа во рту я не мог плюнуть ему в рожу кровью. Встретившись со мной взглядом, ублюдок восхищенно присвистнул.
— Хороший взгляд. Мне нравится смотреть на таких, как ты — тех, кто не умеет прогибаться.
Он бил профессионально, избегая жизненно важных точек, но причиняя максимум боли. Удары сыпались без передышки. Я свернулся калачиком, изо всех сил сдерживая стоны. Связанный по рукам и ногам, я никак не мог защититься.
Пока я заходился в приступе кашля, сверху прозвучал вопрос:
— А, точно. Ты же тот самый... исследователь, который укрощает монстров?
— Знаешь, — гадкая ухмылка расползлась по его мерзкому лицу. — Как думаешь, почему директор исследовательского центра, с которым вы были так близки, приказал тебя убить?
Это не было простым любопытством.
Он хотел насладиться моментом, когда человек, осознавший предательство того, кому доверял, погружается в отчаяние.