Коррекция. Глава 21
< предыдущая глава || следующая глава >
С самого детства Джухван знал, что станет альфой. Его отец был доминантным альфой, а мать — доминантной омегой. В их союзе родилось трое детей: старший сын — альфа, средняя дочь — тоже альфа. Поэтому ни у кого не возникало и тени сомнения, что младший, Ким Джухван, последует их примеру. Как и ожидалось, он пробудился истинным доминантным альфой раньше, чем большинство его сверстников.
Семья с ранних лет держала его в ежовых рукавицах. Отчасти для того, чтобы его семя не досталось кому попало, но главной причиной была необходимость защитить его от тех, кто мог попытаться использовать истинного доминантного альфу как племенного жеребца. Благодаря этому Ким Джухван научился самоконтролю и сдержанности.
Первый сексуальный опыт у него случился на втором году старшей школы. Это был омега-мужчина, которого он раньше не видел, приглашённый на одно из семейных торжеств.
Едва завидев Джухвана, омега тут же вошёл в течку и, словно хищник, выслеживающий добычу, соблазнил и набросился на него. Джухван не растерялся. Он всегда знал, что однажды такой день настанет, поэтому просто позволил омеге делать всё, что тот хотел. Однако он не кончил внутрь и, разумеется, не вошёл в сцепку.
Сцепка — только с тем, кого он выберет сам. Это было нерушимое правило, которое Ким Джухван установил для себя ещё в детстве.
Мужчина, конечно же, умолял о сцепке. Он готов был отдать все свои феромоны, лишь бы понести семя Джухвана. Он клялся, что если забеременеет, то сохранит всё в строжайшей тайне, но Джухван холодно отказал.
С тех пор у него было много сексуальных контактов с омегами, которые сами бросались на него, но ни разу дело не дошло до сцепки. Сам он никогда не проявлял инициативу. Он просто безразлично занимался с ними сексом, скучающе глядя на то, как омеги извиваются под ним, и думал, что, должно быть, у него не очень сильное либидо. Так он считал до этого самого момента.
— Я сказал «нет»! Ким Джухван! Убирайся, пока я тебя не убил!
Насильно брошенный на кровать, Чонмин отчаянно пытался оттолкнуть Джухвана. Хотя феромоны альфы должны были лишить его сил, отвращение было так велико, что он продолжал отбиваться, чем ещё сильнее раздразнивал зверя внутри Джухвана.
Шин Чонмин, это незрелое создание, отчаянно отвергало его. Джухван низко зарычал и пронзил Чонмина острым взглядом. Взгляд был настолько властным, что Чонмин на мгновение замер. Воспользовавшись этим, Джухван схватил валявшуюся рядом трубку от капельницы и связал ему руки.
В одно мгновение Чонмин оказался привязан к изголовью кровати, и его охватил страх. Намерение Ким Джухвана совершить «это» ощущалось до дрожи реальным.
Нельзя паниковать. Нужно как-то его остановить, успокоить. Иначе случится нечто ужасное.
Чонмин перестал сопротивляться, глубоко вдохнул и выдохнул.
— Ким Джухван, отпусти. Прошу тебя. Это неправильно, — он попытался воззвать к его разуму спокойным голосом.
— Что именно «неправильно»? — с усмешкой переспросил Джухван, снимая с себя рубашку.
Обнажившийся торс, вопреки юному возрасту своего обладателя, выглядел невероятно крепким и мужественным. Рельефные мышцы смотрелись лучше, чем у моделей из глянцевых журналов. Запах самца, смешанный с феромонами, казалось, заполнил всю комнату до краёв.
— Ты же хотел стать омегой? Говорил, что тебе нужен альфа? Я готов тебя взять. Или ты собирался пойти к Шину-сонбэ и попросить его об этом?
Возможно, Чонмин и не исключал такой вариант. В конце концов, Шину был единственным альфой, которого он знал. Но хён бы никогда не согласился. Скорее, отправил бы его обратно в больницу. Придя к этому выводу, Чонмин замолчал.
По его молчанию Джухван понял, что попал в самое яблочко, и его настроение резко испортилось.
Так он и вправду собирался к Ю Шину.
— Как будто бы он стал с тобой возиться, сонбэ, — с презрением бросил Джухван.
Губы и веки Чонмина мелко задрожали.
— Я не собирался идти к Шину-хёну. С чего бы мне?
— Тогда к кому? К какому-то альфе с улицы, которого ты в жизни не видел? Готов отдать свою невинность первому встречному? Не понимаю. Какому-то незнакомцу ноги раздвинуть готов, а мне — нет? Сонбэ, ты что, шлюха?
— Разве я не безопаснее, чем эти ублюдки без роду и племени?
— Развяжи меня. У меня нет времени на пререкания с тоб…
Ким Джухван зажал ему рот ладонью.
— Вечно строишь из себя умника, а несёшь такую чушь. Я трахну тебя, так что заткнись. Я сделаю тебя омегой. А что, может, ещё и забеременеть помогу?
Джухван усмехнулся и сел на него сверху. Он провёл пальцами по влажным щекам Чонмина и спустился к шее.
Пальцы Джухвана расстегнули пуговицы на рубашке, в которую он временно одел Чонмина.
— А ведь это я просто так сказал, но мысль неплохая. Сонбэ, когда станешь омегой, первого ребёнка родишь моего, а второго — от Шину-сонбэ.
— Ах да, имей в виду. В постели я не из нежных, Чонмин-сонбэ.
Рука, расстёгивавшая пуговицы, грубо рванула рубашку. С треском отлетели пуговицы, обнажая кожу Чонмина.
Не белоснежная, но и не грубая. Гладкая, приятная на ощупь кожа, под которой угадывались красивые мышцы. Тело было не таким гибким, как у омеги, но обладало изящными линиями.
Может, потому что он ещё не до конца стал альфой? Или потому что пробуждение произошло совсем недавно? Выглядит неплохо. Нет, даже… заводит.
Джухван мгновенно стянул с него брюки и бельё, а затем расстегнул пряжку на своём ремне.
Вжик. Раздался звук расстёгиваемой молнии, и следом за бельём показалось достоинство Ким Джухвана. Гладкий, длинный и толстый член. Было непостижимо, как он вообще помещался в брюках — настолько откровенно он заявлял о своём существовании. Увидев его, Чонмин тут же зажмурился. Джухвану эта реакция показалась милой, и он усмехнулся.
Он провёл рукой по своему члену, а затем, облизав губы Чонмина, прошептал ему на ухо:
— Он ещё не до конца вырос. Надо бы вам подружиться. Ведь именно он сделает тебя омегой, сонбэ.
Джухван развязал трубку от капельницы на запястьях Чонмина и заставил его обхватить свой член. Рука Чонмина дрожала.
— Почему ты дрожишь? Неужели он такой страшный? Надо подружиться. Вот, попробуй потрогать вот так.
Он мягко обхватил руку Чонмина и, направляя её, заставил ласкать себя, приговаривая нежным, обманчивым голосом. От прикосновения у него вырвался тихий стон. Чонмин до боли стиснул зубы.
— Хватит, — раздражение Джухвана нарастало. Он цыкнул языком и закинул ноги Чонмина себе на плечи.
— Расслабился, да? Ты ведь не чувствуешь, что твои альфьи феромоны становятся всё сильнее? Меня уже тошнить от них начинает. Если они станут ещё гуще, я не смогу тебя взять. Как бы я ни трахал всё, что движется, спать с альфой я не стану. Чёрт, кто вообще спит с альфами? От одной мысли блевать тянет. Ты ведь тоже так думаешь, да? Поэтому и хочешь стать омегой. Я тебе помогаю, а ты всё отталкиваешь. Бесишь.
Чонмин, скрывая страх, скорчил донельзя раздражённую гримасу и посмотрел на Джухвана. Твёрдый член упирался в него, готовый в любую секунду войти внутрь.
Что ж, если это поможет мне стать омегой… какая разница, кто меня возьмёт? Как и сказал Ким Джухван, я смогу раздвинуть ноги перед любым альфой и сам подставить ему свою дырку. Можно просто представить, что это не он… Но почему же этот парень вызывает такое отторжение? Это что, остатки какой-то морали?
Когда Чонмин расслабил тело, Ким Джухван удивлённо приподнял бровь.
— Сдаёшься? — Его голос стал ниже и протяжнее. Он наклонился так близко, что их грудные клетки почти соприкоснулись. Чонмин притянул его голову к себе и прошептал на ухо:
Собрав последние силы, Чонмин упёрся ногой в плечо Джухвана и что было мочи оттолкнул его. Но сил было слишком мало. Тот лишь слегка попятился, но не отлетел, как он рассчитывал.
Поняв, что это его последний шанс, Чонмин бросился к двери. Он из последних сил вцепился в дверную ручку, когда…
В тот же миг его схватили за волосы, и голова резко откинулась назад. Он закричал, пытаясь вырваться, но Джухван с силой дёрнул его на себя, подсёк ногой и повалил на пол. Упав ничком, Чонмин задохнулся под тяжестью навалившегося на него тела.
Тёмная тень медленно нависла над ним, схватила за затылок и припечатала лицом к полу. Затем, приподняв его, заставила встать на колени, раздвигая ягодицы.
Чонмин стиснул зубы и зажмурился. Он сжал кулаки и прикусил губу так сильно, что во рту появился солоноватый привкус крови.
Перед лицом надвигающейся, неизвестной беды он отчаянно позвал имя того, кто, как он надеялся, мог бы его спасти.