Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 74
— Впрочем, любое существо, наделенное чувствами, неизбежно потянулось бы к вам, господин исследователь. Ведь вы так добры. — Ё Вонджин стер с лица улыбку, показывая, что не шутит, и добавил: — Кажется, вы уже привязались к этому выжившему.
Не особо... Просто он выглядит моложе меня и требует постоянного ухода, вот я и заботился о нем. Впервые в жизни слышу, что я добрый.
Ё Вонджин, наблюдавший за мной со странным выражением лица, слегка наклонился вперед. Сцепив пальцы в замок на столе, он заговорил:
— Честно говоря, поначалу я немного волновался, когда господин Мин Санхан отказался брать выжившего в исследовательский центр. Если бы директор воспользовался правом вето, а все научные сотрудники отказались курировать объект, то даже я ничего не смог бы с этим поделать. К тому же принуждать научных работников к работе — не тот метод, который мне по душе...
— Но, к счастью, в итоге всё разрешилось благополучно. И всё благодаря вам, господин исследователь.
Я в замешательстве смотрел на его лицо, когда он мягко прищурил глаза.
То, что Мин Санхан не хотел принимать Ли Шина, стало для меня новостью. Вероятно, у него была причина, но Мин Санхану наверняка доложили, почему выжившего необходимо было отправить именно в лабораторию. И то, что он всё равно возражал, вызывало некоторые подозрения.
— Да. Вероятно, из-за личной неприязни. Господин Мин Санхан изначально настроен ко мне враждебно. Как, впрочем, и я к нему.
Я плотно сжал губы, всем своим видом показывая, что мне это известно.
Да. Я прекрасно знаю. Эти двое даже при встрече толком не здоровались. Мин Санхан до сих пор называл ставшего капитаном Ё Вонджина вице-капитаном. Не знать о неприязни Мин Санхана к Ё Вонджину было просто невозможно.
— Господин исследователь. — Заметив моё молчаливое согласие, Ё Вонджин горько усмехнулся. — Мин Санхан давно меня недолюбливает. Видимо, я не вхожу в категорию людей, которых он предпочитает.
— ...Предпочитает? — я тихо пробормотал вопрос, и он, вскинув бровь, тут же опустил её.
— Тех, с кого можно получить выгоду, — ответил он и добавил голосом, ставшим немного холоднее: — Я слишком проницателен и не поддаюсь его манипуляциям, так что я не тот, кого он может вертеть, как ему вздумается.
Только однажды гнев, который Мин Югон испытал к человеку, издевавшемуся над Со Сухо, был сродни жажде насилия. В остальных случаях ему и в голову не приходило причинять вред другим.
«Для новичка у меня неплохо получается», — с этой мыслью Мин Югон с бесстрастным лицом вытер кровь с рук полотенцем.
— Тьфу! Ты... кха! — Выплюнув на пол сгусток крови, Джи Чану с трудом разлепил опухшие глаза и уставился на Мин Югона. У него были разорваны уголки рта, поэтому говорить ему было крайне тяжело. — Ты сейчас совершаешь ошибку.
— Сухо знает, что ты такой ублюдок? Кха...
Глаза Мин Югона подернулись льдом.
Он согнул длинную ногу и с силой распрямил её, с глухим звуком ударил Джи Чану в живот. Глядя сверху вниз на скорчившегося на полу пленника, он произнес:
— Я же говорил не произносить имя Сухо своим поганым ртом.
— Другим, может, и плевать, но ты не имеешь права так беззаботно трепать его имя.
«Ах да, и Мин Санхан тоже», — Мин Югон медленно моргнул, вспомнив имя отца.
Потерев усталые глаза, под которыми залегли тени, он принялся рассматривать Джи Чану. Сколько бы боли тот ни чувствовал от ударов, он даже не мог схватиться за ушибленное место, так как его руки были связаны, и от этого его мучения казались еще сильнее. Обычному человеку было бы трудно смотреть на то, как кто-то корчится от боли.
И всё же, видя, что тот до сих пор не дал нужного ответа, Югон подумал: «Военный есть военный». Сила духа у него была незаурядная.
Мин Югон не умел пытать, поэтому просто честно и методично избивал Джи Чану. Оказалось, что избиение человека отнимает куда больше душевных и физических сил, чем он предполагал.
Делать вид, что ничего не происходит, нести дежурство в центре, а потом возвращаться сюда и всю ночь избивать человека... С каждой минутой, пока Джи Чану терпел, Мин Югон чувствовал, как внутри него самого что-то безнадежно ломается. Но это было не так важно, как расплата за то, что тот сотворил с Со Сухо.
«...Знает ли Со Сухо, что я способен на такое?»
Мин Югон издал пустой смешок и безжалостно пнул Джи Чану, избегая жизненно важных точек. «Даже я сам не знал, что дойду до такого, откуда же знать Со Сухо? Тому самому Со Сухо, который считает меня просто добрым и мягкотелым парнем».
От сильного удара сломанный зуб покатился по полу. Одежда Джи Чану промокла от слюны и крови, текущей изо рта, а также от сукровицы и холодного пота, сочащихся из многочисленных ран на коже.
Мин Югону было абсолютно всё равно, насколько это распластанное тело пачкает пол. Это место он обнаружил во время обследования внутренних отсеков корабля, и о нем знал только он один. К тому же оно располагалось так, что никто не мог забрести сюда случайно.
— Это ведь не такое сложное дело, чтобы рисковать жизнью и упрямиться. Неужели явка с повинной тебе противнее, чем сидеть здесь взаперти и страдать вот так? — Мин Югон прекратил пинать его и присел на корточки. — Ты ведь и так жил, притворяясь мертвым.
— Не пора ли умерить жадность?
Мин Югон хотел только одного — явки Джи Чану с повинной.
Даже если он силой притащит его в службу безопасности, но тот будет молчать, преступления его и Мин Санхана никогда не всплывут на поверхность. Тот факт, что он скрывался под видом мертвеца и что Мин Санхан помогал ему, может вызвать подозрения, но если они заявят, что у Джи Чану возникли психические проблемы из-за шока после аварии, высока вероятность, что наказания не последует. А связь с Мин Санханом можно объяснить как угодно.
Это означало, что пока не осталось свидетельств прошлого, преимущество на стороне Мин Санхана и Джи Чану.
Именно чтобы не допустить такого исхода, он и пытался выбить из Джи Чану признание, пусть даже угрозами.
Джи Чану, тяжело дыша, встретился взглядом с Мин Югоном, чье лицо теперь было на одном уровне с его собственным. Глаза, явно карие, казались темными, словно закрашенными черной тушью, и от этого взгляда по его спине бежал холод. Совершенно не верилось, что этот мужчина с безупречной репутацией, счастливо улыбающийся рядом с Со Сухо, и этот безэмоциональный палач, безжалостно избивающий его сейчас, — один и тот же человек.
Пытаясь совладать с телом, дрожащим от боли, Джи Чану всё же задавался вопросом. Зачем он заходит так далеко? Хоть эти мысли и не пристало иметь убийце, но нормальный человек не способен физически истязать другого на протяжении столь долгого времени.
Даже ради друга... пойти на то, чтобы полностью потерять себя...
Бах! Перед глазами вспыхнуло. Когда он пришел в себя, его голова была повернута набок, а в заложенных ушах звенело.
— Хватит тянуть время, действуя мне на нервы, отвечайте.
— Угх... Блядь… — Щека горела огнем, возвращая к реальности. Немигающий взгляд следил за Джи Чану, который в конце концов выругался. — ...Ладно. Я согласен.
Джи Чану наконец поднял белый флаг.
Всё это время он ломал голову, не желая прогибаться под Мин Югона, надеясь как-то сбежать отсюда. Он переоценил себя, опираясь на опыт, когда ему удавалось покинуть здание с монстрами даже с тяжелыми ранениями.
Но молодой инженер перед ним был слишком дотошным и безупречным чудовищем. Руки и ноги были связаны так идеально, что освободиться самостоятельно было невозможно, а удары руками и ногами наносились так, чтобы даже случайно не задеть жизненно важные органы.
Хуже всего было то, что он не давал ни малейшей подсказки, куда именно притащил пленника. Это место напоминало узкий и темный коридор. И, судя по гулкому эху, неподалеку был тупик. Это всё, что удалось узнать. Для побега нужно было изучить пространство и найти маршрут, но сейчас выяснить это было не под силу.
С трудом сглотнув слюну горлом, в котором стоял металлический привкус крови, он открыл рот:
— Я пойду и всё расскажу сам. Лично.
— Но взамен... дай мне перед этим один раз встретиться с Сухо, — попросил Джи Чану, понимая, что на это вряд ли получит согласие, поэтому терпел до последнего. Он поднял распухшее, покрытое синяками лицо на Мин Югона. — Я и так искал возможность заговорить с Сухо до того, как ты меня поймал. Я хотел встретиться, рассказать всё и вымолить прощение...!
Речь Джи Чану оборвалась, когда Мин Югон схватил его за грудки. Искривив губы в усмешке, Мин Югон выплюнул слова в его лицо:
— Потрясающе. Натворить такое, а теперь извиняться?
— Из кожи вон лезешь, лишь бы облегчить свою совесть.
Впрочем, раз он сообщник Мин Санхана, такая степень эгоизма вполне ожидаема. Мин Югон кивнул, чувствуя, что понимает логику этого человека. Если посчитать время, которое тот прожил скрываясь, возможностей извиниться было предостаточно, так что теперь его поведение выглядело просто смехотворно.
Неправильно истолковав его реакцию, лицо Джи Чану слегка просветлело. Мин Югон, всё с той же улыбкой на лице, снова занес кулак. Видимо, до финиша еще далеко.
Внезапная мысль пронзила сознание, и он замер, остановив все движения.