Моря здесь нет
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 143. Опавший цветок (2)
Сила укуса была такой сильной, что, казалось, он не просто оставил след, а прокусил кожу до крови. На мгновение даже показалось, что у меня вырвали кусок плоти. Несмотря на боль внизу, ощущение того, что он вгрызается в меня, было пугающе отчётливым.
Крепко удерживая моё извивающееся тело, Джу Дохва принялся тягуче целовать место укуса. Его горячие губы медленно скользили вниз, следуя за биением пульса. Судя по жгучей боли, кровь и правда пошла, но это ничуть не мешало ему снова и снова терзать мою обнажённую кожу.
Это было больше похоже на пытку, чем на ласку. Словно он пытался стереть чьи-то чужие следы. Нет, скорее, покрыть всё своими собственными. Даже феромоны, которые он беспорядочно источал, были не сладкими, а в высшей степени агрессивными.
— …Не хочешь стать калекой — расслабься, — тихо предупредив, Джу Дохва резко толкнул бёдрами вверх. Всего одно движение, а по низу живота разошлась острая боль, будто меня пырнули ножом. Я ахнул и выгнул спину, и тогда он, наклонившись, обеими руками крепко сжал мои бёдра.
— А вот этим, похоже, давно не пользовались.
Каждое его короткое движение отдавалось невыносимой болью. Движения были неглубокими, но даже такой стимуляции было слишком много. Мой так и не вставший член бессильно прижимался к камню, а руки, которыми я пытался отбиться, были с лёгкостью обездвижены.
— Либо так, либо… кхм… член у того ублюдка с палец толщиной.
Я попытался уползти вперёд, но тщетно. В травмированной лодыжке не было сил, а за гладкий камень негде было уцепиться. Всё, что мне оставалось, — это сдерживать рвотные позывы каждый раз, когда он небрежно толкался в меня.
Это был акт, лишённый удовольствия, наполненный одной лишь болью. Раньше ведь было не так. Сейчас казалось, будто он просто жестоко избивает меня. Его феромоны, как проливной дождь, обрушились на меня, и вцепились в горло мёртвой хваткой, не отпуская.
Он входил в меня всё быстрее, глубже, словно пронзая насквозь. Я чувствовал, как по внутренней стороне бедра стекает вязкая жидкость — то ли кровь, то ли что-то ещё.
В какой-то момент он замер со сдавленным стоном. Я подумал, что наконец-то появилась передышка, но это было лишь заблуждение. Джу Дохва, до этого нависавший надо мной, выпрямился и, схватив меня за ягодицы, с силой развёл их.
— Надо же, омега, ты уже потёк.
Трах! Толчок внутрь был мощнее, чем когда-либо прежде. Словно в доказательство его слов, тугой до этого вход теперь был смазан какой-то непонятной влагой. Не от возбуждения, а от слишком сильной боли. Это была физиологическая реакция, как слезы, которые текут сами по себе.
— Ну-ка, выпусти немного феромонов.
— Ты же омега, — Джу Дохва фыркнул, словно выпустив воздух, и наклонил голову. Он снова впился губами в мою уже истерзанную шею, будто пытаясь силой выдавить феромоны из железы.
Вот только, к несчастью, с самого моего проявления я ни разу толком не испускал феромоны. Я даже не пытался научиться этому, да и вообще не был уверен, что способен на такое.
Тихо рассмеявшись, Джу Дохва обхватил мою талию одной рукой. Его широкая ладонь с силой надавила на низ живота.
Внутри всё содрогнулось. Мышцы, и без того сведённые судорогой, рефлекторно сжались вокруг его члена. Тихо простонав, Джу Дохва медленно провернул бёдрами.
— Не знал, что у тебя и глаза посинеют.
В отличие от меня, стонавшего так, будто я вот-вот умру, голос Джу Дохвы был странно взволнованным. Казалось даже, что он чем-то обрадован.
Обняв меня сзади и поглаживая мой живот и грудь, Джу Дохва схватил меня за подбородок и заставил повернуться к себе.
Сквозь затуманенный взор я увидел Джу Дохву. Он смотрел мне прямо в глаза, медленно закрывая и открывая свои.
Меня словно обухом по голове ударили. Его ярко-жёлтые глаза блестели от непонятных эмоций, а с алых губ сорвались ужасающе жестокие слова:
— Мы оба ультра-доминантные… как думаешь, каковы шансы завести ребёнка?
Я не смог спросить, что он несёт. Пока я запинаясь шевелил губами, Джу Дохва уже сам сделал вывод.
— Будем делать это, пока не забеременеешь.
Резкий толчок грубо пронзил меня. Словно и вправду намереваясь кончить внутрь, Джу Дохва снова начал механически двигать бёдрами. От глубоких, хлюпающих толчков я издал пронзительный стон и замотал головой.
Моё сердце бешено колотилось. Я даже не успел осознать, откуда исходит этот ужас. Лишь нарастало предчувствие, что если так пойдёт и дальше, пути назад уже не будет.
— Не, кх, не делай… не надо, ы-хык!..
— Если не от меня, то от кого ты собрался беременеть? А?
Низ живота болел так, словно его разрывали на части. Даже когда я отравился тухлой водой, не было так плохо. Слёзы текли ручьём с каждым его глубоким толчком.
— Блядь, не, делай, говорю!.. Ык, хыт…
Разумеется, он и ухом не повёл. Просто прижал меня к скале и трахал сзади, как последнюю суку. Чем быстрее становились его движения, тем сильнее становилась боль в животе.
— А, больно… Больно, Дохва-я… У меня, у меня живот так…
Мне казалось, что-то пошло не так, совсем не так. Это новое, незнакомое ощущение заставило дрожать от страха даже меня, человека, который уже стоял на пороге смерти. Я умолял его, но в ответ на мою отчаянную мольбу услышал лишь холодную отповедь:
— Я же говорил, что это плохая привычка.
— …«Дохва-я»? Ха-ха… — Его смех прогремел, как гром. В хриплом, сорванном голосе смешались насмешка надо мной и его собственная ярость. Отсутствие в нём возбуждения ясно давало понять, что этот акт был чистым насилием. — Раньше надо было умолять.
С этими словами Джу Дохва обнял меня так, будто собирался раздавить. Я почувствовал, как его член, с трудом протиснувшийся внутрь, зацепился за что-то глубоко во мне, а затем толстая головка начала медленно набухать.
К узлу ультра-доминантного альфы невозможно было привыкнуть, сколько бы раз я его ни испытывал. Его член, который и в обычном состоянии было тяжело принять, при подготовке к семяизвержению раздувался так, будто и вправду собирался разорвать живот. За исключением того единственного дня, когда я вёл себя как течная сука, мне ни разу не было нормально.
Но сегодня было просто чудовищно больно. Даже в тот день, когда я впервые принимал его в себя, такой адской боли не было. Не было этого ощущения, когда ты задыхаешься, судорожно хватая ртом воздух.
Видимо, моя реакция показалась ему странной, потому что Джу Дохва просунул пальцы между моих губ. Стучавшие друг о друга, словно от холода, зубы были насильно разжаты.
Только тогда я смог снова вдохнуть. Лёгкие, горевшие так, будто я проглотил лезвие, на мгновение резко расширились.
В тот момент, когда я жадно глотал недостающий воздух, его член, зафиксированный у меня внутри, начал изливать своё семя. Горячая сперма хлынула таким обильным потоком, что живот заметно вздулся.
— Ха-а… — Джу Дохва, ссутулившись, выдохнул с томным стоном. Его сдавленный, почти звериный рык заставил меня почувствовать себя ещё более униженным.
— Су… кин сын… — До какой же степени ты собираешься меня унижать? Что ещё я должен потерять на этом острове, где уже лишился всего, чтобы ты наконец остался доволен? — Такого, как ты… ха, бля…
Я раскрыл рот, чтобы выплеснуть проклятие, но из него вырывалась лишь жалкая ругань. Не в силах сдержать ярость, я сжал кулаки и поднял голову, чтобы удариться лбом о валун. Однако, прежде чем я успел это сделать, чья-то ладонь резко преградила мне путь.
— Не смей дурить, — прошептав, Джу Дохва резко перевернул меня на спину. Узел спал, но член всё ещё оставался внутри. Ощущение того, как он проворачивается во мне, было настолько отчётливым, что с моих губ сорвался тихий стон.
Тугое колечко мышц давно уже расслабилось. Точнее будет сказать — было разорвано в клочья. Как же нелепо… лежать вот так, приняв в себя не только его член, но и его семя.
Услышав мой шёпот, Джу Дохва замер и посмотрел на меня сверху вниз. Дождь почти прекратился, но из-за слёз, застилавших глаза, я не мог разглядеть его лица. Я снова взмолился, дыша так прерывисто, будто нить жизни вот-вот оборвётся.
Умирать было совсем не страшно. Моё желание утонуть в море не сбылось, но разве не всё равно, каким будет конец? Не лучше ли со всем покончить сейчас, прежде чем я упаду в ещё более глубокую пропасть?
— Убьёшь, а потом купишь новую.
Ведь у него, кроме меня, наверняка есть много других. Выберет какую-нибудь симпатичного бету и заставит играть ту же самую роль.
— Эта твоя ёбаная игра в куклы, играй в неё с кем-нибудь другим…