Моря здесь нет
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 142. Опавший цветок* (1)
Я бесчисленное множество раз представлял себе последний миг своей жизни. Будущее, которое наступит, когда всё закончится, когда я найду того человека. День, когда я наконец-то вырвусь из этого ужасного круговорота и обрету полный покой.
Но ни в одном из этих сценариев не было момента, где внезапно появляется Джу Дохва и всё рушит. Где его грубые руки вытаскивают меня из морской пучины, где он силой тащит меня на сушу, а затем швыряет на песок, словно какой-то мешок.
Дождь лил без конца. Под проливным дождём, из-за которого не было видно ни зги, я, распластавшись на земле, безостановочно кашлял. От солёной воды нос и горло саднило, а вдобавок ко всему в глотке чувствовался привкус крови.
Мужчина, который так грубо притащил меня сюда, стоял на месте и молча смотрел на меня сверху вниз. За его спиной расстилалось тёмное небо, поэтому лицо было в тени, и я не мог разглядеть его выражения.
— Я думал, если поймаю, то убью своими собственными руками… — Тихий голос, смешавшись с шумом дождя, прозвучал зловеще. Его всегда расслабленная и неторопливая манера говорить сейчас была донельзя ледяной. — Хён.
С этим обращением мужчина медленно опустился передо мной на корточки. Он кое-как отвёл назад мокрые волосы, и только тогда я смог как следует разглядеть его лицо. Холодный, застывший взгляд и, в противоположность ему, криво изогнутые в ухмылке уголки губ.
— Далековато же ты зашел, не находишь?
Хоть тон его и смягчился, атмосфера ничуть не разрядилась. Я снова кашлянул, и он, глядя на меня, склонил голову набок.
— Ты же сказал, что будешь в комнате.
— Это что, и есть твоя комната, хён?
Сперва я не понял, о чём он говорит. Но потом вспомнил последние слова, которые оставил ему.
‘Тогда я буду у себя в комнате.’
Момент, когда я покинул его дом, казался таким далёким, словно из прошлой жизни. Охваченный жгучим чувством предательства, я бежал оттуда, но в итоге меня поймали ещё до того, как я успел со всем покончить.
— Для человека, у которого ничего нет, какой же у тебя огромный дом, — Сказав это с язвительной усмешкой, Джу Дохва медленно закрыл и открыл глаза. Он тяжело вздохнул и закатил глаза, словно сдерживая гнев. — Посмотри на меня.
Кашлянув, я, наоборот, опустил голову. Поскольку я не послушался, он грубо схватил меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Его затенённый взгляд впился в мои зрачки, а с искривлённых губ сорвалось наигранное восхищение.
— А у «Донджин Фармасьютикалс», оказывается, были инновационные технологии.
Это был откровенный сарказм. Как бы мягко он ни говорил, ему не удалось скрыть злорадства, таившегося в его сверкающих глазах.
— С помощью виагры создавать даже доминантных омег… Кажется, я убил ценного человека. Не так ли?
Джу Дохва наверняка знал, что мои посиневшие глаза — это не побочный эффект. Потому-то он и испытывал меня, выпуская свои феромоны. От его острых, как отточенный клинок, феромонов покалывало кожу, но я лишь нахмурился, откашливаясь и прочищая пересохшее горло.
— Ах да, хён ведь не принимал то лекарство.
Что его так забавляло, Джу Дохва не переставая издавал бессмысленные смешки. Эти смешки, конечно же, совсем не казались радостными. Скорее, нервы его были на пределе. До такой степени, что когда его рука медленно переместилась к моему уху, по коже пробежали мурашки.
Его тонкие пальцы коснулись моих волос на виске. Казалось, он вот-вот вырвет клок, но он лишь осторожно убрал мокрую от дождя прядь мне за ухо.
— Сказали, что следов наркотиков не обнаружено.
Значит, было недостаточно просто следить за анализом крови. Я думал, что сбежал до того, как он взял кровь, до того, как всё вскрылось. Но Джу Дохва уже знал, что в воде, которую я пил, ничего не было.
— Скажи мне, хён. Почему тогда, в тот день, ты вёл себя как грёбаная сука в течке?
— Нам ведь было хорошо в тот день.
Его вкрадчиво улыбающееся лицо казалось мне ликом сатаны. Этот мужчина передо мной не дал мне переступить порог загробного мира, и при этом я чувствовал от него смертельную угрозу. Ещё мгновение назад я думал, что всё кончено, но Джу Дохва оказался страшнее смерти.
— И откуда у такого красивого личика столько тайн.
Его настойчивые пальцы медленно обвели контур моего лица, словно ползущая змея. На холодной коже отчётливо ощущалось лишь его прикосновение. А в конце он мягко надавил на мои губы.
Я рефлекторно приоткрыл было рот, но тут же снова плотно его сжал. Мне нечего было сказать, да и не нужно было. Я знал, каких слов он ждёт, но если это были извинения, которые я должен был принести, то мне не хотелось их произносить.
Вместо этого мне хотелось спросить о другом.
От внезапного вопроса улыбка исчезла с лица Джу Дохвы. Я, тихо кашлянув, произнёс срывающимся голосом:
Я не думал, что он меня спас. Джу Дохва не спас меня, а лишь не дал уйти. Причина, по которой он вытащил меня из моря, была не спасением, а заточением.
— Почему ты пришёл так рано, Дохва-я?
Я же просил тебя не торопиться. Почти все получилось. Опоздай ты всего на пять минут, нет, хотя бы на три, и ты бы меня уже не нашел.
— …Ха, — Джу Дохва горько усмехнулся и напряг пальцы. Его большой палец проник между моих губ и надавил на нижние зубы. Движение было таким, будто он мог раздробить мне челюсть, но ответ, на удивление, прозвучал великодушно.
Капля дождя сорвалась и скользнула по моим ресницам. Я рефлекторно моргнул, и сквозь ресницы увидел, как он медленно растягивает губы в улыбке.
— Всё равно ты больше никогда не вернёшься.
Я широко распахнул глаза. Эти слова вонзились мне прямо в сердце. Словно он говорил, что море так близко, но я больше никогда не смогу туда попасть, что сегодня был последний раз.
Но Джу Дохва, медленно продолжавший фразу, вдруг замер. Его взгляд опустился и застыл у моих губ. Точнее, чуть ниже.
Этот короткий возглас прозвучал для меня как сигнал тревоги. И его холодеющее лицо, и мрачнеющие глаза, и последующий голос.
— А ты снова показываешь мне кое-что интересное.
Я рефлекторно вжал голову в плечи. Это было инстинктивное движение, но Джу Дохва не собирался меня щадить. Он тут же схватил меня за волосы и безжалостно запрокинул мою голову назад.
От ощущения, будто шейные позвонки вот-вот сломаются, у меня вырвался стон. Но Джу Дохва, не обращая на это внимания, долго рассматривал мою шею. Я не понимал, что он там ищет, но после того, как он разразился руганью, я вспомнил то, о чём успел забыть.
Это было то место, где остался след от Кея. Когда я смотрел в зеркало, там было красное пятно, похожее на укус насекомого.
— Сколько ещё мне тебя прощать?
Казалось, с меня сдирают скальп — так сильно он сжал волосы. Наконец, отпустив меня, Джу Дохва схватил меня за руку и силой заставил подняться.
Повинуясь его рывку, я по привычке наступил на ногу, и лодыжку пронзила острая боль. Как назло, на ней больше не было бинта, поэтому я не смог сделать и шага и потерял равновесие. Однако Джу Дохва без особого труда удержал меня, когда я снова чуть не рухнул на песок.
Когда это было? Это было похоже на тот раз, когда он тащил меня, словно скот на бойню. Я спотыкался и едва мог идти, но Джу Дохва, даже не оборачиваясь, шёл вперёд. Ноги проваливались в песок, я постоянно шатался, но мне не позволялось даже бессильно упасть.
Он бросил меня у плоского валуна, который лежал на песке. Швырнув, перевернул меня на живот, и я застонал от боли. В следующее мгновение он сорвал с меня штаны.
Я не успел даже оказать сопротивление. Промокшая, прилипшая к телу одежда была безжалостно разорвана силой ультра-доминантного альфы. Одной рукой Джу Дохва схватил мои запястья, а другой прижал к камню спину и навис надо мной.
По спине пробежал леденящий ужас. Мне показалось, что к моей обнажённой коже нижней части тела что-то прикоснулось. Его хриплый, срывающийся голос и хлынувшие потоком феромоны тяжело давили на всё тело.
— Не возвращайся ко мне с отметинами от чужих рук.
Дыхание перехватило. Перед глазами вспыхнуло, а в голове потемнело. Прежде чем я успел осознать, что со мной происходит, меня захлестнула немыслимая боль.
Я почувствовал, как что-то внизу с треском рвется. Мой жалкий, сорванный крик был рожден болью, которую я не успел даже проглотить. Вошедший в меня без всякого предупреждения предмет, словно кинжал, рассёк меня пополам.
Внутри всё свело ужасной судорогой. От боли, будто скручивающей внутренности, низ живота сильно свело спазмом. Я отчаянно дёргался, но, прижатый к камню, не мог даже сопротивляться.
Скрежет зубов донёсся из-за спины, от Джу Дохвы, придавившего меня сверху. Видимо, ему было тесно и больно, потому что он, войдя глубоко, на некоторое время замер.
А затем, тяжело дыша, он со всей силы впился зубами в мою шею слева.
*낙화 (Накхва) — «Падающий/опавший цветок». В корейской культуре, как и во многих других, этот образ несет в себе глубокий символизм: увядание красоты, конец жизни, трагическая гибель, утрата чистоты и невинности.
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма