Моря здесь нет
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 57. Ловушка (7)
С такой мыслью я обернулся, но передо мной оказался не тот, кого я ожидал увидеть. Холодный взгляд с оттенком явного недовольства. Мужчина, который даже не пытался скрыть свою неприязнь.
Это был помощник Джу Дохвы, который произнес отстраненным голосом:
— Раз пришли в себя, стойте прямо.
На смену короткому разочарованию пришло раздражение — на самого себя. Я ведь даже не надеялся, а всё равно первым делом подумал о нём. Какая глупость.
Я выпрямился, ухватился за перила, пытаясь восстановить равновесие. Ноги дрожали как осиновый лист, но я изо всех сил старался стоять ровно. Однако почти сразу же меня снова повело, и я опять вцепился в руку Генри, который до этого стоял неподвижно.
Мы встретились взглядами — и в его глазах читалось явное замешательство. Если бы это был кто-то другой, ещё можно было бы надеяться... но Генри прекрасно знал, что произошло прошлой ночью. Даже если бы не знал, одного моего вида — в халате на голое тело — было бы достаточно, чтобы догадаться.
Услышав мои тихо произнесенные слова, Генри ослабил хватку, но не отпустил совсем. Видимо, моя походка выглядела совсем неуверенно. Что ж, учитывая, что я зашатался с первого же шага, возразить было нечего.
Ха-а-а. Одновременно вырвался чей-то вздох — то ли мой, то ли его. Что я вообще творю? Наверняка Генри думал о чем-то похожем. Иначе с чего бы ему с таким нежеланием на лице спрашивать:
Ну не на улицу же мне в таком виде идти. Я хотел съязвить, но просто кивнул. Даже в таком состоянии я еще соображал, и было очевидно, кто из нас сейчас в зависимом положении.
С этими словами Генри закинул мою руку себе на плечо. Он был выше меня, поэтому одно плечо оказалось неудобно задранным. Пояс халата, завязанный наспех, соскользнул вниз, и Генри резко нахмурился.
Серьёзно? Какая разница, как я выгляжу, когда на мне этот чертов халат? — подумал я про себя, одной рукой запахивая халат, а другой крепче цепляясь за Генри.
Не выказывая ни малейшего признака того, что ему тяжело нести мое обмякшее тело, Генри уверенно зашагал вверх по лестнице. Он практически тащил меня на себе. В какой-то момент я даже подумал: уж лучше бы он просто меня на спину взвалил.
Хотя Генри обещал помочь довести меня только до лестницы, он любезно проводил до самой комнаты. Более того, сам открыл дверь, но проблема была в том, что открылось за ней.
С его губ сорвался короткий вздох. Причиной были разбросанные по кровати и полу банкноты. Его скользнувший по мне сверху вниз взгляд словно спрашивал: "Что, черт возьми, здесь произошло прошлой ночью?»
Подробно объяснять ему я не мог, поэтому сделал вид, что ничего не понимаю, и отвел глаза. Убрал руку с его плеча и слегка кивнул, благодаря за помощь.
— Вы, наверное, заняты... Можете идти.
Но даже когда все «дела» были закончены, Генри продолжал стоять на месте, словно прирос к полу. Как же я устал, ушел бы он поскорее. Однако его взгляд, неотрывно направленный на кровать, был каким-то слишком уж тревожным.
Мало того, он еще и спросил с явной неохотой:
— Вы собираетесь ложиться в эту постель?
А куда мне еще ложиться, на пол, что ли? Я недоумевал, что он имеет в виду, как вдруг кое-что вспомнил.
В первый день моего пребывания здесь этот человек отчитывал меня, требуя тщательно вымыться с ног до головы. Неудивительно, что он беспокоился, как бы я, в таком грязном виде, не испачкал постель. В каком-то смысле то, что он вообще помог мне, уже было чудом.
— Нет, дело не в этом, — тут же покачал головой Генри. — Помыться вам не помешает, — добавил он, чтобы избежать недопонимания, и снова недовольно нахмурился. — Сначала уберем деньги... и сменим простыни.
Только теперь я по-новому взглянул на разбросанные повсюду банкноты. Для этого чистюли деньги, неизвестно где побывавшие, наверняка казались невероятно грязными.
Как и ожидалось, он пробормотал с отвращением:
Иногда Линлин говорила то же самое, как присказку. «Самое грязное — это деньги», — бормотала она с лицом, полным разочарования. Конечно, она имела в виду совсем другое, не то, что Генри.
В такие моменты я остро чувствовал разницу в нашей жизни. Даже если он работает на Джу Дохву, между нами — пропасть. Разница в статусе ощущалась кожей.
И неудивительно. Я прекрасно спал на помойке, укрывшись какой-то непонятной коробкой. Снимал верхнюю одежду с брошенных трупов, пил дождевую воду, ел заплесневелую еду. Не то чтобы я не знал, что это грязно, — просто если бы я обращал на такое внимание, я бы не выжил. Я адаптировался.
Почему именно в этот момент мне вспомнились слова Джу Дохвы? Может, из-за усталости? В голову лезли мысли, которые обычно не приходили. Например, горькое чувство обиды: «Если я для тебя тоже грязный, зачем ты это сделал?»
Я молча подошел к кровати и начал подбирать лежащие купюры. Я ожидал, что Генри предложит помощь, но он молча стоял в дверях, просто наблюдая. Наверное, не хотел прикасаться к мятым, засаленным банкнотам.
— ...То, что он мне помог, уже чудо, — пробормотал я себе под нос.
Мне оставалось только радоваться. Если бы он вдруг позарился на деньги, возникла бы крайне неприятная ситуация. Так что было даже к лучшему, что он испытывал к ним не интерес, а отвращение.
Скрипя всем телом, я собирал разбросанные купюры одну за другой. Каждый раз, наклоняясь, я покрывался холодным потом, но не забывал тщательно проверять все углы. Генри так и не вошел в комнату, даже когда я проверял под кроватью.
— Я позову прислугу, а вы пока идите мыться.
Только когда я собрал все деньги, Генри с облегченным видом повернулся и ушел. То, что он настойчиво велел мне идти мыться, ясно говорило: он был уверен, что иначе я просто рухну как есть на кровать.
Щелк. Едва за ним закрылась дверь, я вытащил банкноты, спрятанные под матрасом, — те самые, что получил от босса, уходя из «Океанов», и спрятал из страха, что их украдут, — аккуратно сложил все в конверт. Запечатав его и прижав к груди, я наконец почувствовал облегчение.
Затем, пошатываясь, я поднялся и, прижимая конверт к себе, направился в ванную. Я решил не выпускать его из рук, пока слуги не закончат уборку — вдруг найдут, пока будут менять простыни.
Я понимал, что веду себя как параноик, но ничего не мог поделать с въевшимися привычками. Для Генри эти банкноты могли быть просто «грязными бумажками», но для меня они были ценностью, всей моей жизнью.
Ноющее тело немного отпустило после того, как я долго постоял под теплыми струями воды. Меня периодически пробирала дрожь — видимо, я сильно переохладился, — и только теперь напряжение начало понемногу спадать. Я пригладил мокрые волосы и шумно выдохнул.
Засохшая на коже сперма легко смывалась потоками воды из душа. Меня никто не бил, так что после душа следы нашей близости должны были полностью исчезнуть. Проблема оставалась в том, что изнутри всё ещё текла жидкость, оставленная Джу Дохвой.
Разве у меня был шанс сказать «нет»? Конечно, потом я и сам обо всем забыл, но тем не менее.
— ...Придется вычищать пальцами.
Об этом рассказывали сотрудники «Океанов». Жаловались, как мучились с чисткой после клиентов, не использовавших презервативы, и предупреждали, что если все как следует не вычистить, будет болеть живот, так что надо быть осторожнее. Говорили, что некоторые клиенты даже требовали делать это у них на глазах, но эту часть я слушал невнимательно.
Я уперся одной рукой в стену, а другую завел назад, проведя по ложбинке между ягодицами. После подготовки прошлой ночью принять нужную позу было несложно. Я осторожно ощупал себя — не порвалось ли чего? К счастью, кроме ощущения жара и припухлости, все было в порядке.
Проталкивать пальцы в распухшее отверстие было, честно говоря, мучительно. Ублюдок. Интересно, он вообще знает, что после такого нужна чистка?
А когда из насильно раздвинутого прохода начала вытекать густая сперма, мне вспомнился и другой его бред.
‘Но в твоём случае беспокоиться о беременности не придётся’.
По коже пробежали мурашки. Я непроизвольно резко выдернул пальцы и сжал дрожащую руку в кулак. Но это не помогло успокоиться. Я прижал ладонь к низу живота и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять внезапно накатившую панику. Внутри все сжалось от страха, но я заставил себя не думать об этом, крепко зажмурился и снова открыл глаза.
Тихо произнесенные слова действительно помогли немного успокоить бешено колотящееся сердце. Каким бы доминантным альфой ни был Джу Дохва, у него не было способности оплодотворить того, кто еще не проявился. Будь это возможно, он бы не говорил об этом с такой уверенностью.
Да... так что все было в порядке. Пока что.
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма