Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 77
Момент, когда Мин Югон открыл мне свои истинные чувства, стал одним из самых потрясающих в моей жизни.
Переполнявшие его эмоции, казалось, стали для него непосильной ношей и теперь плескались в глазах Мин Югона. Влажные от слез, они казались хрупкими и светились неестественной прозрачностью. Его заплаканное лицо исказилось: он совершенно не мог совладать с собой, и эта беспомощность была видна невооруженным глазом.
Но больше всего врезался в память тот взгляд, которым он смотрел на меня.
Никакие слова не смогли бы в полной мере описать тот трепет, что читался в глазах Мин Югона, и от этого мне стало даже немного страшно.
В этих глазах, отражавших совершенно иное чувство, нежели то, к которому я привык за долгое время, сердце открылось куда яснее, чем через слова. Впервые взгляд Мин Югона показался мне чужим. Стоило мне отреагировать, как свет в его глазах мгновенно погас.
Я медленно закрыл и снова открыл глаза. Призрак того дня, маячивший перед внутренним взором, рассеялся, и я наконец четко увидел перед собой Сону Сона.
Словно Ли Шин, только начинающий учить слова, я мысленно повторял фразу Сону Сона. Ту самую, что рефлекторно заставила вспомнить о признании Мин Югона.
Между мной и Сону Соном повисла удушающая тишина. Казалось, пауза затянулась слишком надолго. Я попытался пошевелить губами, но не смог выдавить ни звука и снова замер. Непроницаемые черные глаза неотрывно следили за мной.
Как это было с Мин Югоном? Казалось, будто те бездонные эмоции передались мне, и к горлу подкатил ком.
Нет, для начала нужно точно понять, что имел в виду Сону Сон.
Я сделал короткий вдох, выдохнул и спросил:
— Что вы имели в виду под этими словами?
Сону Сон ответил так, словно только этого и ждал:
Он немного ослабил хватку на моем запястье, но руку не отпустил.
— Со Сухо, вы не выходите у меня из головы.
— Когда вы выглядите плохо, как сегодня, я хочу знать, что болит и что случилось... А когда кажется, что вы себя не бережете, я злюсь.
Я ошеломленно уставился на Сону Сона. В его взгляде не было и тени колебаний.
— ...Поэтому я и позволил себе лишнее. Прошу прощения.
Сону Сон — не тот человек, который бросает слова на ветер. Однако, похоже, он не вкладывал в них тот смысл, который мог бы ошибочно привидеться собеседнику. Несмотря на серьезность, в нем не чувствовалось ни напряжения, ни трепета.
Неужели многие обладают талантом говорить так, что сбивают людей с толку? В голове мелькнул образ Ё Вонджина, но я тут же его отбросил. И все же признание в том, что он интересуется мной как человеком, прозвучало странно, как ни крути.
Приведя мысли в порядок, я кивнул.
— На самом деле, я прекрасно знаю, что вы, полковник, беспокоитесь обо мне.
Сону Сон молча смотрел на меня.
— Спасибо за то, что заботитесь обо мне во многих отношениях.
Он был тем, кто продолжал присматривать за мной, даже когда казалось, что за мной следят, и тем, кто мгновенно примчался, когда я повредил лодыжку. Даже при наличии человеческой симпатии, поступать так, как Сону Сон, непросто.
А я в порыве эмоций возвел стену между нами.
— Кажется, я тоже только что ответил слишком резко, — я извинился со всей искренностью, но реакция Сону Сона оказалась неоднозначной.
То ли скепсис, то ли усталость. Трудно было назвать его вид подходящим для текущей ситуации.
Глаза Сону Сона, стоявшего неподвижно, словно статуя, медленно опустились вниз.
Показалось, или я услышал слабый вздох?
Стоило мне позвать его с недоумением в голосе, как ответ последовал незамедлительно. Он мягко отпустил мое запястье. Потирая кончиками пальцев кожу, еще хранящую тепло Сону Сона, я осторожно спросил, опасаясь, что мои извинения пришлись некстати:
— Я совершил какую-то ошибку?..
— Нет, — тут же отрезал Сону Сон. — Просто теперь мне кажется, я понимаю. Почему капитан так открыто это демонстрировал.
— Вы действительно не понимаете или только делаете вид, что не понимаете?
Мне жаль его, задающего этот вопрос и серьезно глядящего мне в глаза, но мне самому хотелось спросить:
Разве не нужно говорить понятнее, чтобы тебя поняли?
Сону Сон, который, как я думал, еще в полдень вернулся в свой отряд, пришел в лабораторию, потому что беспокоился обо мне — с самого утра я выглядел сам не свой. Когда я покачал головой, уверяя, что в порядке, он не стал допытываться и молча ушел. В этом поступке читалась его забота.
Проводив Сону Сона, я вернулся в наблюдательную комнату блока А. Ли Шин лежал на кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок.
Нижняя губа была выпячена — он явно пребывал в скверном расположении духа.
«Вы не думаете, что это попытка усыпить бдительность?»
Когда перед уходом Сону Сона речь зашла об Ли Шине, реакция полковника была довольно холодной.
«Если бы он был настолько глуп, каким вам кажется, он бы не выжил на поверхности так долго. Не доверяйте ему слишком сильно».
Не то чтобы я сам об этом не думал. И все же...
Нахмурившись, я некоторое время наблюдал за Ли Шином, а затем медленно подошел к защитному барьеру. Ли Шин, словно зверь с обостренными чувствами, тут же ощутил мое присутствие, приподнялся и уставился на меня.
— Сухо? — Спрыгнув с кровати, Ли Шин направился в мою сторону и склонил голову набок. Ему показалось странным, что я не зашел сразу внутрь.
Я смотрел на Ли Шина сквозь прозрачный барьер.
Он глядел на меня, широко раскрыв глаза. После недолгой заминки я спросил:
— Там, где ты жил... у тебя была семья?
Теперь, когда он более-менее научился говорить, он сможет ответить.
Я все гадал, что же было причиной той тревоги и ярости, которыми он был переполнен, когда его впервые притащили сюда. Сону Сон говорил, что других выживших не нашли, но ведь могли быть и те, кого просто не заметили?
Выражение лица Ли Шина стало озадаченным. Я тихо добавил:
— Не обязательно семья, просто кто-то важный для тебя.
— М-м-м… — Ли Шин подвигал глазами, пожевал губы, и только спустя долгое время ответил:
— Угу. Семья есть, — он моргнул и кивнул. — Но теперь нет.
Я замолчал, глядя на Ли Шина, который ответил без тени грусти.
Похоже, последним членом семьи, с которым он выживал до самого конца, была его старшая сестра. У него нет понятия о датах, так что он, вероятно, не знает, когда именно она умерла.
— Нуна защищала Ли Шина. Поэтому упала вместо меня.
Ли Шин, чьи глаза слегка затуманились, словно он ворошил воспоминания, обернулся ко мне.
Я не мог честно ответить, что на мгновение усомнился: вдруг у него есть причина вернуться на поверхность, и ради побега он задумал разрушить мою бдительность?
Поколебавшись, я развернулся и шагнул вперед.
Стоило мне войти в пространство, где находился Ли Шин, как ко мне, лениво переступая, приблизилась высокая полуобнаженная фигура. Слегка наклонив голову и принюхиваясь, Ли Шин уткнулся носом мне в шею и, не отрываясь от кожи, пробормотал:
Сделав вид, что не услышал, я обнял широкую спину Ли Шина обеими руками. Я почувствовал, как он вздрогнул и застыл.
— Потому что заставил вспомнить плохое.
Постояв спокойно, лишь дыша, он обнял меня в ответ. Толстые, мощные руки сжали мои плечи и спину. Он явно контролировал силу, так что дыхание мне не перекрыло.
— Мне не грустно, — отчетливо произнес Ли Шин. — Если грустно, нуна злится.
Ли Шин рассказал, насколько страшной была нуна в гневе. Она могла подвесить его на дереве или закопать в песок с головой. Слушая жуткие истории о том, как он едва не погибал от ее рук, я в изумлении разомкнул объятия.
...Я даже усомнился в своем слухе, когда он сказал, что в особо тяжелых случаях она швыряла его прямо к чудовищам.
Чем больше я слушал, тем яснее понимал: эта «нуна», как и Ли Шин, не отличалась красноречием, но была существом с превосходными физическими способностями.
К моему удивлению, он рассказал, что они часто ловили монстров и использовали их как пищу. Мол, с одинокими и не особо умными тварями они вдвоем вполне справлялись.
Ладно. Как бы она ни злилась, вряд ли она бросала брата монстру просто так, без задней мысли.
— Невкусно, — с серьезным лицом Ли Шин описал вкус мяса монстра. Словно желая перебить даже само воспоминание об этом вкусе, он поспешно достал конфету и сунул её в рот.
Утолять голод монстрами — это то, о чем даже люди в этом исследовательском центре никогда не помышляли. Неизвестно, какие побочные эффекты могут возникнуть после поедания плоти чудовища, поэтому для подтверждения безопасности потребовались бы эксперименты на живых людях. Но никто не согласился бы пойти на такой риск.
Если только не возникнут проблемы с агропромышленным комплексом на корабле или не появится особая причина, по которой необходимо есть монстров, исследования в области их употребления в пищу даже не начнутся.
Однако мысль о том, что потребление мяса монстров могло оказать особое влияние на организмы брата и сестры, заставила меня перебирать пальцами планшет для записей, спрятанный за пазухой. Даже если я запишу это, докладывать о сегодняшнем разговоре я не собирался.
Ведь тогда целью содержания Ли Шина в этой лаборатории может стать вовсе не защита.