Испачканные простыни
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 54
Если бы тот просто взял его за руку, Хэган бы её отдёрнул. Держаться за руки мужчине с мужчиной, когда вы не на футбольном поле и ситуация того не требует, было неловко. Во всяком случае, в том мире, где до сих пор жил Хэган.
Тэхён, лёжа на боку, взял левую руку Хэгана и положил на тыльную сторону своей правой руки. От соприкосновения кожи разной температуры кончики его пальцев дрогнули. Хэган никогда не задумывался об этом, но на самом деле поводов коснуться чужой руки выпадает куда больше, чем кажется. Даже во время матча, уходя на замену, они ударяли друг друга по ладоням. Прежде ему никогда не доводилось так осознанно ощущать собственную руку, которая обычно была лишь инструментом для достижения цели, как столовые приборы во время еды.
Под его ладонью пальцы Тэхёна принялись поочерёдно двигаться, словно играя на пианино. Это казалось намеренным действием. Словно он демонстрировал диапазон их движений.
— Если смотреть так, они хорошо двигаются.
Хэган не понял, к чему это было сказано. Тэхён перевернул руку, и теперь их ладони соприкасались. Рука Тэхёна была чуть больше, поэтому, когда он, сжимая и разжимая пальцы, обхватывал кисть Хэгана, казалось, что он полностью обхватывает его руку.
— И если вот так дотрагиваться, тоже нет никаких проблем.
Хэган перевёл взгляд с их рук на лицо Тэхёна. У него возникло предчувствие, что тот не просто так избегает его взгляда и собирается начать трудный разговор. Голос Тэхёна не дрожал, речь не сбивалась, но было именно такое ощущение.
— Но с определённого момента, когда я был в больнице, мне стало трудно вот так двигать руками.
Что Хэган тогда подумал, когда Тэхён сказал, что раньше был врачом? Кажется, не придал этому особого значения. Наверное, решил, что тот легко бросил медицину, ведь у него и без этого было много других возможностей. Хэган и представить не мог, что за этим решением стояли какие-то трудности. Может, поэтому слова Тэхёна, произнесённые спокойно и в то же время с ноткой печали, стали для него таким потрясением.
— Руки просто замирали, будто я забыл, как ими двигать. Функциональных проблем с рукой не было. Скорее, это была психологическая проблема.
— Это явление, которое иногда случается со спортсменам, которые сильно нервничают перед матчем. Это называется «ипс». Тревожное расстройство, проявляющееся в виде мышечного напряжения.
Хэган впервые слышал это слово, но само явление было ему знакомо. Он и сам через это проходил. Психологические проблемы, ведущие к падению результатов. Сужение поля зрения, неудачные пасы, долгие сомнения перед ударом. Пресса тогда писала, что Хэган «попал в полосу неудач».
Сейчас, оглядываясь назад, он понимал, что больше всего его тогда мучил страх. А что, если это не временное явление? Что, если его способности всегда были на этом уровне, а до сих пор ему просто слишком везло, и теперь всё вскрылось? Если так подумать, то людей, которые поливали его грязью в интернете, можно было даже понять. Возможно, у них просто был намётанный глаз, и они заранее разглядели его бездарность.
Негативные мысли цеплялись одна за другую. Футбол всегда был для Хэгана убежищем, и, когда проблемы начались в самом футболе, он даже не знал, куда ему бежать. Он попытался отвлечься и зашёл в свою любимую когда-то игру, но тут же наткнулся на чей-то ник, в котором его имя было перемешано с оскорблениями. Он ещё долго сидел, тупо глядя в монитор.
Он словно увяз в болоте. Чем отчаяннее он барахтался, пытаясь выбраться, тем глубже его засасывало. И действительно, ему потребовалось много времени, чтобы выйти из того кризиса.
Хэган не знал, что и у Тэхёна в жизни были такие же дни отчаяния. Он понимал, какую безысходность тот мог чувствовать в тот период, и от этого ещё сильнее терял дар речи.
— Тем не менее, я мог это в какой-то степени контролировать. Я всё равно ещё не был на том уровне, чтобы руководить операциями… А ассистировать получалось без проблем. Я думал, что если буду готовиться ещё усерднее, то всё наладится. И при этом перепробовал все возможные способы это исправить. Особого эффекта не ощущал, но очень старался. А потом однажды ночью я сидел в общежитии для ординаторов, смотрел на свои руки и думал, почему всё так вышло…
Тэхён замолчал. Глядя на свои руки, он впервые показался по-настоящему страдающим. Несколько раз глубоко вздохнув, он продолжил:
— Я вспомнил день, когда в отделение неотложной помощи привезли маленького ребёнка.
Хэган вспомнил, что после первого матча сезона Тэхён привёл с собой корейскую семью. Возможно, из-за сложившегося о нём впечатления, Хэган думал, что тот умеет ладить с детьми, и удивился, когда Тэхён лишь наблюдал за ребёнком со стороны.
— Это был случай, когда ребёнок внезапно потерял сознание во время прогулки с родителями. Я посмотрел его карту — оказалось, у него с рождения были проблемы с сердцем. Он с самого раннего детства наблюдался в моей больнице, поэтому его привезли сразу же, как только он упал.
Тэхён медленно моргнул, словно заново переживая те события, и закончил свой рассказ.
— В итоге всё обошлось. К счастью, в тот день дежурил профессор из детской неотложной помощи, так что ему сразу оказали всю необходимую помощь. Ребёнок быстро пошёл на поправку. Но…
Впервые с начала разговора он улыбнулся. Это была такая горькая улыбка, что невольно подумалось: «Уж лучше бы он совсем не улыбался».
— … Я так и не пришёл в себя. Дело в том, что, как только я увидел того ребёнка, я сразу вспомнил своего брата.
— У моего младшего брата в том же возрасте тоже болело сердце. Он тоже однажды упал без сознания, когда мы играли на улице. …Видимо, это стало для меня травмой.
Хэган никогда не представлял себе Тэхёна в белом халате, но ему без труда удалось вообразить картину, которую тот описывал. Сцена, которая хотя бы раз появляется в любой медицинской дораме. Бессильно болтающиеся ноги ребёнка, лежащего без сознания на каталке скорой помощи; медики, что-то громко кричащие, пока катят её по коридору; рыдающие родители в растрёпанной одежде, бегущие следом.
А посреди всего этого — бледный Тэхён, застывший на месте.
— На самом деле, я знал о своей травме. Я думал, что, став врачом, преодолел её. Но именно в тот момент я понял, что это не так. Я не преодолел травму, а просто жил, делая вид, что ничего не помню.
Они уже давно выключили свет в машине, чтобы смотреть на небо. Сквозь привычную темноту Хэган чувствовал на себе взгляд Тэхёна. Спокойный и тёплый — трудно было поверить, что так может смотреть человек, только что рассказавший о своей травме.
— В этом плане вы, Хэган, гораздо смелее. Вы признаёте наличие травмы и постоянно помните о ней.
Хэган начал смутно догадываться, почему Тэхён поделился с ним своей историей.
— Травма — это память, оставленная эмоциями. И то, что в похожих ситуациях вы вспоминаете о ней, — это способ, который ваш мозг придумал, чтобы защитить вас.
— Главное — не забывать. И тогда однажды появится новое, более сильное воспоминание, которое перекроет этот след.
У Хэгана защипало в носу[1]. Он не был в воде и не ел ничего острого. Лишь спустя мгновение он понял, что это было давно забытое чувство. Это был тот самый предвестник слёз, что подступали прежде, чем он успевал их осознать. Так было, когда он падал на асфальт, после того, как державший его велосипед папа, вдруг отпускал руки; или когда он прибегал к маме после кошмара, утыкался в её объятия.
После похорон родителей Хэган не плакал. Он не помнил, когда и при каких обстоятельствах это услышал, но точно знал, что отец когда-то сказал ему: «Не плачь, Хэган-а». В моменты, когда хотелось умереть, он вспоминал эти слова. Представлял, как отец, чей образ уже почти стёрся из памяти, стоит перед ним, гладит по голове и говорит это.
Эти слова стали для него завещанием. Советом, который ребёнок, оставшийся без родителей, должен был постоянно себе повторять. И стоило ему мысленно произнести их, как слёзы высыхали.
Как и сказал Тэхён, тело помнит эмоции. От одного лишь воспоминания о временах, когда он мог без колебаний разрыдаться, к горлу подкатил тяжёлый ком. Боясь, что и вправду вот-вот расплачется, он торопливо опустил глаза.
Пока Тэхён говорил, его рука оставалась неподвижной, и теперь их ладони были слегка соединены. Хэган поднял руку. Он увидел ладонь Тэхёна. Рядом с полукруглой линией, пересекающей ладонь между большим и указательным пальцами, виднелась красная черта. Поколебавшись, он коснулся её пальцем. Кожа вокруг, как это бывает с заживающими ранами, была немного припухшей и плотной. Он провёл по ней расслабленным кончиком пальца.
Ответ последовал незамедлительно, но Хэган не мог ни поверить ему, ни убрать руку. Он замер, словно неумелый лекарь, который, не зная, как лечить, вдруг схватил пациента за руку. Чувствуя, что нужно сказать хоть что-то, он с трудом выдавил:
Кожаные сиденья можно починить, если заплатить, но как исправить это, он не имел ни малейшего понятия. Он слышал, что существуют операции по удалению шрамов… Интересно, этот шрам тоже можно убрать хирургическим путём?
Тэхён, не замечая его серьёзных раздумий, был совершенно безмятежен.
— Да, наверное, — он говорил о своей ране так, будто она его совсем не касалась и при этом улыбался, не обращая внимания на недоумение Хэгана.
Тэхён вдруг поднял их сцепленные руки в воздух, смущая Хэгана, и неожиданно спросил:
— А вот так, по-моему, выглядит даже круто, нет?
Свет из-за окна падал на его поднятую руку. Жёлтый и белый лунный свет залил ладонь. Множество линий, похожих на стебли, стали отчётливо видны. Под ярким светом шрам уже не выглядел чем-то чужеродным. Он притаился, скромно подражая другим линиям, что были на ладони с рождения.
Тэхён повернул голову к Хэгану и улыбнулся.
— Словно у меня теперь две линии жизни, правда?
[1] Фраза «защипало в носу» является смысловой адаптацией корейской идиомы 코끝이맵다 (романизация: kokkeuchi maepda), что дословно переводится как «кончик носа — острый» или «жгучий».
В корейской литературе и разговорной речи это выражение используется для описания характерного физического ощущения, которое возникает в носу непосредственно перед тем, как человек готов заплакать от переполняющих его эмоций — сильной грусти, ностальгии или оттого, что он глубоко тронут. Это очень точный и образный сигнал подступающих слёз, которые персонаж часто пытается сдержать.