Провести черту
Сайд-стори 1. Глава 8
Хейвен окинул взглядом стол, заваленный горой одноразовых стаканчиков и хаотично разбросанными документами, и поднял голову. Был ранний полдень и обеденное время только что миновало. Все телеканалы транслировали речь премьер-министра.
Вид отца, стоявшего на трибуне, был до боли знакомым. Хейвен видел эту сцену столько раз, что в ней не было уже ничего нового. Куда больше ему хотелось, чтобы камера развернулась и показала Хиона, который наверняка стоит где-то там, среди охраны. Но стоило об этом подумать, как он тут же представил, что не он один, а какие-нибудь другие ублюдки увидят лицо Хиона и неровен час в него влюбятся.
Именно по этой причине Хейвен поначалу был против, когда Хион решил пойти на службу в охрану правительства. Он не хотел, чтобы Хион где-либо появлялся. И хотя Ян старался избегать ненужного внимания, премьер-министр страны по определению часто появлялся на экране, и это внимание могло легко переключиться на внешность Хиона, стоявшего позади него.
До сих пор ничего подобного не случалось, но кто мог гарантировать, что так будет и впредь? Речь закончилась, экстренный выпуск новостей сменился рекламой. Хейвен оторвал взгляд от экрана и принялся разбирать бумаги на столе.
Скоро Хион вернется с работы, и Хейвен хотел хотя бы немного прибраться в гостиной. Он знал, что как только увидит его лицо, то одновременно разозлится и захочет заняться сексом, а в таком беспорядке они, очевидно, не доберутся даже до спальни.
Хейвен сел на диван и провел рукой по подушке. Похоже, прошлой ночью Хион работал не в кабинете, а здесь, в гостиной, потому что плед был небрежно брошен на диване. Хейвен поднес к лицу мягкий бежевый плед и уловил едва заметный аромат Хиона. И хотя на душе было тоскливо и душно, один лишь его аромат прояснил сознание, и вместе с ним, само собой, проснулось и желание.
С легкой улыбкой Хейвен отложил плед и уже собирался продолжить уборку, как его взгляд зацепился за стаканчик. И в этот момент, когда в голове промелькнул смутный вопрос, раздался голос диктора:
Выпуск ведь только что закончился. Но в эфир снова ворвался голос диктора. Хейвена пронзило дурное предчувствие, и он замер. На экране под застывшим лицом диктора, который, казалось, был застигнут врасплох и не успел подготовиться к эфиру, загорелся огромный заголовок:
[НАПАДЕНИЕ НА ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА ЯНА, ОХРАННИК ПОЛУЧИЛ ОГНЕСТРЕЛЬНОЕ РАНЕНИЕ]
В тот самый миг, когда его худшие опасения подтвердились, вся ярость, которую Хейвен так долго подавлял, захлестнула его, лишая рассудка.
[Сразу после окончания речи, когда премьер-министр Ян покидал здание и направлялся к автомобилю, на него было совершено покушение. Предположительно, стреляли участники митинга противников перемирия. После одной осечки нападавший был немедленно обезврежен командой охраны, однако в процессе один из телохранителей, мужчина тридцати лет, получил ранение и был доставлен в больницу. Подробности мы сообщим, как только они станут известны.]
На кадрах с места событий царил полный хаос. Люди в панике метались, пытаясь взять ситуацию под контроль. Было видно лишь, как с оглушительным воем сирены отъезжает карета скорой помощи. Хиона нигде не было видно, но интуиция Хейвена кричала об обратном.
Он тут же вскочил и рванул к выходу. Распахнув дверь, он нос к носу столкнулся с Лиамом, который как раз собирался войти. На лице Лиама была написана растерянность. Это означало, что дурное предчувствие Хейвена и на этот раз его не обмануло.
У дверей операционной вместо Хейвена стоял Лиам. Как только стало ясно, что пострадавший — Хион, Хейвен потерял способность здраво мыслить и не мог даже сесть за руль. Лиам с трудом усадил его на пассажирское сиденье, но Хейвен отправил его в больницу, а сам поехал прямо к отцу.
Явился он в убежище Яна не из сыновней заботы. Ему нужно было кое-что выяснить у человека, который подставил Хиона под удар.
— Господин премьер-министр сейчас…
Хейвен отстранил руку охранника, преграждавшего путь, и решительно открыл дверь. Ян уже покинул убежище и находился в своем рабочем кабинете. Сидя в кресле, он говорил по телефону и, увидев сына, попытался завершить разговор, но Хейвен оказался быстрее. Он вырвал трубку из его рук, прервал звонок и в упор посмотрел на него ледяным взглядом.
— Я молчал не потому, что ничего не знал.
Для Хейвена, чье внимание было обострено до предела, когда дело касалось Хиона, не составило никакого труда выяснить, что водитель машины, которого Хион в прошлый раз представил как начальника, на самом деле был человеком его отца.
Это был результат суровой выучки, которую Ян вбивал в него с детства, еще до того, как отправить в Хафрокс в качестве Мендера. Почти вся информация, что стекалась к Яну, так или иначе становилась известна и Хейвену. Разумеется, он знал и о том, что Ян был причастен к тому, что Хион с головой ушел в работу.
Ян посмотрел на сына и со смирением вздохнул. Похоже, его единственному отпрыску было совершенно наплевать, что на него самого только что покушались. Впрочем, иного он и не ждал.
— Так ты пришел сюда выяснять отношения?
Ян ожидал, что сын сейчас обрушит на него весь свой гнев, но тот отвечал так, будто отец не заслуживал даже этого. Причина, по которой он приехал сюда, а не в больницу, была не в простой злости.
Хейвен спрашивал не о Хионе. И по одному этому вопросу Ян понял, зачем сын вломился к нему.
Хейвен точно знал, на кого и как направить свой гнев. И если причиной этого гнева был он, Ян, то сын не собирался его щадить, будь он ему хоть трижды отцом. Сейчас же он пришел, чтобы получить этому точное подтверждение.
Хейвен взял протянутый Яном лист бумаги, пробежал глазами по содержимому и положил обратно на стол.
«Значит, дело не в этом», — Хейвен отбросил одну из версий. Но это не означало, что он простил Яна за то, что тот, пусть и с косвенным умыслом, отдалил от него Хиона..
— Не смейте его трогать. Второго раза не будет.
— А по-вашему, господин премьер-министр, это похоже на угрозу?
Действительно, в его голосе не было явной угрозы. Но и пропустить мимо ушей такое было нельзя.
— До сих пор я помогал вам в ваших делах не потому, что в нас течет одна кровь.
— А потому, что это было выгодно для моего будущего.
Между ними на мгновение повисла тишина, которую нарушил Хейвен. Он добавил бесстрастным тоном:
— Вы первым начали действовать в своих интересах, господин премьер-министр. Я лишь перенял эту вашу черту.
Речь шла о тех днях, когда он, еще ребенком, был отправлен в Хафрокс. Сказав это, Хейвен едва заметно усмехнулся, а лицо Яна окаменело. По иронии судьбы, именно в этот момент Ян в очередной раз убедился, что Хейвен идеально подходит на роль премьер-министра.
Хейвен сказал об этом не потому, что его до сих пор ранила детская обида на отца, бросившего его на чужбине. Нет, он говорил это, потому что знал, что Ян чувствует свою вину.
Ян осознавал свой долг перед сыном за то, что отправил его шпионом во вражеское государство. Тогда он был уверен в правильности своего решения, но, глядя на характер сына, выросшего без капли человеческого тепла, он начал сомневаться. Он сожалел о том, что их отношения нельзя было назвать нормальными отношениями отца и сына. И лишь недавно он признал, что фактически бросил своего ребенка.
Хейвен заметил это чувство в Яне и классифицировал его как слабость. И на вопрос «Ты мне угрожаешь?» он нанес удар именно по этому больному месту. Печально и горько, но это было одно из главных качеств, которыми должен обладать лидер нации.
— Если вы еще раз позволите своим личным чувствам затронуть то, что для меня важнее всего, господин премьер-министр, я начну действовать.
Получив нужные сведения, Хейвен вышел из кабинета. Ян устало выдохнул и перевел взгляд на бумаги на столе. Там были данные о том, живы ли люди, предположительно являвшиеся родителями Хиона.
Слова Хейвена о том, что он «начнет действовать», сулили Яну огромные потери. Еще до того, как его личность как сына премьера была раскрыта, Хейвен выполнял за него большую часть грязной работы, которую не мог делать сам Ян. Это были дела, которые никогда не должны были всплыть на поверхность, и поручить их можно было только сыну. Вот только Хейвен терпел все это не из сыновнего долга.
Только теперь Ян признал собственное противоречие. Когда ему было нужно, он использовал Хейвена как премьер-министр, а теперь пытался играть роль отца, сближаясь с Хионом. Их отношения как отца и сына давно были разорваны. Подержав бумаги еще мгновение, Ян в конце концов бросил их в мусорную корзину под столом.
Выйдя из кабинета, Хейвен прочел сообщение от Лиама и сел на заднее сиденье машины. Он посмотрел на свои побелевшие руки. Кончики пальцев мелко дрожали от невыносимого вихря эмоций.
Он уже знал, что в последнее время Хион часто общаться с Яном. И прекрасно понимал, что с характером Хиона тот делал это не для того, чтобы произвести впечатление на премьер-министра или получить выгоду по службе.
Более того, Хейвен хорошо знал и своего отца. Тот наверняка пытался выведать о Хионе как можно больше и в процессе узнал о его «родителях», которых у него не было.
Именно это Хейвен и хотел выяснить у Яна: успел ли тот рассказать Хиону о судьбе его родителей, которую с таким трудом раскопал.
Хейвен лучше кого-либо знал, насколько Хион выдающийся человек. Сильный физически и морально, он идеально подходил для службы в спецназе. Скорее всего, Хион получил пулю именно потому, что заранее просчитал нападение и попытался его предотвратить.
Но что, если… что, если с ничтожной долей вероятности новость о родителях всё-таки выбила его из колеи? И поэтому он не смог увернуться от пули, от которой в другой ситуации увернулся бы?
Если это так, то Хейвен никогда не простит собственного отца. Тот факт, что в его жилах течет половина крови Яна, не станет причиной для снисхождения.