<предыдущая глава || следующая глава>

Глава 21

— Иногда на занятиях я буду говорить по-корейски, но вы, Хэган, должны использовать только английский. Даже на простые вопросы отвечайте по-английски. И так нужно поступать, даже если станет совсем невмоготу и покажется, что мы друг друга не понимаем. Вам необходимо выработать привычку думать и говорить самостоятельно, пусть даже самыми короткими фразами. Если вы не будете говорить по-английски, я не буду вам отвечать.

Учительница английского, которую порекомендовал Тэхён, была ровесницей Хэгана. А может, немного старше. Хотя она не могла не заметить, что Хэган, скрестивший руки на груди и склонивший голову набок, витает где-то в облаках, выражение её лица ничуть не изменилось.

— Начинаем прямо сейчас. Так, вот.

Она пододвинула к Хэгану лист бумаги, с обеих сторон плотно исписанный английскими словами. Особенность заключалась в том, что рядом с каждым словом была прописана транскрипция. Пробежав глазами по словам, которые он читал вслух как «гоал», «прэктис», «рэфри», Хэган довольно быстро сообразил, что это список терминов, связанных с футболом.

— Насколько я поняла со слов господина Тэхёна, вам нужна помощь с разговорной речью для повседневной жизни. Я выбрала и принесла слова, которые чаще всего используются на поле, так что это вы должны выучить в первую очередь. На следующем занятии будет тест.

Это была не первая попытка Хэгана взяться за изучение языка. В юности, когда его выбрали в качестве стипендиата для стажировки в Германии, он недолго посещал языковые курсы, предоставленные клубом. Система была устроена так, что занятия языком не освобождали от тренировок, а шли параллельно с ними.

После целого дня беготни с мячом сидеть в тихом классе было пыткой. Глаза слипались от усталости, и сосредоточиться было невозможно. Это был сложный период, когда даже простая адаптация к новой обстановке давалась с трудом. Домашние задания, которые должны были помочь с подготовкой и повторением, постепенно накапливались, пока не достигли той точки, когда разгрести их стало уже невозможно.

К счастью, остальные семеро стажёров, приехавших с Хэганом, были в точно такой же ситуации. В итоге все они, может, и научились немного играть в футбол, но из немецкого привезли домой лишь несколько слов, которые можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Поэтому сейчас, глядя на бесчисленное множество слов перед собой, Хэган думал только об одном: «Кажется, не выйдет». К счастью, он был из тех, кто не стеснялся прямо говорить «не могу», если действительно чего-то не мог.

— Я вряд ли смогу всё это выучить.

Он даже отодвинул от себя лист, подкрепляя свои слова действием, но женщина и ухом не повела. Похоже, игнорировать ученика, который начинает упрямиться с первого же занятия, было её собственным методом преподавания.

— Вы же сказали, что следующее занятие через два дня. Как я должен всё это выучить к тому времени? Мне и одно слово в день запомнить трудно. Я глупее, чем кажусь.

И на этот раз она сделала вид, что не слышит. Она не просто не отвечала, она даже не смотрела в его сторону. Словно перед ней никого и ничего не было. У Хэгана от ощущения, будто он разговаривает со стеной, нахмурились брови, и тут из его уст вырвался стон. До него с опозданием дошёл смысл слов, которые он пропустил мимо ушей, витая в облаках.

«И так нужно поступать, даже если станет совсем невмоготу и покажется, что мы друг друга не понимаем. Вам необходимо выработать привычку думать и говорить самостоятельно, пусть даже самыми короткими фразами. Если вы не будете говорить по-английски, я не буду вам отвечать».

Она просто следовала своему же правилу. Проблема была в том, что Хэган не мог выдавить из себя ни слова. Весь его английский для общения до этого момента сводился к «yes» и «no». В остальном он обходился кивками и жестами, пытаясь угадать, что от него хотят.

Поэтому сейчас, когда ему нужно было составить предложение из слов, которые он даже толком не знал, в голове стало совершенно пусто. Он ведь не знал даже слова, означающего «всё».

На растерянного Хэгана метнулся короткий взгляд. В надежде, что она сжалится, он скрестил руки в знак «Х», но это не помогло. Её взгляд прошёл сквозь него.

— В таком случае, я буду считать, что вы согласны, и перейду к сегодняшней теме.

Казалось, его тираду на корейском она и вовсе не приняла во внимание. Проблема была в том, что, судя по всему, так будет и дальше. Пока его английский не станет лучше, он не сможет даже выразить свой отказ, а значит, ему придётся соглашаться на любое домашнее задание. Предчувствуя мрачное будущее, Хэган провёл рукой по лицу.

— Пиздец…

— Как вы познакомились с Ли Тэхёном?

Учительница, собиравшая учебные материалы, наконец-то посмотрела на Хэгана. Впервые за целых полтора часа она отреагировала на его корейскую речь. Внутренне поражаясь её упорству, Хэган ждал ответа. Этот вопрос мучил его с того самого момента, как Тэхён с готовностью предложил их познакомить, и только сейчас, после окончания урока, он смог задать этот вопрос.

— Сложно сказать. Мы всего лишь раз пересеклись на вечеринке, так что это трудно назвать знакомством.

Ответ был неожиданным. И он не утолил его любопытства. Хэган поднялся вслед за учительницей. Он пошёл за ней, когда она отошла от кухонного стола, только что служившего ему партой, и настойчиво спросил:

— Тогда почему вы согласились?

— Потому что я аспирантка, у которой нет времени, но нужны деньги? — Он было подумал, что это и есть вся причина, но она, немного поразмыслив, коротко добавила: — И ещё потому, что раз это организует господин Тэхён, то, скорее всего, предложение стоящее.

Только что она сказала, что они едва знакомы, но доверие, похоже, уже было безграничным. Ответ должен был принести облегчение, но вместо этого на душе стало ещё тяжелее.

— Вы же сказали, что видели его всего раз. На чём основано ваше доверие?

Учительница шла по коридору, не обращая внимания на то, что Хэган следует за ней по пятам с расспросами, но тут впервые обернулась. Она, казалось, была удивлена, что ученик, весь урок хранивший обет молчания, вдруг проявил такой исследовательский интерес к личности Тэхёна, но Хэгану было всё равно и он упрямо ждал ответа.

Ещё бы, ведь он и сам слишком много об этом думал. Голова уже просто раскалывалась. Всё началось позапрошлой ночью. Принимая душ перед сном, он заметил, что ранка на губе, которую обработал Тэхён, зажила. На этом всё должно было и закончиться, но мысли о Тэхёне не отпускали его и после того, как он лёг в постель. То, как он неожиданно обработал рану, его странно подавленное лицо, и даже вопрос, который Хэган задал ему, словно околдованный.

«…А как бы вы поступили на моём месте?»

«На вашем месте я бы сделал так, чтобы они поняли, что я за человек».

Изумлённому Хэгану Тэхён тогда всё объяснил.

Тэхён предложил начать с самого простого — выучить английский. Тогда, по его словам, станет проще общаться с товарищами по команде, проявить себя перед тренером и доказать всё болельщикам. И в его словах было столько уверенности, что Хэган, сам того не осознавая, кивнул.

Тогда он этого не осознал, но сейчас, оглядываясь назад, всё казалось невероятно странным. Он знал Тэхёна всего три недели. Но как так вышло, что он уже ездил в его машине, бывал у него дома и даже просил у него жизненного совета? Всё это были поступки, на которые он никогда бы не пошёл, живи он как прежде.

Мысли цеплялись одна за другую. Кровать для Хэгана всегда была местом отдыха, а не размышлений. Даже когда он, пытаясь отогнать навязчивые думы, задал себе простой вопрос «Что бы съесть завтра?», ответом всплыло название бранч-кафе, которое посоветовал Тэхён. В итоге он просто отдубасил ни в чём не повинную подушку. «Как же бесит. Не знаю почему, но просто чертовски бесит».

Так, сходя с ума, он провёл две ночи. Сегодня утром даже Минсон вздрогнул, увидев его тёмные круги под глазами.

С завтрашнего дня его дисквалификация заканчивается, и он снова возвращается к тренировкам. Чтобы на футбольном поле быть в своей обычной форме, Хэгану необходимо было как-то решить эту проблему. Именно поэтому он прицепился к учительнице, которая уже собиралась уходить после занятия, и так назойливо её донимал. В конце концов, она всяко умнее его, а значит, должна знать ответ. Почему Тэхён обладает такой способностью, что заставляет людей ему доверять?

— Ну? Должна же быть какая-то причина.

Со стороны это могло выглядеть как сцена между бандитом, выбивающим долг, и запуганным должником, но для этого бандит был слишком отчаявшимся, а должник — слишком равнодушным. Должница, поправив очки, даже позволила себе встречный вопрос:

— Вы не доверяете Тэхёну?

Хэган замолчал, словно его ударили под дых. Учительница мельком взглянула на него и отвела глаза. Вид у неё был такой, будто она этого и ожидала.

— Я, конечно, не знаю, что между вами произошло, но мне кажется, этот вопрос вам стоит задать самому Тэхёну, а не мне.

Выражение её лица будто говорило: «Не задавайте глупых вопросов, а лучше идите учить слова». И всё же, видя растерянно застывшего Хэгана, она, нажимая кнопку лифта, бросила ему, словно подаяние:

— Можете считать, что здесь, в корейском сообществе, нет никого, кто не знал бы Тэхёна. Если не доверять такому человеку, то кому тогда вообще доверять?

Раздался сигнал, оповещающий о прибытии лифта.

— О, госпожа Ынчжон. Уже уходите?

Твою мать, опять этот Ли Тэхён. Не имея подушки, которую можно было бы отдубасить, Хэган обхватил голову руками.

<предыдущая глава || следующая глава>