Жуки в янтаре
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 28
– Так что не нужно объяснять, – голос, в котором явно слышалась усталость, заставил Честера тут же замолчать. – Ладно, теперь я могу пойти домой? Голова просто раскалывается.
Видимо, не зря Исайя всё это время держался за голову и изображал страдание – Честер на удивление легко согласился. Хотя было очевидно, что частично он просто хотел сгладить неловкость после своей же оговорки.
– Мэнни! – Честер окликнул Мэнни, который пил немного поодаль, и, сделав вид, что проявляет великодушие, сказал: – Он хочет домой. Отвези его.
Хотя, конечно, Мэнни тоже был уже изрядно пьян и не мог вести машину, так что всё свелось к тому, что он вызвал такси и посадил туда Исайю.
– Вот, воспользуйся этой картой. И больше не ставь телефон в беззвучный режим, – Мэнни дал последние наставления Исайе и закрыл дверь такси.
После всего случившегося было просто ужасно возвращаться в дом с тем проклятым трупом. Хотелось поехать к Брану, но адреса он не знал. В итоге Исайе пришлось направиться по адресу, который назвал Мэнни, – в свою квартиру.
Как только Исайя вошёл внутрь, он сделал всё возможное, чтобы не смотреть на тело в прихожей, и сразу прошёл в спальню. Бросился на кровать, но тут же застонал сквозь зубы: пистолет, оставленный в заднем кармане, больно впился в бок. Вытащив его и швырнув на пол, он снова упал на кровать.
У него было отвратительное настроение. Когда он закрывал глаза, в голове невольно всплывали события в саду. Он не мог забыть, как Гилман, который ругался и вёл себя агрессивно, внезапно обмяк и упал, и его лицо с широко открытыми глазами, устремлёнными в пустоту.
Началось с Гилмана, но в конце остался Бран. Его спокойные движения, когда он, обняв за плечи, направил дуло пистолета в грудь Гилмана, его холодный взгляд, скользящий по телу, лежащему на земле. И потом…
Его выражение лица, когда он протянул руку.
Больше не было сил терпеть. Исайя встал с кровати и направился в ванную комнату. Может, душ немного улучшит самочувствие.
Но, увидев своё отражение в зеркале, он почувствовал себя ещё хуже, теперь по другой причине. Всё казалось таким неестественным. Цвет кожи, рост, телосложение, черты лица – всё выглядело чужим.
Его глаза в зеркале пристально смотрели на него. Зрачки были неестественно большими, чёрными. Внезапно он вспомнил последний кадр из видео, которое показывал Честер. Глаза Исайи Коула, спокойно смотрящие в объектив камеры наблюдения. Глаза, которые были настолько ясными и красивыми, что трудно было поверить, что этот человек только что убил троих.
Точно такие же, как сейчас в отражении.
Он провёл в ванной не так уж много времени, но внезапно у него закружилась голова, и перед глазами поплыло. Исайя повернул рычаг душа вправо. Вскоре из лейки хлынула холодная вода. Он направил усилившийся поток воды на зеркало, смывая с его поверхности капли и разводы.
Даже после душа самочувствие не улучшилось. Исайя, лишь наполовину высушив мокрые волосы, рухнул на кровать.
Может, холодная вода всё же немного освежила его голову? Теперь, закрывая глаза, он больше не видел лицо Гилмана. Вместо этого думал только о Бране. О том, как он непринуждённо достал пистолет, приставил его к груди и выстрелил, о его бесстрастном лице, когда он смотрел на труп своего подчинённого.
Он прекрасно знал, что тот был мафиози. Бран уже направлял на него ствол пистолета, требовал стрелять в квартире в центре города, где не было никакой звукоизоляции. В отличие от изящной манеры речи, действия его были жестокими – он явно был человеком, которому естественнее отдавать приказы, чем просить.
"Знал ли он, какое у него было выражение лица, когда он протянул мне руку? Мужчина, который только что с ледяным взглядом смотрел на труп, в одно мгновение стал таким ласковым. Он позвал меня по имени – голос был мягче, чем обычно, словно он пытался успокоить не меня, а самого себя. Я должен был бояться. Мужчина, который так легко меняет выражение лица, будто переворачивает ладонь, должен был внушать мне ужас. Но этого не произошло. Напротив, я был рад. Этот человек только что убил человека у меня на глазах. Хладнокровно и безжалостно, убил даже собственного подчинённого. И всё же... он был так нежен только со мной. Это радовало. Это вселяло облегчение. И именно это пугало меня. Я понял, что со мной что-то не так. Будь я Исайей Коулом или Исайей Диасом – это не меняет сути. Я ненормальный. Наверное, поэтому я и веду себя так неестественно, чувствую то, что не должен чувствовать. Как настоящий психопат".
Но он не собирался рассказывать Брану об этих своих ненормальных чувствах. В конце концов, Брану нужен был Исайя Коул – его полезный союзник, который может помочь. Даже если Бран испытывал к нему симпатию, она, несомненно, была направлена на Исайю Коула. Бесполезный Исайя Диас должен был просто исчезнуть.
Поэтому он не хотел выходить за рамки. Не хотел проявлять жадность. Просто… просто хотел поскорее снова стать Исайей Коулом. Хотел быть полезным Брану. Вот и всё…
Пока он размышлял, на него накатила сонливость. Исайя даже не заметил, как погрузился в глубокий сон.
Во сне он снова стал ребёнком. Трудно было сказать, сколько ему было лет. Он мог лишь догадываться по обуви, которую носил. Блестящие лакированные туфли. На пряжках были роскошные украшения – такие дорогие вещи он носил только тогда, когда жил в том доме. Когда его фамилия была ещё Кливленд, когда приёмные родители считали его существование своим спасением.
Маленький Исайя был в саду. Он сидел на корточках под большим деревом и плакал. Внезапно что-то упало сверху. Может, дождь? Исайя поднял голову и посмотрел вверх. Небо было ясным. Совсем не таким, как лицо ребёнка, затуманенное печалью.
В тот момент что-то крупное и тяжелое снова капнуло, прямо на лоб мальчика. Он провел по нему рукой, пытаясь стереть, и увидел на пальцах липкую золотистую жидкость. Тогда он еще не знал, что это была смола сосны, к которой он прислонился. Он подумал, что это мёд. Она была такой же светло-золотистой, тягучей, и когда он лизнул ее, во рту разлился густой, насыщенный сладкий вкус.
Лишь тогда, оглядевшись, он заметил, что вокруг дерева, под которым он сидел, повсюду были капли мёда. Наполовину поражённый, наполовину восхищённый, он покачал головой: "Так вот, значит, как мёд падает с деревьев".
Прямо у его ног густая жидкость уже собралась в крошечную лужицу. Она была меньше его ладони, но этого хватило, чтобы привлечь насекомых. Опьяненные сладким ароматом, они без раздумий бросались в этот золотой мир. Липкая смола мгновенно цеплялась за их тонкие лапки, и лишь когда было слишком поздно, они осознавали, что выбраться обратно невозможно. Они беспомощно барахтались, но поток новых жертв не прекращался.
Мальчику стало жалко одно из насекомых, отчаянно бившееся за жизнь, и он опустил в лужицу палец. К его облегчению, одно выбралось, карабкаясь вверх по коже. За ним еще одно. И еще. В мгновение ока они начали заползать по его руке, затем на шею и лицо.
Когда по всему телу расползлось мучительное, зудящее ощущение, мальчик дернулся, пытаясь стряхнуть их, но не смог. Он не мог пошевелиться. Даже закричать не мог. Голос был заперт внутри, а крик рвался наружу, но не находил выхода: "Помогите. Кто-нибудь…" Он беззвучно кричал, изо всех сил пытаясь вырваться из липкого кошмара.
Чье-то прикосновение к щеке заставило Исайю вздрогнуть и открыл глаза. Взгляд ещё не сфокусировался, перед ним всё колыхалось залитое золотым светом. Но это была не та лужа из сна. Это был еще более глубокий, тягучий оттенок золота. И в нем, в этой вязкой глубине, кто-то бился, захваченный в плен…
– В твоих глазах жук… – Исайя пробормотал это словно во сне. Бран слегка удивленно распахнул глаза.
– Вот это да? – а потом вдруг тихо улыбнулся. – Это просто пигментация.
Бран убрал влажные пряди волос со лба Исайи и осторожно заправил их назад.
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма