Жуки в янтаре. Глава 67
– Когда приезжаешь в туристическое место, немного волнуешься. Начинаешь делать то, чего обычно не делаешь. Это вроде короткого побега от реальности. Я считаю, что в этом и есть прелесть отпуска. Во всех смыслах.
Что же делать? Исайя начал колебаться. Он собирался просто взглянуть и выйти, но после разговора с Боной почему-то все больше склонялся к тому, чтобы... сделать это. Может, просто сделать? Почему бы и нет?
– В зависимости от эскиза процедура займет максимум полтора часа. Через неделю краска начнет постепенно бледнеть, а через две почти полностью исчезнет, – произнесла Бона, будто читая мысли Исайи. В этот момент уже не оставалось причин для сомнений.
– Делаю, – решительно сказал Исайя.
– Давай мне пальто и пиджак. Я повешу, – Бона улыбнулась и протянула руку. Исайя первым снял пальто и передал ей.
– Отличное пальто, – восхищенно произнесла Бона, как только взяла пальто.
– Да. Это же настоящий кашемир. Дорогое, наверное?
– А, поэтому оно казалось немного большим. Парня твоего, что ли? – спросила она, вешая пальто на вешалку в углу магазина.
Исайя в ответ улыбнулся и, вместо ответа, снял и отдал ей пиджак. Бона повесила пиджак Исайи туда же и подошла к столу.
– Ты уже выбрал эскиз? – спросила она, садясь напротив.
– Правда? Какую? У тебя есть конкретная фраза?
– Она немного длинная. Это что-то вроде молитвы, но я не помню ее точно.
Исайя попытался воспроизвести в памяти фразу с татуировки Брана.
– То есть ты не знаешь точный текст? Может, в интернете поискать?
– Может быть, но у меня сейчас нет телефона.
– А, понятно. Ну, давай я попробую.
Бона подключилась к Google на ноутбуке у стойки и начала поиск по нескольким ключевым словам из фразы, которую назвал Исайя.
– Это называется "Молитва о спокойствии".
– Да? Это действительно молитва?
– Я не очень хорошо знаю, но это не официальная молитва, используемая в церкви, а молитва, написанная теологом Райнхольдом Нибуром. Но, похоже, она используется повсюду, и появилось несколько версий. Вот, смотри.
Как и сказала Бона, текст молитвы встречался в разных версиях. Татуировка Брана была самым коротким и ритмичным вариантом.
– Так ты хочешь, чтобы я сделала это в четыре строки?
– Где будем делать? На руке? Или на груди?
Исайя на мгновение задумался. В конце концов, сейчас зима, так что носить открытую одежду не представляется возможным. Честно говоря, это больше было разовым жестом для Брана, чем чем-то значимым для него самого. Но если делать в том же месте, что и у Брана… Такой вариант хорошо смотрелся бы на ком-то с крепкими, рельефными грудными мышцами, как у него, а вот на его собственной фигуре могло бы выглядеть скорее жалко.
Исключив грудь, он сразу нашел ответ. Оставалась только спина. Ведь чтобы нанести надпись в четыре строчки, нужно было достаточно места, чтобы это не выглядело тесно. К тому же, когда Бран брал его сзади, он постоянно целовал его спину, и это Исайе очень нравилось. Представляя, как Бран будет трогать такую же татуировку, как у него, и, улыбаясь с укором, целовать ее, он почувствовал, что это очень романтично.
– Хм, спина… – Бона, скрестив руки на груди, пробормотала.
– Нет, наоборот, это моя любимая зона.
Бона широко улыбнулась, обнажив белые зубы. В ее улыбке чувствовалась уверенность.
– Если клиент не ёрзает, работать одно удовольствие. Да и выглядит шикарно.
Она раскрыла каталог с эскизами, предложив выбрать шрифт. Исайя выбрал чистый, аккуратный стиль, максимально похожий на татуировку Брана.
Пока Бона вешала на входную дверь табличку "Идёт работа", Исайя прошёл в процедурную. Он сел на кушетку, начал снимать рубашку, но вдруг замер.
'Кожа у тебя правда очень светлая. Следы будут заметны'.
Ему вдруг вспомнились слова Брана с утра. К тому же, после этого Бран ещё добавил немало новых отметин.
– Почему не раздеваешься? – Бона вошла в кабинет, натягивая латексные перчатки. Увидев его заминку, ухмыльнулась:
– А, прыщи? Да брось. У всех они есть. Все, кто сюда приходит, носят их, как боевые шрамы. Так что стесняться не стоит.
Поддавшись непринужденности Боны, Исайя снял рубашку. Но, увидев спину Исайи, Бона немного удивилась:
– Ты, оказывается, крутой парень.
Сначала Исайя подумал, что она смеется над следами от поцелуев на его спине. Но тогда подлежащим должен быть не "ты", а "твой парень". Так было бы естественнее.
– Когда это появилось? Довольно старые следы.
Только тогда до Исайи дошло, что Бона говорит совсем о другом.
Бона поднесла к спине Исайи маленькое зеркальце, и он увидел своё отражение в нём через большое настенное зеркало, которое висело напротив.
Как только он увидел это, то сразу понял, о чём говорила Бона. Среди пятен, оставленных Браном, под левой лопаткой виднелся шрам. Он был маленький и круглый, но настолько явственный, что любой, кто его увидел, сразу догадался бы, что это след от пулевого ранения.
Он даже не знал, что у него есть шрам в таком месте. Никто никогда ему об этом не говорил, а в душе он не привык смотреть на свое отражение со спины, так что сам бы он вряд ли когда-нибудь это заметил.
– Выходит, тебя когда-то подстрелили?
Исайя в легком замешательстве разглядывал свое отражение, когда Бона молча приподняла брови. Только тогда Исайя осознал, что так и не ответил на вопрос, и неловко усмехнулся.
– Хм, бывает. Я вот тоже в последнее время всё забываю. Представляешь, даже то, что было вчера, уже не помню.
Исайя и правда не помнил, но, похоже, Бона решила, что он просто не хочет обсуждать эту тему, поэтому тактично сменила разговор.
– Тогда куда мы сделаем татуировку? Обычно ее делают над лопаткой. Точнее, вот здесь, на внешней стороне лопатки, в месте, которое называется подостной мышцей.
Бона рукой показала место. Учитывая размер надписи, она естественно закрыла бы и шрам. Это было не страшно, но…
– А на шрамах краска нормально держится?
– Вполне. Многие даже специально делают тату, чтобы их скрыть.
Как только место было определено, остальное прошло быстро. Исайя лег на процедурную кушетку, как ему было велено. Бона, протирая место для процедуры спиртовой салфеткой, с облегчением сказала:
– Хорошо, что у тебя на спине почти нет волос. Иногда встречаются парни, у которых там просто целая грива растет. Тогда сначала приходится брить, а это уже лишняя морока.
Исайя рассмеялся от сравнения, а Бона тут же строго предупредила:
– Смейся сейчас сколько хочешь, но только не во время работы.
Закончив дезинфекцию, Бона достала из принтера прозрачную пленку с напечатанным эскизом молитвы. Приложила её к коже и крепко прижала – на спине Исайи проступил слабый отпечаток букв.
– Как тебе расположение? – она снова показала ему спину в зеркале.
– Отлично. Уже сейчас выглядит круто.
– В готовом виде будет еще лучше.
Затем Бона в очередной раз сменила перчатки и подготовила смесь – смешала хенну с натуральными маслами. Взяв специальные кисть и ручку, она начала аккуратно выводить буквы на коже Исайи и между делом спросила:
– Да ну? – Бона настолько удивилась, что даже перестала работать и переспросила:
– Совсем не выглядишь на этот возраст. Я была уверена, что ты студент.
– Ну уж нет, – усмехнулся Исайя.
– Правда? Ты случайно не военный?
– Нет, совсем нет, – Исайя решительно отверг это предположение. Конечно, его работа могла быть чем-то похожа, но раз уж он не военный, то и соглашаться тут нечего.
Бона продолжала работать, изредка задавая вопросы. На самом деле ей хотелось спросить про парня, но при виде множества явных следов поцелуев по всему телу она словно теряла дар речи. Казалось, что еще немного – и разговор легко мог бы перейти в разряд сексуальных домогательств.
К счастью, пока они обменивались короткими фразами, работа была почти завершена. Оставалось около получаса на сушку, и только после того, как подсохшая паста хенны была окончательно удалена, процесс можно было считать завершённым.