Моря здесь нет
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 84. Возгорание (2)
Словно заметив мое состояние, Джу Дохва неожиданно протянул ко мне руку. Большой ладонью он коснулся моего лба, а затем плавно провёл по щеке.
Повеяло приторно-сладким ароматом. Я не знал, был ли это парфюм или феромоны Джу Дохвы. На мгновение у меня волосы встали дыбом, и я инстинктивно оттолкнул его руку.
Честно говоря, я тут же осекся. В тот самый миг, как я оттолкнул его, лицо Джу Дохвы окаменело. Уголки его губ криво поползли вверх, как у человека, готового вот-вот взорваться.
— Прости, — поспешно извинился я, опасаясь, как бы снова не грянул гром. — Я просто испугался. Все в порядке, я не болен.
Мой прошлый опыт подсказывал, что если промедлить и вывести его из себя, реакция будет крайне неприятной. Поэтому, пока он не приказал мне молить о прощении, лучше было покорно уступить.
Он молча смотрел на меня сверху вниз. Я и раньше встречался с этим взглядом, но сегодня его сияющие золотом глаза казались особенно пугающими. Наверное, потому что это явное проявление его сущности доминантного альфы ощущалось как угроза.
К счастью, Джу Дохва не стал злиться. Он просто медленно опустил руку, застывшую было в воздухе, и выпрямился. А затем, кивнув, произнес:
Обычно он схватил бы меня за руку и потащил, но сейчас он просто пошёл впереди. Хотя он оглянулся, чтобы убедиться, что я следую за ним, он не заставлял меня идти, пока я шёл позади на расстоянии одного шага.
С тех пор как он перестал требовать от меня секса, Джу Дохва свел на нет даже повседневные прикосновения. Раньше он всегда старался быть рядом, даже если и не касался меня, а теперь как-то неловко держал дистанцию. Его поведение было неестественным, словно мы стали чужими, но не стану отрицать — так мне было спокойнее.
Кажется, тогда был последний раз, когда он прикасался ко мне. В тот день, после встречи с председателем Джу, когда он, отпуская пошлые комментарии, стащил с меня брюки. Когда он так мерзко «утешал» меня, веля перестать плакать. А потом, заметив, что у меня красные губы, касался их пальцами…
Я слегка прикусил нижнюю губу. Еще недавно они были покрыты некрасивыми корочками, но за последние дни полностью зажили. Не нужно было больше терпеть ни боль, ни удовольствие, так что раны, естественно, затянулись.
Да… Только вот почему мне стало нехорошо именно сейчас?
Вряд ли мне стало дурно от простого недосыпа. Спокойных ночей в моей жизни было не так уж много. Когда я бродил по улицам и даже когда жил в «Океанах», я каждый день засыпал в напряжении.
Так что, если не считать детских лет, сейчас был самый безмятежный период в моей жизни. Пусть я и не высыпался, зато хотя бы нормально ел, так что какой-то там стресс не мог стать причиной недомогания. Да и мышечная боль в ногах, кажется, прошла бесследно.
Я молча смотрел на спину идущего впереди Джу Дохвы. Высокий, на целую голову выше меня, широкоплечий. В отличие от многих здесь, он был одет, но даже так, его фигура всё равно приковывала внимание.
Каждый раз, когда он проходил мимо, я ощущал, как за ним тянутся взгляды. Люди, инстинктивно расступаясь, пропускали его, а сами при этом жадно пожирали его глазами. Порой и на себе я ловил подобные взгляды, но волновало меня не это.
Неужели это чувствую только я?
От этого мужчины, в котором любой бы признал альфу, с некоторого времени исходил едва уловимый, но сводящий с ума сладкий запах, от которого, казалось, плавился мозг. Сперва я принял его за парфюм, но потом до меня дошло — это феромоны. Конечно, он и раньше источал феромоны, но сегодня их аромат был необычайно сильным.
Да быть не может… Нет, конечно же, нет.
Мне вдруг стало нестерпимо жарко, и я расстегнул ещё одну пуговицу на рубашке, которая до этого была тщательно застегнута. Она была из легкой, прохладной ткани и с довольно открытым вырезом, и это уже принесло облегчение.
В последнее время я был рад тому, что мне больше не приходится раздвигать перед ним ноги. Я подавил охватившую тревогу, напомнив себе, что ничего ещё не произошло.
Джу Дохва привёл меня к шезлонгу в углу бассейна. Хотя шезлонги и столики были и рядом с бассейном, эта часть была отделена ширмой и обеспечивала относительную приватность. На поверхности шезлонга лежал матрас, покрытый мягкой, водонепроницаемой тканью, на вид очень даже уютно.
Не то чтобы я совсем не мог стоять, но я послушно забрался на шезлонг.
Я откинулся на спинку, устраиваясь полулежа, и перед глазами раскинулось медленно темнеющее небо. Несмотря на зной, меня прошиб холодный пот — верный признак того, что с организмом что-то не так.
— Ну что за организм у тебя такой слабый.
Джу Дохва, присевший на край соседнего шезлонга, цокнул языком. Он внимательно оглядел меня с ног до головы, потом поднял было руку, но, помедлив, опустил. Его слегка сведенные брови выглядели очень раздраженными.
— Если совсем плохо, иди в комнату.
У меня вырвался нервный смешок. «Если станет хуже, иди в комнату»? Да он же прекрасно знает, ради чего я вообще притащился на эту вечеринку. Я и раньше подозревал, что это ложь, но теперь стало ясно: Юн Джису действительно не придет.
— …Со мной правда всё в порядке, — ответил я не сразу, мысленно посмеиваясь над собой. На что я вообще рассчитывал, упрямо торча здесь? Понимаю, что это не более чем самообман, но старые привычки так просто не отпускают.
— Я говорю это, потому что ты выглядишь больным.
Даже после моих заверений Джу Дохва не спешил менять свое мнение. Его слова звучали почти как упрек, но, как это ни смешно, в них слышалась неподдельная забота. Конечно, эта показная забота предназначалась не мне, а его хёну.
Да, я хорош, но и ты не отстаешь. Кто я тебе такой? Всего лишь мальчишка, с которым ты провел каких-то полгода, — так с чего бы тебе так распинаться? И я, не в силах забыть Юн Джису, и ты, не в силах забыть своего хёна... Со стороны мы, наверное, кажемся жалкими и нелепыми упрямцами.
— Если станет хуже, я поднимусь.
Джу Дохва хотел что-то возразить, но вдруг замолчал, опустив глаза. Я проследил за его взглядом и понял, что он смотрит на расстегнутую мной пуговицу. Подумав, что я чем-то испачкался, я тоже посмотрел вниз, но тут он легонько постучал себя по груди.
Я перевел взгляд с его рубашки на свою. В отличие от Джу Дохвы, чья рубашка была расстегнута чуть ли не наполовину, у меня была расстегнута всего одна лишняя пуговица. Да и выглядело это совсем не вызывающе — рядом полно было куда более оголённых тел.
Но Джу Дохва отдал приказ тоном, не терпящим возражений, словно не собирался повторять дважды. Голос его был таким стальным, что мне ничего не оставалось, как подчиниться и снова застегнуть пуговицу. Джу Дохва, следивший за мной так, будто я заключенный, еще раз коротко кивнул.
Я приподнялся и одернул съехавший воротник рубашки. Не был уверен, того ли он добивался, но, судя по его лицу, я все делал правильно. И это говорит мне человек, который сам одет как последний разгильдяй. Он что, Генри, что ли? С чего это вдруг он так прицепился к моей одежде?
Не успел он договорить, как я снова откинулся на спинку шезлонга. Согнув ноги в коленях, я немного сполз вниз, и мне показалось, что я мог бы заснуть прямо так.
Если бы можно было вот так лежать и ничего не делать, то вечеринки у бассейна были бы не так уж и плохи. На всех предыдущих приемах мне приходилось мучиться в неудобных, тесных костюмах, а сейчас я был в свободной рубашке и шортах.
Удобная одежда, расслабленная поза, приятная тень — все это идеально располагало к тому, чтобы немного расслабиться.
Но что опять ему не понравилось? Взгляд, которым Джу Дохва смотрел на меня, был каким-то тяжелым. Другие, может, и не заметили бы этой перемены, но мой наметанный глаз, привыкший улавливать малейшие изменения в его настроении, видел все отчетливо.
— Что такое? — спросил я, но он не ответил. Вместо этого он начал расстегивать пуговицы на собственной рубашке, одну за другой. Я ошеломленно уставился на него, это что, стриптиз? Но в следующий миг Джу Дохва снял рубашку и набросил ее мне на ноги.
— Если бы тебе было холодно в такую погоду, это было бы проблемой.
Его ответ, прозвучавший с такой непреложной уверенностью, просто обескуражил. Он что, издевается? Понимает же, что жарко, и все равно укрывает меня — это чтобы я тут заживо сварился? Тем более что сам он теперь сидел с голым торсом.
— Когда пот остынет, можешь простудиться.
Он, конечно, был прав, но на душе у меня все равно остался неприятный осадок. Насколько же у меня, должно быть, плохой вид, раз он так суетится, будто я тяжелобольной. Наверное, и правда стоило бы не засиживаться и поскорее уйти в свою комнату.
Мне было лень даже размышлять об этом, поэтому я просто мотнул головой. Джу Дохва, похоже, и не настаивал, предложив это мимоходом. Вместо этого он поправил сползшую с моих ног рубашку, и когда его пальцы коснулись моего бедра, я невольно вздрогнул всем телом.
— …Опять ты так, — тихо пробормотал Джу Дохва. Раздражение в его взгляде было таким острым, что у меня на миг перехватило дыхание. Я уже приготовился к новой порции упреков, но он, к моему удивлению, ничего больше не сказал и просто отнял руку.
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма