Жуки в янтаре. Глава 111
– Значит, ты хочешь сказать, что мне стоит оставить всё как есть и позволить тебе дальше жить в этой клетке? Чтобы ты мог охранять могилу умершего отца?
– ...Он ещё не умер, – Исайя, смутившись, быстро сел на кровати. – Не хорони его раньше времени. Самостоятельного дыхания нет, но сердце точно бьётся.
– А мы называем это "живой труп".
– Бран! – недовольно цокнул языком Исайя.
– Ладно, согласен, это было лишнее. Извини, – произнёс Бран, доставая сигарету из пачки. Однако в его голосе не было ни капли искренности. Исайя хотел было что-то возразить, но передумал и снова лёг. Всё равно такие вещи невозможно понять, пока сам с этим не столкнёшься. Да и, по правде говоря, слова про "живого трупа" не были такой уж неправдой.
– Говорю на случай, если ты неправильно понял, Бран: мне не так уж и противна жизнь в клетке.
– Ты уже говорил. Да. И спать каждую ночь с пистолетом под подушкой – тоже не так уж плохо.
– Скорее, ты хочешь так думать, – усмехнулся Бран, не вынимая сигареты изо рта. – Возможно. Если считать себя несчастным, то и будешь чувствовать себя несчастным без конца.
– И наоборот: если думать, что всё в порядке, то всё и будет казаться более-менее сносным?
– Именно, – Бран, вместо того чтобы поджечь сигарету, заложил руки за голову и откинулся на подушки. – Это не позитивное мышление, а просто привычка к самооправданию.
Слегка смазанное из-за прикушенного зубами фильтра произношение показалось Исайе до странного милым. Даже чёлка, обычно аккуратно зачёсанная назад, сейчас естественно спадала на лоб, отчего Бран выглядел гораздо моложе обычного. Стоило Исайе это отметить, как даже растрёпанная рубашка Брана предстала в новом свете. Совершенно не вовремя низ живота слегка напрягся. Исайя незаметно подтянул одеяло, прикрывая бёдра, и продолжил:
– Неважно, как это называть. Главное, что сейчас я вполне доволен этой жизнью, она меня устраивает.
– "Доволен", значит, – повторил Бран, продолжая грызть фильтр.
– Да. Если честно, мне нравится действовать по приказу. Это моё. Мне не очень нравится, когда мне дают выбор.
– Не нужно так пафосно. Чтобы принять любое решение, приходится лишний раз напрягать мозги. А мне это не нравится.
– Всё проще некуда, – Бран усмехнулся, чуть повёл носом.
– Ага. Ненавижу заморочки. Да и военный из меня так себе. Слишком ленив, – честно признался Исайя. – Мне нравится просто делать то, что говорят. Скажут идти – иду, ждать – жду, убить – убиваю…
– Умереть – умрёшь? – перебил Бран.
– Говорят, даже когда тебя подстрелили, приказ отступать так и не отдали. Ликвидация оставшихся была важнее.
– Эта история... – начал Исайя, приподнимаясь.
Одновременно Бран вынул сигарету изо рта, взял её в руку и сказал:
– Хотя да, это ведь не был приказ умереть. Если бы противник использовал экспансивные пули, как ты, ты бы умер на месте. Но, к счастью, пуля была Winchester .308. Эта "гуманная" пуля не раскрылась в твоём теле лепестком цветка, не перерезала сосуды и нервы, не разорвала органы. Конечно, будь скорость пули чуть выше, даже Winchester .308 перебил бы артерию, но тебе повезло: враг стрелял со слишком большого расстояния. Благодаря этому у тебя даже кости остались целы, ты просто истёк кровью из-за пули, аккуратно засевшей в теле. Так что, даже если начальство, не удосужившись оценить тяжесть твоего ранения, приказало любой ценой преследовать уцелевших, и ты, с пулей в плече, убил ещё шестерых, а потом впал в шок от кровопотери – это всё равно не был приказ умереть. Ведь тебя доставили в больницу ещё живым. Верно?
Исайе было нечего сказать. Нет, конечно, при желании можно было бы наплести всякого. Об этом случае много говорили в WD: при передаче приказа через несколько инстанций возникла путаница; в целом это была проблема коммуникации между армией и наёмниками; в итоге, насколько он знал. Ответственные понесли наказание, подразделение в Кабуле расформировали... Всё это всплывало во время взаимных обвинений между военными и WD.
Но для Брана любые объяснения были бы лишь отговорками. Да и для самого Исайи, по правде говоря, тоже. WD и армия США пообещали щедрую компенсацию, и, к счастью, ранение прошло без последствий, поэтому он решил просто взять деньги и забыть. Но на самом деле, если бы он тогда, сразу после выписки, взял пулемёт и пошёл искать своё начальство, вряд ли кто-то смог бы его остановить. Настолько это был серьёзный инцидент.
– И после этого ты называешь её "сносной клеткой"? – усмехнулся Бран, снова принимаясь грызть фильтр. – Потому что тебя поят до отвала, кормят досыта и даже повесили в клетку блестящие игрушки? И если иногда твою голову суют в пасть змее или крокодилу, это нормально, ведь они знают, что ты вернёшься живым? А если змея или крокодил вдруг проглотят тебя целиком – это их вина, а не хозяина. Ведь так? Тебя же не специально туда толкали, чтобы ты умер.
– Что молчишь? Говори, если есть что сказать, – поторопил Бран с непроницаемым лицом.
– Нет... – Исайя чувствовал себя выжатым как лимон. Он всегда пасовал в подобных спорах, поэтому старался их избегать. Обычно он просто начинал раздражаться или хмурился, прерывая разговор, и этого хватало. Все и так считали его редкостным мудаком с паршивым характером и старались держаться подальше.
Но с Браном такие фокусы не проходили. Не тот это был человек, да и к тому же Исайя только что устроил истерику с нелепыми капризами, криками и слезами, показав самое дно. Мозги только-только встали на место, появилась возможность для нормального общения. Исайя очень хотел разрешить всё разговором, насколько это возможно.
Но сколько он ни думал, слова не шли на ум. Он раз за разом проводил сухой ладонью по лицу и в итоге ляпнул совсем другое:
– Кстати, эта сигарета... почему ты её всё время только во рту держишь?
– Эту? – Бран переложил сигарету из губ в руку. Фильтр был раздавлен в кашу – видимо, он его нещадно грыз. Бран посмотрел на изуродованный фильтр, снова зажал его губами и сказал: – Не обращай внимания. Это вместо твоих губ.
– Ты тут наговорил столько милых глупостей, что мне ужасно хочется тебя поцеловать, но я сдерживаюсь. Боюсь сделать тебе больно.
Слова словами, но истерзанный фильтр в его руке говорил о другом. Скорее, это означало: "Каждый раз, когда ты несёшь чушь, мне хочется искусать твои губы до крови, но я держусь, потому что иначе от них живого места не останется".
Исайя невольно коснулся кончиками пальцев своих распухших губ. Они и так были все в ссадинах и трещинах; если их искусать ещё сильнее, от губ вообще ничего не останется.
– Так что? Продолжай, – сказал Бран, снова зажав сигарету губами. Видя, как он при этом стискивает зубами фильтр, Исайя не мог вымолвить ни слова.
– Не буду я ничего говорить, – пробормотал он, прикрывая рот рукой. – Нечего мне сказать.
– Сразу видно человека без опыта в отношениях, – Бран медленно сел, опираясь спиной на мягкое изголовье кровати. Наконец он бросил истерзанную сигарету в керамическую пепельницу. – В такой ситуации это худший ответ из возможных. Уклоняться – всё равно что предлагать расстаться.
– Да что я должен сказать-то? – вздохнул Исайя. – Похоже, ты и вправду настроен на отношения со мной.
– Естественно, – усмехнулся Бран, доставая из пачки новую сигарету. Исайя напрягся, боясь, что он снова начнёт грызть фильтр, но Бран, к счастью, на этот раз сразу поднёс зажигалку. Он сделал долгую затяжку, давая сигарете разгореться, и так же долго выпустил дым. – А вот что сказать – это ты должен решить сам.
Исайя немного подумал и выпалил:
– Но я же должен знать характер своего партнёра! В каком направлении ты ждёшь ответа?
– Если ты до сих пор этого не понял – это тоже штрафной балл.
Исайя прижал ладонь ко лбу и глубоко вздохнул. То ли любовь – такая сложная штука, то ли партнёр попался слишком привередливый, но с его, Исайи, характером, второй раз он бы такого не выдержал.
Впрочем, кое-что он начал понимать. Исайя выпрямился. То есть просто сел ровнее и плотнее закутался в одеяло, но даже это придало ему решимости. Затем он повернулся к Брану, который курил рядом, и сказал с серьёзным лицом:
– Мы сильно отклонились от темы. На самом деле, я хотел сказать вот что: ты – первый, кого я по-настоящему возжелал.
– Хм... "А", – произнёс Бран вместе с выдохом дыма.
Получив высокую оценку с первой попытки, Исайя слегка воспрянул духом и, набравшись смелости, добавил:
– Мне неловко это говорить, но это очень важно, Бран.
– ...Оценка как-то слишком резко подскочила? – растерялся Исайя. Он ожидал "A" или "B", но такой скачок сбил его с толку – он даже не понял, за что получил баллы.
– Тебе нужны именно такие гордость и уверенность в себе. Веди себя максимально самоуверенно. Ты же лучший снайпер в мире, – Бран выпустил струйку дыма и улыбнулся одними глазами. – Не так ли?
"И почему он улыбается так искушающе даже сейчас?" – подумал Исайя, но, словно заворожённый, кивнул: