Моря здесь нет
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 23. Индульгенция (7)
Я не мог ответить на неожиданный вопрос. Он выглядел очень расстроенным. Я просто плавал, потому что он сказал поплавать. Что я сделал не так? Если быть точным, я просто лежал на воде, но суть от этого не меняется.
— …С чего бы мне нарочно так себя вести?
— Хён… — Джу Дохва шевельнул губами, но так и не смог ничего сказать. Будто он не подбирал слова, а правда не находил, как выразить то, что хотел.
Наконец, он глубоко вдохнул и стиснув зубы, выдавил:
— Я сказал тебе плавать, а не тонуть!
Его слова были так резки и точны, словно он читал мои мысли. Почему мне кажется, что он способен увидеть то, что у меня на душе?
— Почему ты так долго был под водой?
Тепло его кожи, касавшейся моей, было почти обжигающим. Сердце, стучащее в его груди, билось так сильно, что вибрация передавалась мне. Неужели он правда испугался, увидев меня под водой? Даже если он решил, что я тону… все равно это чересчур.
— Мне нравится быть под водой, — это был единственный ответ, который я мог дать.
Джу Дохва вдруг хмыкнул, будто мой ответ его рассмешил.
— Ты же не можешь дышать под водой… — В его голосе скользнула усталость. А в конце фразы послышался вздох. — Или у тебя жабры есть?
Его слова, сказанные как шутка, звучали как откровенная насмешка. Любой мог увидеть, что он был задет, и я не мог понять, почему он так реагирует.
— Почему ты злишься? — Я спросил, но он не ответил. Просто смотрел на меня молча, сжав губы.
В такие моменты он был таким же, как в детстве. Его надутые губы напоминали привычку, которая появлялась, когда он был чем-то недоволен. Тогда я не мог понять, что именно его не устраивало, как и сейчас.
Мне хотелось, чтобы Дохва немного отстранился. С этой мыслью я положил руку ему на плечо. Он сам прижимался ко мне, но когда я коснулся его, он вздрогнул и нахмурился. Возможно, только сейчас он осознал, насколько близко мы находимся друг к другу.
— Давай поговорим, только отпусти меня.
Рука, обнимавшая мою талию, медленно ослабла. Сила, сжимавшая моё предплечье, тоже постепенно исчезала. Он держал меня так крепко, что место, где его рука касалась меня, всё ещё болело.
Джу Дохва отступал назад очень медленно, совсем не так, как приблизился ко мне. Его плавные, осторожные движения одновременно напоминали настороженность и напряжение. Лицо у него было неподвижным, словно подтверждая, что он действительно не любит заходить в воду.
Когда он становился серьёзным, его черты выглядели удивительно резкими. Хотя всего-то нахмурил брови, этого оказалось достаточно, чтобы он выглядел совсем не так, как обычно. Он всегда ходил с расслабленным видом, будто чем-то одурманенный, и я даже не замечал, каким он может быть на самом деле.
— А… Все промокло, — цокнув языком, Джу Дохва посмотрел на себя. Сквозь прилипшую к телу мокрую рубашку чётко проступал рельефный торс. Силуэт был настолько откровенным, что я не знал, куда отвести взгляд. Когда я сам оставался наполовину голым, мне было всё равно, но, оказавшись по другую сторону, вдруг почувствовал себя неловко.
— Это одежда, которую можно мочить?
Я попытался сменить тему, но Джу Дохва ответил так, будто это само собой разумеется. Рубашку, может, ещё можно спасти, а вот штаны наверняка придётся выбросить. Есть вещи, которые, если промокнут, сразу теряют весь вид.
Джу Дохва удивлённо поднял брови на мои слова. А потом с любопытством спросил:
— Ты не жаден до вещей, но об этой вдруг сожалеешь?
— То, что у тебя нет жадности, это правда.
Если честно, я не был полностью равнодушен к вещам. Просто то, что предлагал мне Джу Дохва, меня не интересовало.
— Люди, которые приходят в мой дом, пытаются даже бриллианты с люстры оторвать и продать, но с тобой, хён, таких беспокойств не будет.
Меня тоже посещала такая мысль. Похоже, кто-то воплотил в жизнь желание, которое я только обдумывал.
— Я ничего не украду из этого дома.
— Правда? — легко ответил Джу Дохва на мои слова, которые прозвучали как заявление, но он, похоже, им не поверил.
— Не думал, что ты такой принципиальный.
О каких принципах вообще можно говорить? Первое, чему я научился на улице — это карманное воровство. С тех пор я прошёл через воровство и грабёж, и уж точно не собирался прикрывать всё это дешёвой моралью.
— Просто украсть-то украду, а что дальше с этим делать?
Глаза Джу Дохвы сузились. Уголки его обычно бесстрастных губ слегка приподнялись, едва заметно.
— В момент продажи меня сразу поймают.
Вещь становится ценной только когда её превращают в деньги. Какая бы дорогая она ни была, толку от неё мало, если я сам при этом рискую жизнью.
Я не настолько туп, чтобы красть что-то у «Сахэ Групп». Как бы фиктивен ни был закон, их влияние могло достать кого угодно, и никакая лазейка бы не спасла.
— Ты умный, раз такое понимаешь! — Это было искреннее восхищение. Я подумал, что он поверил в мою невиновность, но Джу Дохва усмехнулся и продолжил:
— Бриллианты все-таки соблазняли, да?
Какой же он проницательный. Похоже, он понял, что мои слова — результат размышлений о том, стоит ли украсть или нет.
— Не надо воровать, просто скажи. Я тебе это подарю, — сказал он с лёгкой усмешкой и великодушием в голосе. Интересно, он имеет в виду, что даже если я возьму их, всё равно ничего не смогу с ними сделать, так что хоть получу удовольствие? Даже в шутку он не предложил дать мне денег.
— Я же сказал, не собираюсь ничего красть.
Я снова это сказал, и внезапно у меня появилось желание добавить ещё кое-что. Что-то, что я никогда не говорил вслух, но держал глубоко внутри, обижаясь втайне от самого Джу Дохвы.
— И раньше... У меня не было таких намерений.
На мои медленно произнесенные слова он посмотрел на меня. Улыбка, игравшая на его губах, в какой-то момент полностью исчезла. Остался только холодный, пронзительный взгляд, от которого невольно хотелось сжаться. Но я продолжил, чётко и уверенно:
— Я думаю, кто-то другой украл твою важную вещь.
Джу Дохва тогда сказал, что я украл у него что-то очень ценное и сбежал. Но когда я уходил из этого дома, мне и в голову не приходило что-то брать. Я даже оставил прощальное письмо. За кого он меня принял тогда?
Так что это явно какое-то недоразумение, возникшее без моего ведома. Может, какой-то слуга это что-то взял. Джу Дохва что-то перепутал, или кто-то намеренно пытался нас рассорить. Я уверен, что что-то пошло не так после того, как я ушел из этого дома.
— Я просто говорю. Обидно, когда тебя обвиняют в том, чего ты не делал.
Обидно... На самом деле, я скорее беспокоился. Если когда-нибудь выяснится, что я тот самый ребенок, меня могут наказать за чужую провинность. Поэтому я хотел заранее прояснить недоразумение.
— А-а… — Джу Дохва не произнес ни слова, лишь глубоко вздохнул. Волна напряжения накатила на меня, и я крепко сжал кулаки под водой. Я боялся, что на этот раз перешёл черту.
Но вопреки моим ожиданиям, он спокойно произнёс это с лёгким восхищением. Похоже, он всё ещё не подозревает, что я тот самый мальчик, и просто думает, что это результат моих собственных рассуждений. Он провёл рукой по волосам и неожиданно произнес:
— Верно, на самом деле ты ничего не украл.
Это было неожиданно. Но больше, чем удивление, меня охватило непонимание. Почему он тогда солгал? Пока я об этом думал, он медленно пошевелил губами.
— Разве что ты украл мои воспоминания.
Я впервые об этом слышу. Джу Дохва опустил глаза. На его серьезном лице не было и намёка на улыбку.
Могут ли такие длинные, опущенные ресницы выглядеть настолько печально? Капля воды, что скатилась по ним, словно слеза, только усиливала это ощущение — хоть я точно знал, что он не тот, кто заплакал бы из-за такой ерунды.
— Словно кто-то специально вырезал именно эти части.
Он приоткрыл рот, но, не сказав ни слова, снова закрыл его. Удивительно, что он не помнит ни лица, ни имени, ни голоса, не говоря уже обо всем остальном. Точнее, даже не «не помнил», а «не мог вспомнить».
Его голос был ровным, почти бесстрастным, как если бы он просто говорил очевидный факт, но именно поэтому в нем чувствовалось больше горечи. Я хотел спросить, сколько же всего он помнит, но Джу Дохва опередил меня.
— Я рассказал тебе свой секрет, может, и ты расскажешь один?
Это был секрет? Я не мог задать этот вопрос вслух. Джу Дохва, который до этого стоял в нерешительности, внезапно сделал шаг ко мне. Я рефлекторно отступил на шаг, но, к сожалению, тут же уперся в стену.
Он оперся рукой о стену рядом с моей головой и чуть склонил голову в мою сторону. Из-за разницы в росте его тень накрыла меня.
Расстояние было слишком... близким. Если бы я сделал хоть малейшее движение, его дыхание коснулось бы меня. В тот момент, когда я невольно вздрогнул, он медленно спросил:
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма