Испачканные простыни
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 48
Сонхун, присоединившийся к ним в холле, объяснил, что судно, на котором они плывут, — это не «просто яхта», а «круизный лайнер», и что столь нарядные гости собрались здесь ради благотворительного аукциона. Своего спутника, который пришёл с ним в качестве партнёра, он представил как фотографа. Сонхун кивком указал на длинноволосого мужчину, который с камерой наперевес бродил по залу, повязав вместо ленты для волос скрученный платок, и пожал плечами.
— Никто его не заставлял, это профдеформация.
Впрочем, казалось, эти слова в полной мере относились и к самому Сонхуну. Его необычный наряд тут же приковывал к себе взгляды: серый пиджак, словно окутанный единым вихревым узором, и резко укороченные брюки, открывавшие взору тёмно-синие носки.
Говорили, у него целых два собственных бренда одежды. Информация, полученная от Джинёна, всплыла в памяти сама собой. По сравнению с ними Хэган был одет настолько непримечательно, что догадаться о его профессии было бы трудно. К тому же он, похоже, был единственным без галстука, и, осознав это, Хэган от неловкости невольно подносил руку к шее всякий раз, когда кто-то проходил мимо.
Банкетный зал, украшенный ниспадающими алыми драпировками и огромной люстрой под потолком, был поистине грандиозен. Несмотря на то что здесь находились сотни людей, казалось, никто, кроме Хэгана, не оглядывался по сторонам с видом человека, впервые попавшего в подобное место.
Вокруг было полно людей, которые либо уже были знакомы, либо стремились завести знакомства, обмениваясь приветствиями, но он чувствовал себя совершенно одиноким. Это ощущение не покидало его, даже когда Тэхён постоянно находился рядом и проявлял заботу. Может быть, поэтому даже идеально сидящая на нём дорогая одежда казалась тесными оковами. Не в силах больше терпеть это удушающее чувство, он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, и в этот момент Тэхён наклонился к нему:
— Вам не по вкусу? — Его взгляд был устремлен на нетронутый стейк в тарелке Хэгана. Пока Хэган на миг задумался над ответом, его тарелку сменила другая. Первым, что бросилось в глаза, было рыбное филе, нарезанное на небольшие кусочки. — Попробуйте. Я его только порезал.
Хотя на рыбе действительно не было следов того, что её ели, Хэган невольно огляделся по сторонам. Такая забота о взрослом мужчине могла показаться странной. К счастью, все были поглощены своей едой и не обращали на них внимания.
Зато он встретился взглядом с Сонхуном, сидевшим напротив. Тот на мгновение изобразил удивление, но тут же так естественно отвернулся, что можно было подумать, будто Хэгану показалось. Он посмотрел в сторону своего партнёра-фотографа.
Тем временем всё внимание Тэхёна было сосредоточено исключительно на Хэгане. Вернуть блюдо, которым тот так заботливо поделился, было бы неловко. Поколебавшись, он всё же взялся за вилку. Тэхён дождался, пока Хэган начнёт размеренно жевать, и только после этого продолжил обмениваться приветствиями с человеком, стоявшим перед ним.
Когда Хэган с трудом осилил примерно две трети рыбы, вокруг стало шумно. Высокий мужчина широкими шагами пересек банкетный зал, заставленный круглыми столами, и легко запрыгнул на сцену. Стоило ему взять в руки микрофон, как со всех сторон раздались аплодисменты. Многие прекратили есть и положили салфетки на стол. Хэган, последовав их примеру, тоже отложил нож, которым лишь делал вид, что пользуется. Когда звон столовых приборов утих, в зале воцарилась тишина. Мужчина на сцене, словно только этого и ждал, поднял карточки с текстом.
Он выкрикивал имена с небольшими паузами. Каждый раз, когда из микрофона доносилось очередное имя, человек, сидевший за столиком перед сценой, поднимался и взбирался по приставной лестнице сбоку от сцены. Там были и мужчины, и женщины, старые и молодые. Никаких явных общих черт у них не наблюдалось. «Их что, награждают?» — подумал Хэган. Их старательно-скромные жесты на сцене были до боли знакомы. Кстати, кажется, он только что расслышал корейскую речь.
Словно в подтверждение того, что ему не послышалось, из-за стола напротив поднялся мужчина азиатской внешности и направился к сцене. Судя по прямой спине, он был молод. Ведущий подошёл к нему. Похоже, он собирался взять у него интервью, как и у предыдущих гостей. И тут Хэган заметил, что на сцене тот был единственным азиатом. Неосознанно сосредоточившись на нём, Хэган вдруг вздрогнул.
— Я ненадолго отойду в уборную, — прошептал Тэхён, откладывая салфетку, которой вытер губы.
Его рука, легшая на плечо Хэгана, показалась необычайно тяжёлой. Хэган растерянно кивнул, и тогда Тэхён что-то прошептал на ухо Сонхуну, сидевшему напротив. Сонхун, бросив взгляд в их сторону, кивнул точно так же, как и Хэган мгновение назад, и только после этого Тэхён покинул стол.
С тех пор как они поднялись на борт, Тэхён отлучался впервые. Проводив его взглядом, Хэган снова повернул голову к сцене. Интервью все еще продолжалось. Ведущий одобрительно реагировал на каждый ответ мужчины.
Он настолько хорошо говорил по-английски, что без запинки отвечал на все вопросы. Но, возможно, из-за ежедневного общения с Джинёном, который вырос в Америке после иммиграции в детстве, Хэган мог с уверенностью сказать, что английский не был для него родным. И не только это. Говорят же, кореец корейца всегда узнает. Хоть они и не обменялись ни единым словом, Хэган был уверен, что тот мужчина — кореец.
— Сегодня… на этом вечере… благодарен…
Из-за яркого освещения люди на сцене в основном щурились во время интервью. Мужчина тоже щурил глаза, но не переставал осматривать публику. Отвечая на вопросы ведущего, его блуждающий взгляд, искавший что-то, внезапно замер на одной точке. Проследив за его взглядом, Хэган удивлённо приподнял брови.
У входа в затемненный банкетный зал, куда почти не проникал свет со сцены, стоял Тэхён, который, неизвестно когда, успел вернуться. Он небрежно прислонился к стене, засунув одну руку в карман. В этот момент на его голову упал крошечный луч света. Благодаря этому стало видно его предельно скучающее выражение лица. Словно единственной причиной, по которой он оставался на месте, было чувство долга.
Неожиданно в голове всплыли слова.
«Мы с другом, который устраивает вечеринку, не в лучших отношениях… Я боялся, как бы это ненароком не задело и вас».
Внезапно стало любопытно, какое выражение лица в этот момент было у мужчины на сцене.
«Если у вас такие плохие отношения, зачем он тогда приглашает вас на вечеринку?»
«Его отец тоже занимается бизнесом».
В этот миг Хэган осознал то, о чём ему никто не говорил. Вероятно, именно этот мужчина и пригласил Тэхёна сюда. Мужчина, не отрывая взгляда от Тэхёна, улыбался. Словно сам факт того, что он заставил его стоять там, уже был его победой.
— Это система письменных ставок. Если вам понравится какой-то лот, вы пишете, какую сумму готовы за него заплатить. Под табличкой каждого экспоната лежит лист бумаги. Когда вы пишете цену на бумаге, вы автоматически вступаете в соревнование с другими желающими купить… О, ты уже вернулся?
Вскоре после того, как все сошли со сцены, вернулся Тэхён. Сонхун, который сидел на его месте и объяснял Хэгану систему благотворительного аукциона, как ни в чём не бывало отодвинулся. Хотя Хэган и догадывался, похоже, Тэхён действительно попросил его присмотреть за ним во время своего отсутствия.
— Вы не съели десерт? — это было первое, что сказал Тэхён.
Его взгляд был устремлен на нетронутый десерт Хэгана. В его глазах было столько беспокойства, что бесстрастное лицо, которым он только что смотрел на сцену, казалось стертым из памяти. Только сейчас Хэган понял, почему Тэхён показался ему похожим на шпиона.. Если бы он не стал проверять, куда смотрит мужчина со сцены, он бы не заметил Тэхёна, стоявшего у двери. И никогда бы не узнал, какое у него бывает выражение лица, когда он имеет дело с тем, кому даже не нужно улыбаться.
Может, поэтому Тэхён казался таким сложным человеком, чем больше его узнавал Хэган? Казалось, у него была комната только для себя, в которую он никогда и никому не откроет дверь. И Хэган, у которого у самого была такая потайная дверь, смог это разглядеть..
В тот момент, когда Хэгану пришла мысль, что они, вероятно, никогда не откроют двери друг друга, он решил просто подыграть Тэхёну.
Тэхён, кажется, догадался, что это ложь. Он слегка прищурился и пробормотал так, чтобы тот услышал:
— Этого было недостаточно, чтобы вы наелись, господин Хэган…
Почувствовав укол совести, Хэган проворчал:
— За кого вы меня принимаете, за обжору?
— Дело не в этом. Просто мне нравится видеть, как вы хорошо едите, господин Хэган. После того как я несколько раз видел, как вы дочиста опустошаете тарелку, я начинаю беспокоиться, если ваша реакция не такая же.
Хэгану стало неловко при воспоминании о том, как он каждый раз съедал по две порции риса, приготовленного Тэхёном. «Зачем вообще такое запоминать…» — подумав про себя, какой же тот всё-таки странный, Хэган сменил тему.
— Может, пойдём потихоньку? Все уже расходятся.
Люди, заполнившие банкетный зал, один за другим начали выходить. Хэган, узнав от Сонхуна, что они идут осматривать аукционные лоты на верхнем этаже, тоже поднялся со стула. Тэхён без лишних слов последовал за ним.