«Ты меня газлайтишь»: что такое therapy-speak и чем он может быть опасен
За последние годы язык психотерапии вышел далеко за пределы кабинета специалистов. Понятия вроде «триггера» и «абьюзивных отношений» прочно вошли в нашу повседневную речь, социальные сети и медиа. Мы шутим про «нарциссов», «отстаиваем границы», избегаем «токсиков», ставим себе и другим диагнозы. В статье рассказываем, что это за феномен, как он на нас влияет и что с этим делать.
Что такое therapy-speak
Как отмечают исследователи, therapy-speak, или терапевтическая речь, возникает тогда, когда термины, понятия или диагнозы из психотерапии и психиатрии используют в повседневном общении не по назначению или как ярлыки, без понимания их исходного смысла [1]. Например, «ОКР», «депрессовать», «сдвгшник», «психопат», «эмоциональные триггеры» и т.д. [2].
Хотя распространение терапевтического языка часто связывают с зумерами, заимствование лексики из сферы психического здоровья не является новым явлением [3]. Исследовательница Даниэль Каррин пишет, что слова, связанные с психопатологией, давно присутствуют в повседневной речи: например, люди десятилетиями используют слово «сумасшедший».
Особенность therapy-speak в его современном виде связана не столько с самими терминами, сколько со скоростью и масштабами их распространения в цифровой среде, где значения слов быстро расширяются и отрываются от исходного значения. В резонансной статье журналистки Ольги Хазан для The Atlantic парные терапевты рассказывают, как их клиенты активно используют термины вроде «нарциссизм», «избегающая привязанность», «триггер» и «травма», чтобы описывать повседневные разногласия, недопонимания и эмоциональные реакции партнёра.
Ещё одной причиной появления терапевтической речи становится упрощение понятий: сложные клинические и теоретические концепции сводятся к коротким, легко воспроизводимым формулам. Так, термин «газлайтинг», который изначально описывал систематическую форму психологической манипуляции, сегодня часто используется для обозначения любого несогласия с кем-то или отрицания своих слов, теряя смысловую точность [3]. По схожей логике в соцсетях появляются тексты и гайды вроде «5 красных флагов отношений» или «10 признаков нарцисса», которые предлагают упрощенные схемы для интерпретации сложных межличностных процессов.
Польза терапевтической речи
Специалисты отмечают, что повседневное использование психологических понятий имеет положительные стороны. Оно отражает рост осознанности в теме психического здоровья, помогает людям находить идентичность и сообщество, а также делает психологию доступнее. Возможность назвать свои чувства и состояния облегчает понимание себя и улучшает коммуникацию с другими [4]. Распространение терминов снижает стигму вокруг ментальных расстройств и обращения за поддержкой и помощью.
Так, в одном исследовании взрослые с диагностированным СДВГ рассказали, что им помогало общение в онлайн‑сообществах: можно было говорить с людьми, которые их понимают, обмениваться способами справляться с трудностями и разобраться в терминах вроде «чувствительности к отвержению» или «исполнительной дисфункции». Так люди узнавали, что для описания того, с чем они сталкивались, есть специальные понятия, и что эти проявления связаны с СДВГ [4].
Почему therapy-speak может быть вреден
Исследования и клиническая практика показывают, что therapy-speak несет не только пользу, но и риски — как для отдельных людей, так и для общественного отношения к психическому здоровью в целом.
Когда психологические и психиатрические понятия переходят в повседневную речь, они часто используются без понимания значения и функций. Как следствие, размывается различие между временными эмоциональными состояниями и клинически значимыми симптомами: становится сложнее понять, где грусть или усталость, а где депрессивный эпизод или выгорание; где нормальная забывчивость, а где СДВГ. Это ведёт к усилению патологизации повседневных переживаний и искажению представления о ментальных расстройствах. При этом опыт людей с диагнозами обесценивается: их тяжёлые состояния начинают восприниматься как черты характера или фигуры речи. В результате therapy-speak парадоксальным образом подрывает задачи психообразования и борьбы со стигмой.
Как пишет журналистка Ольга Хазан, проблема therapy-speak заключается не только в неточности терминов, но и в той функции, которую они начинают выполнять [5]. Семейные терапевты в работе всё чаще сталкиваются c парами, которые приходят уже «вооружёнными» психологическими терминами. Это мешает исследованию истинных эмоций и поведения: ярлыки вроде «ты газлайтер» или «ты нарцисс» обесценивают другого и звучат как окончательный диагноз, что осложняет коммуникацию. Вместо совместного исследования динамики отношений ответственность за происходящее перекладывается на одного партнёра. Это только усиливает защиту, поляризацию и ощущение загнанности в угол. По словам парных терапевтов, в таких условиях работа становится крайне затрудненной [5].
Социальные сети усиливают этот процесс, формируя замкнутую петлю подтверждений: сложные психологические концепты подаются в виде упрощённых чек-листов, которые легко примерить на близкого человека. Это напоминает «синдром студента-медика», когда изучаемые диагнозы начинают обнаруживаться повсюду, но в искажённом виде. При этом уверенность в собственных выводах часто не сопровождается готовностью их пересматривать.
В крайних формах язык психотерапии начинает использоваться как инструмент давления и контроля — процесс, который иногда называют «вепонизацией» therapy-speak. Здесь психологические термины выполняют не проясняющую, а манипулятивную функцию, помогая навязывать собеседнику собственную позицию или взгляды, которые при этом преподносятся как «психологически здоровые» [2].
Одно из таких проявлений — апелляция к «личным границам» для оправдания ультиматумов или дискриминационных требований в отношениях. Формально эти высказывания звучат как забота о себе, но на самом деле превращают диалог в режим односторонних решений. Особенно проблематичным это становится в ситуациях неравенства власти, когда у одного из участников больше социального, материального, эмоционального или институционального влияния. Публичным примером подобного использования therapy-speak стала переписка американского актёра Джоны Хилла с его бывшей девушкой, профессиональной сёрфингисткой. Он говорил о «границах в романтических отношениях» и, среди прочего, требовал её воздержаться от сёрфинга с мужчинами, общения с «женщинами в нестабильной ситуации» и публикации фото в купальнике. Многие увидели в этом использование терапевтической речи как инструмента контроля поведения [1].
Ещё одна связанная с поверхностным использованием терминов проблема — рост самодиагностики. Во-первых, это может приводить к неверной интерпретации собственных симптомов, неадекватной самопомощи и дополнительному стрессу. Во-вторых, клиническая лексика часто закрепляет узкий биомедицинский взгляд на психическое здоровье: трудности воспринимаются как нечто неизбежное и находящееся вне контроля человека, а социальные и контекстуальные факторы оказываются за скобками [2].
Наконец, самодиагностика может влиять на поведение и усиливать симптомы. Исследования показывают, что восприятие лёгкой тревоги как признака тревожного расстройства может приводить к избеганию, которое со временем только повышает уровень тревожности. В результате возникает замкнутый цикл: чем чаще мы называем свои состояния расстройством, тем сильнее они закрепляются в поведении и восприятии, создавая иллюзию точной самодиагностики [2].
Что делать с therapy-speak
Чтобы не вредить общению, важно не только знать о существовании therapy-speak, но и осознанно с ним работать. Это не значит, что нужно отказаться от терминов — их следует использовать так, чтобы они помогали понимать себя и других, не мешали диалогу и не усиливали стресс или давление. Ниже приведём стратегии, которые могут в этом помочь.
- Фокусироваться на своём опыте, а не на ярлыках. Один из самых простых способов сопротивляться therapy-speak — описывать свои переживания и конкретные действия вместо использования терминов. Клинические понятия часто кажутся объяснением, но на деле отдаляют нас от реального опыта. Формулировки вроде «мне было неприятно», «я растерялся» или «я злюсь и не понимаю, что происходит» дают больше информации для диалога, чем «меня триггернуло» или «ты меня газлайтишь».
- Использовать термины как предположения, а не обвинения. Вместо утверждений в стиле «у тебя избегающая привязанность» пробуйте использовать формулировки вроде: «мне кажется, нам сложно быть в близких отношениях, и я не понимаю, как ты переживаешь дистанцию». Так термины остаются инструментом исследования отношений, а не оружием в споре.
- Использовать самодиагностику как к ориентир, а не приговор. Психологические понятия помогают находить себя в описаниях и чувствовать, что вы не одни. В то же время они могут ограничивать — например: «я не могу, потому что у меня депрессия / тревожный стиль привязанности / СДВГ». Это может указывать на то, что ярлыки перестали помогать и начали сужать поведение. Поэтому безопаснее воспринимать их как рабочие гипотезы, а не окончательные объяснения того, кто вы, что вы можете или не можете делать.
- Отделять описание проблемы от требований. Therapy-speak часто используют, чтобы придать своим запросам «моральный и научно-доказательный» вес. В таком случае полезным может быть вопрос: «говорю ли я о себе или предъявляю ультиматум, прикрытый языком психотерапии?». Фразы про границы, триггеры и безопасность перестают быть про заботу, если не оставляют пространства для ответа и обсуждения.
Если терапевтическая речь направлена на вас, эти стратегии тоже могут быть полезными. Попробуйте вернуть разговор от ярлыков к конкретике, задав уточняющие вопросы, чтобы понять, что человек имеет в виду: «можете сказать, что конкретно я сделал(а)?», «как это проявлялось в моём поведении, если не использовать термины?» Это может помочь снизить давление со стороны собеседника и перевести разговор из режима обвинения в обсуждение фактов. Если у вас не остаётся пространства для диалога, это можно обозначить: «мне важно обсудить это вместе, а не получить ярлык».
Заключение
Therapy-speak — неоднозначный феномен. С одной стороны, он помогает лучше понимать себя и окружающих, снижает стигму и делает психологию доступнее. С другой — может искажать и обесценивать свой и чужой опыт, закреплять ярлыки и использоваться как инструмент давления и принуждения.
Вдумчивое отношение к этим терминам, отделение опыта от ярлыков, а также использование предположений вместо утверждений, позволяет сохранить пользу и избежать вреда. Важно помнить, что язык — это средство для диалога, а не оружие или готовая карта человеческого поведения.
Текст: Полина Ситкевич, психолог
Редактура: Екатерина Федотова, Анна Ткаченко
Источники
- ‘That’s triggering!’ Is therapy-speak changing the way we talk about ourselves? Eleanor Morgan, The Guardian
- Isern‑Mas, C., & Almagro, M. (2025). Unmasking therapy‑speak. Theoretical Medicine and Bioethics, (46), 465-489
- Why "Therapy-Speak" Is Everywhere, and What to Do About It. Danielle Currin
- How to harness the power of therapy-speak. Anna Medaris, APA
- Why Couples Therapists Are Sick of ‘Therapy-Speak’. Olga Khazan
Материал подготовлен медиапроектом «Чистые Когниции». Копирование без ссылки на источник запрещено. Поддержите проект и получите доступ к эксклюзивным бонусам, подписавшись на: