Знаменитые психологи в эмиграции
Дисклеймер: в статье упоминаются феномены гендерной и сексуальной идентичности. Они могут пониматься российскими властями как часть «международного движения ЛГБТ», которое признано в России экстремистской организацией (деятельность запрещена на территории РФ).
В XX веке в некоторых странах установились тоталитарные режимы. Психологи Европы оказались в центре политических катастроф — мировых войн и идеологического насилия. Выбор между верностью гуманистическим идеалам и покорностью власти нередко становился вопросом жизни и смерти. Так режим, отрицающий ценность человеческой личности, показал, что нейтральность перед лицом зла невозможна.
В этих условиях эмиграция для многих психологов и психотерапевтов стала не только способом сохранить жизнь и свободу, но и продолжением борьбы — за право мыслить, говорить, лечить и понимать человека вне политического диктата. В изгнании рождались новые школы психологии, менялись научные парадигмы, формировался гуманистический язык — вопреки языку насилия и контроля. В статье рассказываем истории Вильгельма Райха, Курта Левина, Вольфганга Кёлера, Эриха Фромма и других, которые стали свидетельствами, что мысль о свободе и достоинстве оказалась сильнее страха, цензуры и фашистской идеологии.
Гештальт-психология
В 1910–1920-е гг. в Германии формировалась «берлинская» школа гештальт-психологии. Гештальтисты Курт Коффка, Вольфганг Кёлер и Макс Вертгеймер работали в тесном профессиональном поле [1]. Кёлер был главой Психологического института Берлинского университета. В 1920-30-е годы там собирался «звёздный» состав исследователей. После Первой мировой войны к этому академическому кругу присоединился Курт Левин, социальный психолог польского происхождения. В начале 1930-х молодой профессор Левин работал в Берлинском Университете и сформулировал понятия «теория поля» и «жизненное пространство» [2].
Курт Коффка, гештальтист с еврейскими корнями по материнской линии, эмигрировал в США раньше остальных, в 1920-х годах. В письме от 1933-го года он написал клиническому психологу Молли Харроуэр: «Она [родственница из Германии, прим. ред.] пишет, что дела в Германии стали гораздо лучше, чем были до прихода Гитлера к власти. Я не могу этого понять. Боюсь, что это эгоистическая буржуазная точка зрения, которая судит только исходя из личной безопасности и порядка, не заботясь об идеологических силах, стоящих за этим, и не подозревая о фактическом подавлении свободы. Люди в Германии [...] не видят, что физическое насилие — только часть причин, которые вызвали общественное возмущение в США и Англии. А фундаментальные причины глубже и не исчезают от отрицания историй о зверствах. Именно дискриминация людей других вероисповеданий и мнений по праву шокирует мир, и против которой он поднимает свой голос» [3].
В 1933-м году многим казалось, что немцы восстанут против установившегося режима. Вольфганг Кёлер, психолог немецкого происхождения, тоже в это верил. Он открыто выступал против репрессий и отказался принимать нацистские требования, например, приветствие-салют. Весной 1933-го года Кёлер пишет письмо профессору философии Гарвардского Университета Ральфу Бартону Перри [3]. В нём он делится мыслями о разнице здорового патриотизма и национализма: «Мой патриотизм требует, чтобы немцы вели себя лучше, чем любой другой народ. Мне кажется, это разумная форма патриотизма. К сожалению, она сильно отличается от нынешнего национализма, который предполагает, что [свой] народ прав и делает правильно, что бы ни происходило».
К моменту написания этого письма было очевидно, что гитлеровский режим будет подавлять оппозицию. Публичный протест мог стоить свободы, если не жизни. Но Кёлер чувствовал необходимость действовать и протестовать. Гнев и несогласие он выразил в критической статье «Разговоры о Германии», где осудил увольнения еврейских профессоров. Психолог писал, что разрушение университетов ради идеологической «чистоты» — путь к упадку науки и нравственному обнищанию нации. Кёлер осознавал опасность публикации этой статьи. Ночь 28 апреля он провёл в ожидании прихода нацистов — к счастью, они не пришли.
Еврей Курт Левин считался видным представителем немецкой академической психологии. Для гитлеровского режима это сочетание было неприемлемо. Психолог понимал, что больше не может оставаться в Германии. После визита в США Левин написал письмо Кёлеру [3], в котором горячо благодарил его за смелость и решительность. Про отъезд он говорил: «Если теперь я считаю, что у меня нет другого выбора, кроме как эмигрировать, то вы поймёте, что эта мысль определённо не даётся мне легко. Речь идёт о соображениях, которые далеки от чувства личной обиды или временно уязвлённой гордости, даже если такие чувства оправданы. Эти соображения относятся к самым простым, самым элементарным жизненным потребностям. Я уже говорил об этом раньше и хотел бы повторить: когда я думаю о том, чтобы оставить родителей и родственников, отказаться от дома, который мы построили, уйти в неопределённое будущее и оставить научную среду, на восстановление которой уйдут годы, — то ясно, что в основе такого решения лежит не отвращение к вульгарности или страх перед личными неприятностями, а в подавляющем большинстве случаев социальная реальность».
Левин мучался «жутким чувством» от того, что должен был выступать от имени немецкой науки, в то время как Германия стремилась лишить его профессиональных заслуг из-за еврейских корней. Он надеялся, что Кёлер окажет поддержку и помощь в эмиграции. Однако письмо так и не было отправлено — это было слишком опасно как для автора, так и для получателя. Осенью 1933-го года Левин с женой и детьми эмигрировали в Соединенные Штаты. Там Левин в течение двух лет учился в Корнеллском университете. Мать и сестра Левина бежали в Голландию, но были схвачены нацистами — их жизни оборвались в лагерях смерти [3].
Весной 1934 Вольфганг Кёлер написал Ральфу Бартону Перри: «Моя отставка, скорее всего, окончательна. Поскольку большинство серьёзных исследователей в психологии уже были вынуждены покинуть страну, а мои превосходные ассистенты не останутся без меня, это означает ликвидацию немецкой психологии на долгие годы. Я не считаю себя в этом виновным. Если бы хотя бы двадцать профессоров вели ту же борьбу, ситуация в немецких университетах не зашла бы так далеко». Позже, уже находясь в США, он получил письмо из Берлинского университета с требованием подписать присягу верности Гитлеру, но отказался. Многих талантливых студентов исключили из университета, а ассистентам Кёлера запретили работать в Психологическом институте.
В 1938-ом году Коффка пишет Молли Харроуэр: «Так много всего произошло. Дни, проведённые в Берлине, были мучительно напряжёнными. Там всё гораздо хуже, чем кажется издалека. Разум подсказывает, что катастрофа неизбежна — рано или поздно. Это не может продолжаться в таком виде. Новый холокост, возможно, ещё ужаснее прежнего [...], а самое страшное, что даже после такой бойни мир может оказаться хуже прежнего и породить новые войны. Берлин оставил во мне полное уныние. Я невольно соглашаюсь с Глостером из Короля Лира: “Как мальчики — с мухами, так боги — с нами: они убивают нас ради забавы”» [3].
Коффка, Кёлер и другие немцы не представляли, к чему приведёт немецкий национализм и антисемитизм. Психологи верили, что ситуация изменится, но, к сожалению, ошиблись. Они сопротивлялись режиму — писали критические статьи, защищали своих студентов от нацистских чиновников и отказывались от гитлеровского приветствия. Эти героические поступки — отображение гуманизма, к которому должна стремиться психология.
1930-е годы в США вошли в историю как время Великой депрессии. Местные профессора с трудом находили работу, а эмигрантам приходилось ещё тяжелее. К тому же Кёлер, Коффка, Вертгеймер и Левин эмигрировали в страну, где скептически относились к гештальт-психологии. Из них четверых только Кёлер, ставший президентом Американской психологической ассоциации в 1959-ом году, дожил до старости. Коффка, Вертгеймер и Левин не пережили 1940-е годы.
Однако позже через научные работы эмигрировавших психологов гештальт-психология оказала заметное влияние на американскую психологию, особенно в исследованиях восприятия, обучения, мышления и решения проблем. Труды Левина воспитали целое поколение американских социальных психологов. Его исследования дали толчок к изучению предрассудков, лидерства, групповой динамики, конфликта, фрустрации и личности [4].
Телесно-ориентированная психология и сексология
В 1920-х годах в Вене начал свою карьеру молодой психоаналитик еврейского происхождения Вильгельм Райх. Он работал в амбулаторной психоаналитической клинике. Клиенты Райха были из рабочего класса: фермеры, домохозяйки, работники заводов. Он начал замечать, что психологические трудности его пациентов — это следствие не только их детского опыта, как предписывал психоанализ. Они обусловлены и социальными факторами: скудными жилищными условиями, безработицей, насилием, пьянством и нищетой. Райх пришел к выводу, что проблема психотерапии — это лечение человека в вакууме, без учёта социального, политического и экономического контекста [5].
Годом ранее Магнус Хиршфельд, немецкий врач, сексолог и активист за права меньшинств, открыл в Берлине Институт сексуальных наук. Он стал первым в мире местом, где проводилась просветительская, консультационная, архивная и исследовательская работа в сфере сексуальности. Посетители могли получить информацию о контрацепции и лечении венерических заболеваний. Здесь же прошла первая в мире операция по смене пола. Хиршфельд считал, что сексуальная ориентация и гендерные особенности человека могут быть вариативны и не являются однозначно «патологией». В его институте была создана первая квир-коммуна и даже персонал в клинике состоял из людей, сменивших пол. С конца 19-го века Хиршфельд вёл кампанию против закона, наказывающего гомосексуальные связи тюремным сроком до 10 лет [6].
В это же время Райх начал исследования в области сексуальности и телесности. С 1928-го года он объезжал окрестности Вены на оборудованном под клинику фургоне. В нём он вводил механические противозачаточные средства и организовывал противозаконные аборты отчаявшимся женщинам. В 1930-м году он переехал в Берлин. Скоро вокруг него собралась компания молодых аналитиков, с которыми он обсуждал случаи пациентов, марксизм, психоанализ и фашизм. Райх помнил кровавую забастовку рабочих в Вене 1927-го года, когда полиция расстреляла сотни людей [7]. Во время забастовки он зашёл к друзьям и увидел, что за ужином бойню на улице обсуждали «также, как обычно говорили о Гёте — культурно, сдержанно, интеллигентно, вежливо». Это вызвало у психоаналитика ярость. Поэтому для него и его соратников было важно, чтобы психоанализ имел политическую позицию [8]. Райх создал коммунистическую организацию — Немецкую ассоциацию пролетарской сексуальной политики. Он читал лекции тысячам слушателей. А молодые люди тянулись к нему, чтобы справиться с тревогами о сексе и развеять мифы о беременности и венерических заболеваниях.
После поджога Рейхстага в 1933 году начались массовые аресты коммунистов и интеллигенции. Для нацистского режима уничтожение движения за сексуальные реформы было частью общей стратегии идеологического контроля над обществом. Пропаганда утверждала, что «Германии нужна мужская сила, если мы хотим бороться за выживание» — этим оправдывались репрессии против тех, чья сексуальность не вписывалась в нормы нацистской идеологии [9].
Райх, еврей и секс-просветитель, оказался в опасности: за ним следили, его товарищей арестовали, а двух — убили всего в 3-х километрах от его дома. Психолог был вынужден скрываться в отелях под чужим именем. После критики его книги «Борьба молодежи за свои сексуальные интересы» Райх покинул Германию — вместе с женой Анни сел в поезд до австрийской границы. На руках у них были только паспорта. Осень 1933 года он провёл в Дании, где анализировал литературу нацистов и работал над книгой «Психология масс и фашизм».
Когда Гитлер пришёл к власти, Хиршфельд был в мировом турне. Он так и не смог вернуться на родину — его немецкое гражданство было аннулировано. Хиршфельд поселился в Ницце. Шестого мая 1933 года к Институту сексуальных наук подъехали грузовики со студентами-нацистами из Института физической культуры. Под звуки духового оркестра они ворвались внутрь, изъяли все книги, а затем уничтожили их.
Несмотря на потерю института, Хиршфельд старался продолжить научно-просветительскую деятельность в эмиграции: организовывать лекции, концерты и поддерживать международные связи. Его адаптация к жизни в новой стране была непростой — смена языка, социальной среды и потеря исследовательской инфраструктуры осложняли продолжение работы. Однако, Хиршфельд пытался сохранить научный и культурный вклад своего института в сексологию до самой смерти в 1935-ом году.
Райх эмигрировал в Скандинавию, а затем — в США. Несмотря на финансовые и бюрократические проблемы, он продолжил исследования в области психоанализа и «оргонной энергии» (сегодня эта идея признана псевдонаучной). Трудности эмиграции требовали переосмысления методологии и инструментов работы, но Райх активно восстанавливал контакты с коллегами, создавал лаборатории и публиковался. Его идеи о «телесной броне» повлияли на формирование телесно-ориентированной психотерапии, а деятельность в области секс-просвещения опередила своё время.
Экзистенциальная и гуманистическая психология
Эрих Фромм, социальный психолог и психоаналитик, был евреем по происхождению. В начале 1930-х он возглавлял отдел социально-психологического исследования в Институте социальных исследований в Германии [10]. Там с коллегами Фромм провёл эмпирическое исследование официальных и бессознательных политических установок рабочих и служащих [11]. В нём также рассматривались скрытые черты характера, которые могли влиять на склонность к авторитаризму или конформизму. Это было первое психоаналитическое исследование такого рода. Но Институт посчитал его слишком «марксистским» и опасным: результаты не опубликовали, а часть материалов была утрачена [12]. Для Фромма этот труд стал фундаментом теорий о том, почему значительная часть немецкого рабочего класса не воспротивилась приходу фашизма. Он объяснял это не тем, что они не могли сопротивляться, а особенностями характера, установками и бессознательными стремлениями, которые делали людей восприимчивыми к авторитарным лидерам.
В своих статьях Фромм писал: «Общество и индивидуум не противоположны друг другу. Общество — это не что иное, как живые, конкретные индивидуумы; а индивидуум существует только как общественное человеческое существо» [13]. Он критиковал авторитаризм, а про патриотизм и национализм писал: «Национализм — это наша форма кровосмешения, наше идолопоклонство, наше безумие. Патриотизм — его культ. Вряд ли нужно говорить, что под “патриотизмом” я подразумеваю позицию, которая ставит свою нацию выше человечества, выше принципов истины и справедливости. Как любовь к одному человеку, исключающая любовь к другим, не есть любовь, так и любовь к своей стране, не являющаяся частью любви к человечеству, — это не любовь, а идолопоклонство» [14].
Критика авторитаризма и национализма учёным-евреем была недопустима в гитлеровском режиме, поэтому в 1933-ом году Фромм был вынужден эмигрировать в Женеву [15], а в 1934-ом году оказался в Нью-Йорке. Его мать и родственники оставались под прямой угрозой репрессий, конфискации имущества и насилия со стороны нацистского режима. Отец Фромма умер в том же году, а мать смогла уехать только после «Хрустальной ночи» — погромной акции против евреев, проведённой нацистами с 9 на 10 ноября 1938-го года по всей Германии и Австрии. Двоих других родственников в 1934-ом году отправили в концлагеря, где они погибли. Фромм не писал о своих чувствах публично — он избегал автобиографичности. Но, как отмечает биограф Лоуренс Фридман, «тревога и утрата сопровождали его всю жизнь» [16].
В Нью-Йорке психолог преподавал в Колумбийском университете и стал одной из ключевых фигур американского психоаналитического сообщества. Вместе с этим он следил за событиями в Европе 1930-х-1940-х годов. Работая над книгой «Бегство от свободы» (1941), Фромм пытался понять, почему миллионы людей в Германии подчинились фашизму. «Фромм был одним из немногих психоаналитиков, кто открыто осмысливал нацизм, пока тот ещё существовал», — писал психолог и историк Роджер Фри [15]. В книге Фромм заключает, что люди, измученные одиночеством и страхом, ищут спасения в подчинении авторитету, даже если это ведёт к утрате человеческого достоинства. Так он видел психологию тоталитаризма: «Свобода, если она не сопровождается внутренней зрелостью, становится бременем, от которого человек стремится избавиться» [17]. В 1947-ом году он написал: «Человек не может быть нейтрален перед лицом зла. Нейтральность — это форма участия» [18].
Заключение
Научная работа и личный выбор психологов XX века отражали фундаментальное стремление к гуманизму, свободе и защите человеческого достоинства во время исторических катастроф. Эмиграция для них была не только способом выжить, но и следованием ценностям — сохранением науки свободной от идеологии. Райх, Левин, Кёлер, Фромм и другие показали, что человека невозможно понять вне социально-политического контекста, а профессиональная ответственность психолога неизбежно выходит за пределы кабинета и лаборатории.
Смелость, критическое мышление и гуманистические принципы этих психологов повлияли на психологию и представления о свободе, социальной справедливости и ценности личности. Их истории показывают: знание, объединённое с этикой и состраданием — инструмент сопротивления насилию и идеологическому давлению.
Текст: Дарья Смородина, АСТ-психологиня, авторка телеграм-канала «Зелёная кнопка» и ведущая проекта «Фемпросвет»
Редактура: Екатерина Федотова, Анна Ткаченко
Источники
- A Century of Gestalt Psychology in Visual Perception I. Perceptual Grouping and Figure-Ground Organization - PMC
- https://www.britannica.com/biography/Kurt-Lewin?utm_source=
- A History of Psychology in Letters
- https://api.pageplace.de/preview/DT0400.9781351506472_A30457318/preview-9781351506472_A30457318.pdf?utm_source=
- Sharaf, Myron. Fury on Earth: A Biography of Wilhelm Reich. Da Capo Press, 1994.
- https://www.britannica.com/biography/Magnus-Hirschfeld?utm_source=
- Reich, Wilhelm. People in Trouble. New York: Farrar, Straus & Giroux, 1976. ISBN 978-0374510350.
- https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC10108179/?utm_source=
- Isherwood C. Christopher and His Kind: 1929-1939. P. 21.
- https://efsc.ipu-berlin.de/en/erich-fromm/?utm_source=
- https://psychosozial-verlag.de/programm/2000/2310/2915-detail?utm_source=
- Эрих Фромм: Рабочие и служащие накануне Третьего рейха. Социально-психологическое исследование. Deutscher Taschenbuchverlag, Мюнхен, 1983, стр. 7–46.
- https://fromm-gesellschaft.eu/wp-content/uploads/2024/03/ffe23.pdf?utm_source=
- Erich Fromm, “The Sane Society” (1955), Ch. 3, p. 58-59.
- «Психоанализ, преследование и Холокост: жизнь и работа Эриха Фромма в 1930-е годы»
- Friedman, L. J. (2013). The Lives of Erich Fromm: Love’s Prophet. Columbia University Press.
- Fromm, E. (1941). Escape from Freedom. Farrar & Rinehart.
- Fromm, E. (1947). Man for Himself: An Inquiry into the Psychology of Ethics. Rinehart & Co.
Материал подготовлен медиапроектом «Чистые Когниции». Копирование без ссылки на источник запрещено. Поддержите проект и получите доступ к эксклюзивным бонусам, подписавшись на: