Годовщина смерти Паши Техника: какие выводы мы должны сделать как общество
4 апреля — годовщина смерти Паши Техника (настоящее имя — Павел Ивлев). Паша Техник был заметным героем рэп-сцены, автором текстов, битмейкером и участником хип-хоп группы Kunteynir, которая стала культовой в российской независимой рэп-среде благодаря провокационному стилю и влиянию на русский андеграунд-рэп.
В апреле 2025 года Паша скончался в Тайланде на фоне тяжёлых осложнений после передозировки наркотиками. Его смерть массово обсуждалась в соцсетях: люди выражали скорбь и сожаление, однако кроме сочувствия в обсуждениях присутствовали и оценочные реакции, в которых акцент делался на его деструктивном поведении, зависимости и образе жизни.
В этой статье мы поговорим о публичном аспекте этой трагедии, о стигме в теме зависимости и ментальных расстройств, а также попробуем вместе поразмышлять, как каждый может влиять на то, чтобы подобных трагических случаев становилось меньше.
Разобраться со сложными вопросами нам поможет Екатерина Круглова — КПТ-терапевт, специалистка по работе с зависимым поведением.
Дисклеймер: В этом материале обсуждаются темы зависимости и употребления психоактивных веществ в информационно-образовательных целях. «Чистые Когниции» не поддерживают и не пропагандируют употребление наркотиков и выступают за ответственное отношение к психическому и физическому здоровью.
Отрицание зависимости
Паша Техник был противоречивым персонажем в медиа. Когда он вышел из рэп-среды на широкую аудиторию и стал появляться в подкастах, развлекательных проектах и ютуб-шоу, то часто выступал там как харизматичный, но непредсказуемый персонаж, вызывающий одновременно смех и тревогу.
Его образ во многом строился вокруг скандалов, эпатажа и употребления наркотиков. При этом в интервью он не раз говорил о стыде, страхах, зависимости от чужого мнения, о том, что ему трудно проживать эмоции и даже выходить трезвым на улицу.
Когда я употребляю, я в иллюзии, что вот он я настоящий.
Когда я был в употреблении, у меня в голове была такая х**ня, что я без Ксанакса не могу ничего. Я и на улицу не выходил. Возможно, это был страх. Голова искала какие-то объяснения. Надо ехать на интервью, я думал: «Не получится, а что обо мне подумают?». А тут я употребил, и это отключается.
У меня всё идёт из-за того, что внутренний ребёнок — он завистливый, обидчивый и боится.
Мне грустно — наркотики, весело — тоже наркотики, страшно — наркотики, стыдно — наркотики. Я эти чувства трезво не проживал никогда. И я не хочу. А почему — потому что я боюсь, страх нового, что там меня ждёт. А почему я боюсь? Я просто не мог дойти до этого, хотя логическая цепочка простая. Чего я боюсь, если я этого не пробовал?
С самим собой страшно сталкиваться. Потому что внутри я вообще другой оказался — не такой, как на видео.
— цитаты из интервью Паши Техника на ютуб-канале «Доктор Лазарев».
За образом интернет-фрика стоял живой человек, который открыто говорил о тяжёлых переживаниях и невозможности чувствовать себя нормально без веществ. И, что важно, сам Паша стремился прекратить саморазрушение — в вышеупомянутом интервью идёт речь о семи месяцах трезвости и работе с психологом.
Мы попросили Екатерину Круглову объяснить, как развивается зависимость, и почему люди с зависимостью замечают и признают проблему только на поздних этапах:
Если говорить о самом злоупотреблении, то на начальных этапах формирования зависимости — когда преобладает психологическая зависимость и ещё нет выраженных физических симптомов — человек склонен отрицать или недооценивать вред, причиняемый употреблением. Иногда этот период называют «глухим периодом» или «медовым месяцем зависимости»: другие люди уже начинают замечать, что что-то идёт не так, но для самого зависимого положительный эффект ещё превалирует над негативным.
Да, человек может замечать, что начинает пропускать важные события, обманывать или недоговаривать, не выходить на работу один-два раза. Но поскольку такие эпизоды поначалу редки, ему сложно почувствовать, что это уже становится проблемой. По мере накопления проблем, связанных с зависимостью, восприятие меняется, но отношение к веществу остаётся позитивным. К этому прибавляется то, что вещество становится помощником во время «синдрома отмены».
На этом этапе человек начинает постепенно понимать, что ситуация становится рискованной. Однако признать проблему по-прежнему сложно: если это проблема, её нужно как-то решать. А значит — придётся отказываться от вещества. Но как это сделать, если человек уже ощущает, что не может без него жить? В такой ситуации проще снова уйти в отрицание.
Нередки случаи, когда люди с зависимостью, поступая в реабилитационные центры, пытаются пронести с собой психоактивные вещества и продолжают употреблять уже там. Работая в наркологической клинике, я регулярно наблюдала, как вещества находили в белье, продуктах, чае. Это распространённые ситуации — настолько трудно бывает признать проблему.
Паша дважды сидел в тюрьме — в 2020–2021 он отбывал срок за пьяное вождение, а в 2009–2013 — за хранение и распространение запрещённых веществ. Рэпер неоднократно попадал в реабилитационные центры, и на ютубе даже выходило видео о его нахождении в рехабе вместе с лечащим врачом. Артист и его близкие подтверждали множество попыток лечения — один из самых долгих курсов реабилитации длился полгода.
Однако, как это часто бывает при зависимостях, лечение не давало устойчивого результата: после реабилитации он возвращался к употреблению. Это показывает, насколько сложным и рецидивирующим может быть это состояние — даже при наличии попыток справиться с ним.
В это же время ютуб-шоу с нетрезвым Пашей набирали бешеные просмотры, а его зависимость скорее высмеивалась, чем воспринималась как сигнал о внутренних переживаниях.
Неудобное страдание и границы эмпатии
Люди с зависимостью или выраженными эмоциональными проблемами часто воспринимаются окружающими не как те, кто нуждается в помощи, а как неудобные и неадекватные личности. Когда люди из окружения зависимого видят внешние проявления — странное или рискованное поведение, злоупотребление алкоголем и веществами, эмоциональную дисрегуляцию, то чаще не знают, что за этим стоит и как помочь. Поддержка требует эмоциональных усилий и времени, и люди часто выбирают отшутиться, не придавать значения или воспринимать это частью образа.
Как правило, желание не соприкасаться с проблемой не связано с равнодушием, но может быть связано с тем, что человек недостаточно информирован или имеет недостаточно ресурсов и времени, что ограничивает его возможность к эмпатии. Сложность ситуации приводит к тому, что зависимость проще воспринимать как личный выбор, но это приводит только к усилению стигматизации и смещает фокус с других факторов.
Почему важно смотреть на зависимость как на системную проблему, объясняет Екатерина Круглова:
Важно выходить за рамки понимания зависимости как личного выбора, потому что на самом деле никто не выбирает быть зависимым. Никто не выбирает зависимость как диагноз в МКБ-11 и в DSM, как патологическое влечение, как личностную деградацию, сильнейшую тягу и невозможность оставаться в псевдо-норме, не употребляя.
Человек может выбрать употребить вещество — в компании или в одиночестве, — то есть выбрать такой способ эмоциональной регуляции в моменте. Но даже в этом случае необходимо учитывать факторы, которые к этому приводят. Здесь важно рассмотреть, как происходило первое употребление и какие факторы привели к его продолжению на начальном этапе.
Часто большую роль играет социальный контекст — нахождение в среде, где к наркотикам относятся нейтрально, позитивно или снисходительно. Например, если говорить о макросоциуме, в котором находился Паша Техник, то это Россия нулевых — с характерной для того времени романтизацией наркотиков и маргинального образа жизни. Если говорить о микросоциальном уровне, важно учитывать и индивидуальные особенности человека: в какой среде он рос, какие у него отношения с собой, с близкими, с окружающими.
Существует множество способов справляться с тревогой и регулировать своё состояние, и далеко не каждый человек выбирает употребление. Поэтому, если из всех возможных способов справиться с тревогой, расслабиться или получить удовольствие человек выбирает этот, стоит задуматься, почему так происходит.
О чём говорят исследования
Современные исследования показывают, что зависимость редко возникает изолированно — такую ситуацию называют «двойным диагнозом». У людей, употребляющих алкоголь и психоактивные вещества, гораздо чаще выявляются трудности с эмоциональной регуляцией, а сама дисрегуляция эмоций рассматривается как один из главных факторов, поддерживающих употребление [1].
Многие психические расстройства связаны с повышенным риском развития зависимости. Наиболее выраженная связь описана при биполярном расстройстве по сравнению с другими расстройствами настроения; также показано, что большинство тревожных расстройств — включая паническое расстройство, фобии и социальную тревогу — повышают вероятность развития как минимум одной формы зависимости от психоактивных веществ [2].
Высокая коморбидность наблюдается и при депрессии. Например, частота употребления каннабиса среди людей с депрессивными расстройствами более чем в три раза выше, чем в общей популяции — 11,7% против 3,8% [3]. Зависимость и тревожно-депрессивные расстройства часто возникают вместе и могут иметь общие механизмы уязвимости, включая генетические факторы и влияние среды [4].
Зависимость может быть связана и с посттравматическим стрессовым расстройством. Одним из основных механизмов считается нарушение эмоциональной регуляции: в этом случае алкоголь и другие психоактивные вещества могут использоваться как способ справиться с интенсивными переживаниями или снизить внутреннее напряжение, что связано с менее благоприятным прогнозом [5].
Также описана тесная связь между зависимостями и личностными расстройствами, особенно при пограничном. Согласно исследованиям, около 78% взрослых с пограничным расстройством личности в течение жизни сталкиваются с зависимостью. В таких случаях, как правило, отмечаются более высокая импульсивность и более выраженная эмоциональная нестабильность по сравнению с пациентами без зависимости [6].
Это не оправдывает употребление, но показывает, что зависимость часто оказывается следствием уже имеющихся проблем с ментальным здоровьем.
Стигматизация зависимости
Вопрос о том, является ли зависимость личным выбором или болезнью, по-прежнему остаётся предметом споров в соцсетях. Несмотря на то, что связь зависимости с ментальными расстройствами подробно описана в научных исследованиях, в общественном восприятии она всё ещё часто объясняется недостатком самоконтроля или силы воли, а не рассматривается как комплексное состояние, на которое одновременно влияют биологические, психологические и социальные факторы. В результате зависимость воспринимается как следствие осознанных решений человека.
Стигматизация психических расстройств и зависимостей проявляется в устойчивых негативных представлениях о людях с такими состояниями. Их могут воспринимать как слабых, безответственных или виноватых в собственных проблемах.
Подобная реакция общества — не только социальная проблема, связанная с недостатком информирования, но и фактор, который может напрямую влиять на течение психических расстройств и зависимостей. Исследования показывают, что стигма снижает вероятность обращения за помощью [7], влияет на доступность лечения [8] и связана с менее благоприятными исходами и более высоким риском рецидивов при зависимостях [9].
О стигме в медицинском и психологическом сообществах рассказывает Екатерина Круглова:
К сожалению, стигматизация есть и в профессиональном сообществе — и среди медиков, и среди психологов. С зависимостью связано множество мифов: что это неизлечимое состояние, что «бывших не бывает» или что всё начинается с первой дозы и дальше уже невозможно остановиться. Эти представления влияют не только на общественное восприятие, но и на профессиональную среду: многие специалисты избегают работы с людьми с зависимостью, в том числе из-за сохраняющейся стигмы.
Работа с зависимостью часто воспринимается как сложная и эмоционально затратная. В том числе потому, что в процессе возможны срывы. Они могут демотивировать не только самих людей с зависимостью — особенно если те не знают, что рецидивы являются частью процесса, — но и специалистов. Специалисту хочется видеть предсказуемый прогресс, и, когда этого не происходит, может возникать ощущение безнадёжности и мысли о том, что работа не дала результата. Однако это не так: динамика при зависимости редко бывает линейной.
Важно учитывать, что в работе с зависимостью трудно добиться полной ремиссии (12 месяцев и более без употребления), а ещё сложнее — длительного воздержания и реконструкции личности. Большую роль играет и мотивация человека, которая может оставаться низкой.
Это — только часть барьеров, из-за которых помогающие специалисты не стремятся работать с людьми с зависимостью. Но главный барьер — недостаток подготовки в этой области и сохраняющаяся приверженность мифам и стереотипам о зависимости.
Стигма воздействует не только извне. Сталкиваясь с осуждением и пренебрежением, человек может начать воспринимать такие оценки как справедливые, испытывать стыд и избегать обращения за помощью. Этот процесс называют внутренней стигматизацией, и он связан с более тяжёлым течением расстройства, меньшей вовлечённостью в лечение и худшими результатами восстановления.
Так же как и обесценивание зависимости, самостигматизация может препятствовать обращению за помощью и восстановлению. Убеждения вроде «я наркоман», «бывших не бывает», «я слабый», «я не справлюсь» оказываются устойчивыми и демотивируют обращаться за помощью. Объект зависимости начинает казаться всесильным и всепоглощающим, а сам человек — всё более беспомощным. Это усиливает чувство отчаяния и отдаляет от выздоровления.
При этом стигматизирующие убеждения могут выполнять и «разрешающую» функцию. Представления о себе как о человеке, который не справится с лечением или не способен жить без вещества, не только усиливают самокритику, но и повышают вероятность возвращения к употреблению.
Именно поэтому в вопросе зависимости важно работать со стигмой на разных уровнях — индивидуальном, профессиональном и общественном — чтобы не поддерживать убеждения, которые лишают человека ощущения собственной ценности и мешают ему двигаться к восстановлению,
Какие выводы мы должны сделать как общество
1. Помнить, что это касается каждого
Со стороны психические расстройства могут казаться чем-то далёким и экзотическим, чем-то, что «никогда меня не коснётся». Однако они вовсе не так редки — согласно Всемирной организации здравоохранения, с ними живёт около миллиарда человек по всему миру [10]. Это означает, что речь идёт не о редких случаях, а о трудностях, с которыми сталкиваются миллионы семей.
Похожая ситуация и с зависимостями. Около 400 миллионов человек зависимы от алкоголя, а ежегодно более 3 миллионов смертей связаны с употреблением алкоголя и других психоактивных веществ [11].
Психические трудности оказываются гораздо ближе, чем кажется — и речь идёт не о случаях из медиа, а о жизни людей рядом с нами.
2. Признать, что зависимость и психические расстройства — это проблема, которая заслуживает внимания
Психические расстройства до сих пор воспринимаются многими как что-то незначительное и не заслуживающее внимания, а зависимости — как часть повседневной жизни. Хотя на самом деле срыв при психическом расстройстве или зависимости также важен, и может требовать столько же времени на восстановление, сколько физические повреждения. Чтобы общественное восприятие этих проблем стало серьёзнее, забота о ментальном здоровье и психообразование должны стать частью общественных норм.
3. Перестать сводить зависимость к личным качествам человека
Подобные представления упрощают сложную проблему и мешают видеть, что за ней стоит — эмоциональные, психологические и социальные факторы. Взгляд на употребление как на личный выбор человека некорректен и поверхностен, так как он не учитывает первопричину зависимости. Если это и выбор, то только «выбор без выбора».
4. Начинать с себя
Сопереживать публичным фигурам проще: между нами и их жизнью есть дистанция, и от нас не требуется ничего, кроме лайка или комментария. Но в действительности эмпатия начинается не с реакции в интернете, а с того, как мы относимся к себе — замечаем ли изменения в своём состоянии, готовы ли иметь дело со своими чувствами, ищем ли возможность получить помощь, если не знаем, что делать.
5. Быть внимательнее к близким
Сочувствие, которое появляется после смерти, уже ничего не меняет. Гораздо важнее научиться замечать признаки неблагополучия раньше — пока человек жив и ещё может получить помощь.
Психические трудности редко возникают внезапно. Как правило, им предшествуют изменения, которые можно заметить: человек становится более замкнутым, теряет интерес к привычным вещам, начинает злоупотреблять алкоголем и веществами, резко отстраняется от окружающих или делает иные вещи, которые отличаются от его стандартного поведения. Проявить внимательность можно задавая вопросы, написав сообщение и дав понять, что человек не один.
6. Осознавать роль стигмы и не воспроизводить её
Стигма проявляется не только в громких высказываниях или откровенном осуждении. Как правило, она работает гораздо незаметнее — через будничные реакции вроде неосознанного пренебрежения и скепсиса, шуток и обесценивания, дистанции и неуместных советов. Из таких мелочей и складывается отношение к психическим расстройствам.
Стигма не всегда связана с намерением навредить — часто за ней стоят растерянность, незнание и страх. С этим можно справиться через психопросвещение и открытый разговор о ментальном здоровье.
Заключение
Самоубийства или смертельные передозировки публичных людей на время заставляют общество задуматься о чужой боли. Они делают видимым стигматизированные темы, о которых не принято говорить — зависимости и психические расстройства. Однако память об ушедшем рэпере ничего не меняет, если после этого мы сами не меняем своё поведение и восприятие вышеупомянутых трудностей.
Возможно, главный вывод из подобных трагедий заключается в том, чтобы чаще делать сложные темы предметом общественного разговора и быть внимательнее и добрее к себе и окружающим. Ведь именно информирование и поддержка снижают чувство стыда, побуждают следовать лечению, не сдаваться и, в конце концов, оставаться в живых.
- Анна Ткаченко, популяризатор темы ментального здоровья и автор телеграм-канала BORDERPOLAR
- Ольга Кравченко, психоаналитик и автор телеграм-канала HIDDEN FRAGMENTS
Источники
- Stellern, J., Xiao, K. B., Grennell, E., Sanches, M., Gowin, J. L., & Sloan, M. E. (2023). Emotion regulation in substance use disorders: a systematic review and meta-analysis. Addiction (Abingdon, England), 118(1), 30–47. https://doi.org/10.1111/add.16001
- Swendsen, J., Conway, K. P., Degenhardt, L., Glantz, M., Jin, R., Merikangas, K. R., Sampson, N., & Kessler, R. C. (2010). Mental disorders as risk factors for substance use, abuse and dependence: results from the 10-year follow-up of the National Comorbidity Survey. Addiction (Abingdon, England), 105(6), 1117–1128. https://doi.org/10.1111/j.1360-0443.2010.02902.x
- De Filippis, S., Martinotti, G., Nicoletti, F., Mastrostefano, A., Trovini, G., Pugliese, A., & Di Nicola, M. (2025). Major Depression in Comorbidity with Substance use Disorders: Patients' Features and Clinical-Neurobiological Rationale of Antidepressant Treatments. Current neuropharmacology, 23(3), 256–275. https://doi.org/10.2174/1570159X22666240827165327
- Virtanen, S., Kuja-Halkola, R., Mataix-Cols, D., Jayaram-Lindström, N., D'Onofrio, B. M., Larsson, H., Rück, C., Suvisaari, J., Lichtenstein, P., & Latvala, A. (2020). Comorbidity of substance misuse with anxiety-related and depressive disorders: a genetically informative population study of 3 million individuals in Sweden. Psychological medicine, 50(10), 1706–1715. https://doi.org/10.1017/S0033291719001788
- Bowen, A. M., Calder, R., Neale, J., Meynen, T., & Gilchrist, G. (2026). Emotion Regulation in the Association Between Posttraumatic Stress Disorder and Substance Use: A Systematic Review With Narrative Synthesis. Trauma, violence & abuse, 27(1), 3–21. https://doi.org/10.1177/15248380241306362
- Kienast, T., Stoffers, J., Bermpohl, F., & Lieb, K. (2014). Borderline personality disorder and comorbid addiction: epidemiology and treatment. Deutsches Arzteblatt international, 111(16), 280–286. https://doi.org/10.3238/arztebl.2014.0280
- Clement, S., Schauman, O., Graham, T., Maggioni, F., Evans-Lacko, S., Bezborodovs, N., Morgan, C., Rüsch, N., Brown, J. S., & Thornicroft, G. (2015). What is the impact of mental health-related stigma on help-seeking? A systematic review of quantitative and qualitative studies. Psychological medicine, 45(1), 11–27. https://doi.org/10.1017/S0033291714000129
- El Hayek, S., Foad, W., de Filippis, R., Ghosh, A., Koukach, N., Mahgoub Mohammed Khier, A., Pant, S. B., Padilla, V., Ramalho, R., Tolba, H., & Shalbafan, M. (2024). Stigma toward substance use disorders: a multinational perspective and call for action. Frontiers in psychiatry, 15, 1295818. https://doi.org/10.3389/fpsyt.2024.1295818
- Crapanzano, K. A., Hammarlund, R., Ahmad, B., Hunsinger, N., & Kullar, R. (2018). The association between perceived stigma and substance use disorder treatment outcomes: a review. Substance abuse and rehabilitation, 10, 1–12. https://doi.org/10.2147/SAR.S183252
- https://www.who.int/news/item/02-09-2025-over-a-billion-people-living-with-mental-health-conditions-services-require-urgent-scale-up
- https://www.who.int/news/item/25-06-2024-over-3-million-annual-deaths-due-to-alcohol-and-drug-use-majority-among-men
Материал подготовлен медиапроектом «Чистые Когниции». Копирование без ссылки на источник запрещено. ПоддеEscapeаржите проект и получите доступ к эксклюзивным бонусам, подписавшись на: