Григорьев Е.М. «Крым в агонии голодной смерти»: письма и докладные записки полномочного представителя Наркомнаца РСФСР в Крыму С. Х. Сюнчелея Сталину и в Наркомнац (осень 1921 — лето 1922 г.)
Библиографическое описание: Григорьев Е.М. «Крым в агонии голодной смерти»: письма и докладные записки полномочного представителя Наркомнаца РСФСР в Крыму С. Х. Сюнчелея Сталину и в Наркомнац (осень 1921 — лето 1922 г.) // Локомотив исторической науки: сборник научных статей и публикаций к 70-летию профессора РГГУ А. С. Сенина / сост. и ред. А. М. Лаврёнова, Л. Д. Шаповалова. М. : Модест Колеров, 2026. С. 162-204.
Содержание:
- Статья Е.М. Григорьева
- №1. Письмо С. Х. Сюнчелея И. В. Сталину (4 октября 1921 г.)
- №2. Докладная записка С. Х. Сюнчелея в Наркомат по делам национальностей РСФСР (21 декабря 1921 г.)
- №3. Письмо С. Х. Сюнчелея И. В. Сталину (2 марта 1922 г.)
- №4. Письмо С. Х. Сюнчелея И. В. Сталину (15 марта 1922 г.)
- №5. Докладная записка С. Х. Сюнчелея И. В. Сталину (25 апреля 1922 г.)
- №6. Письмо С. Х. Сюнчелея И. В. Сталину (26 апреля 1922 г.)
- №7. Выдержка из доклада Крымского Помгола о голоде в Крыму [Не позднее 26 апреля 1922 г.]
- №8. Письмо С. Х. Сюнчелея И. В. Сталину (18 мая 1922 г.)
- №10. Докладная записка С. Х. Сюнчелея в Наркомат по делам национальностей РСФСР [Не позднее 1 августа 1922 г.]
2 сентября 1921 г. нарком по делам национальностей РСФСР И. В. Сталин подписал мандат, удостоверяющий назначение 32-летне го сотрудника редакционно-издательского отдела Наркомнаца Саи да Хамидуллы Сюнчелея представителем Наркомата «при Правительстве (ЦИК и СНК) Крымской Автономной Советской Республики» (1). На товарища Сюнчелея возлагались обязанности «наблюдать за проведением Советской национальной политики в Крымской республике»; «содействовать установлению правильных взаимоотношений между органами РСФСР и Крымской республикой, а равно и отдельными их представителями»; «изучать (на основании статистических и иных данных) историческую, этнографическую, экономическую и культурную жизнь народностей Крымской республики, в первую очередь, особенности быта и классовой структуры, требующие специфических мероприятий экономического и иного порядка, необходимых для безболезненного приобщения этих народностей к Советскому строительству»; «содействовать охране прав и интересов национальных меньшинств в Крымской республике, равно как автономности самого Крыма». Как видно из документа, контроль над соблюдением принципов автономности Крыма признавался приоритетным среди обязанностей представителя Наркомнаца: он должен был следить за тем, чтобы «работники Центра […] не нарушали своими неосторожными действиями автономности Крыма», и делать представления в центральные учреждения РСФСР (через Наркомат) и Крымской республики в тех случаях, когда общее российское законодательство «не вполне отвечает местным условиям». Сюнчелей не реже двух раз в месяц обязан был представлять отчеты о своей деятельности в Наркомат. Кроме того, ему предоставлялось право вхождения в ЦИК и Совнарком (Ревком) Крыма с совещательным голосом (2).
Насколько можно судить, после выдачи мандата С. Х. Сюнчелей выехал в Крым не сразу и добрался до Симферополя уже в первых числах следующего месяца, отправив первое письмо И. В. Сталину 4 октября 1921 г.
Положение Крыма на момент его приезда отличалось двойственностью. В конце сентября 1921 г. завершила свою деятельность Полномочная комиссия ВЦИК и СНК по делам Крыма (3). Комиссия, которую возглавлял большевик с дореволюционным стажем и представитель Татарской республики при Наркомнаце Ш. Н. Ибрагимов, была создана решением Президиума ВЦИК 12 мая 1921 г. и прибыла на полуостров в середине июня 1921 г. (4) За три с лишним месяца она про вела большой объем работ, включая разработку проекта конституции Крымской автономной республики, организацию Беспартийной татарской конференции и практическую реализацию политики татаризации, ведение переговоров с представителями «зеленого» движения, принятие мер по поддержке крестьянских хозяйств и нормализации снабжения региона продовольствием (5). Первоочередной задачей комиссии, как об этом объявил, приехав в регион, Ибрагимов, являлось «преобразование Крыма из области в Автономную республику» (6). Результатом работы стала успешная разработка проектов конституции и декрета, провозглашавшего создание республики. Постановление ВЦИК и СНК об автономии Крымской Советской Социалистической Республики было принято 18 октября 1921 г. и распубликовано в «Известиях ВЦИК» на следующий день. В ноябре 1921 г. состоялся I учредительный Всекрымский съезд Советов, принявший Конституцию Крымской АССР и избравший руководство республики: председателем Крымского ЦИК был избран известный местный большевик Ю. П. Гавен, председателем СНК — присланный из Москвы сотрудник Наркомнаца, поволжский татарин С.-Г. Саид-Галиев. Одновременно был избран новый состав местного обкома РКП (б), который возглавил рекомендованный Москвой А. И. Израилович (7), заменивший И. А. Акулова — оппонента идеи создания в Крыму республики (8). Другим важным направлением деятельности Полномочной комиссии стал разбор многочисленных жалоб арестованных и заключенных в концлагеря и инициирование чисток рядов чрезвычайных и репрессивно-карательных органов Крыма (9). Эти меры, вкупе с предложением комиссии всем трибуналам и чрезвычайным органам не приводить в исполнение смертные приговоры без ведома и согласия комиссии, способствовали нормализации положения в регионе и затуханию массового красного террора. Благотворное значение имела и линия комиссии на мирное урегулирование проблемы зеленого повстанческого движения. 3 июля 1921 г. Ибрагимов с группой политработников встретился в Алупке с начальником штаба зеленых Мумладзе и заключил договор о перемирии и сдаче оружия зелеными с последующей их полной амнистией (10). Процесс разоружения и амнистирования протекал сложно, тем более что военные органы и местный обком отдавали предпочтение силовому варианту решения вопроса, но часть вооруженных формирований зеленых сложила оружие. Наконец, в течение 1921 г. активно велась работа по созданию в Крыму «всесоюзной здравницы». Достигнутые результаты были далеки от заявленных: по ленинскому декрету «Об использовании Крыма для лечения трудящихся» от 21 декабря 1920 г. планировалось уже весной 1921 г. развернуть 25 тыс. коек, но на самом деле в октябре 1921 г. на побережье действовало 39 санаториев на 4 тыс. мест (11). Тем не менее в 1921 г. удалось обеспечить лечение и отдых примерно 17 тыс. человек (12).
С другой стороны, осенью 1921 г. в Крыму по-прежнему актуальной оставалась проблема уголовного бандитизма, а начавшиеся после отъезда Ибрагимова аресты и высылки сдавшихся «зеленых» привели к тому, что часть оставшихся на свободе ушла обратно в горы и воз обновила свою повстанческую деятельность (13). Положение и без то го подорванной за годы Гражданской войны экономики региона усу губили мероприятия крымского руководства в конце 1920 — начале 1921 г., когда подавляющее большинство национализированных имений было зачислено в госфонд для совхозного строительства. К началу 1921 г. было создано около тысячи советских хозяйств, в распоряжении которых оказалось 780 тыс. десятин земли. Но ни силами, ни средствами для их обработки совхозы не располагали. В то же время безземельные крестьяне-арендаторы, ранее арендовавшие помещичьи имения, оказались совершенно отстранены от земли. Реализация продразверстки, отмененной в стране в марте 1921 г., продолжалась в Крыму до 31 мая 1921 г. и привела к изъятию из деревни 2,7 млн пудов зерна, в т. ч. семенных запасов (14). Небывалая засуха (вернувшийся в сентябре 1921 г. из поездки по южным районам страны нарком здраво охранения Н. А. Семашко в беседе с журналистом «Известий» сравнил некогда тучные равнины Северной Таврии с пустыней Сахарой, подчеркнув при этом, что «Крым пострадал от засухи в первую очередь» (15)) резко обострила продовольственную ситуацию. Зноем оказались выжжены не только посевы зерновых и урожаи овощей и фруктов, но и травяной покров, что пагубно отразилось на скотоводстве (16). Дефицит продовольствия, который отчетливо наблюдался еще весной 1921 г. и сопровождался случаями голодной смерти (17), осенью приобрел критический характер, приняв зимой 1921/1922 г. масштабы катастрофы.
Саид Сюнчелей, прибывший на полуостров в начале октября 1921 г., стал очевидцем голода и подробно задокументировал в корреспонденциях на имя наркома И. В. Сталина детали своей деятельности и внутренней обстановки в Крыму. Назначение его полпредом Наркомнаца в Крыму, несмотря на то что он был родом из Среднего Поволжья, не было случайным. И дело не только в том, что поволжские татары в раннесоветский период нередко командировались туда Центром, как вышеупомянутые Ибрагимов и Саид-Галиев или представлявший Наркомнац в Крыму в феврале–марте 1921 г. М. Х. Султан Галиев. Для Сюнчелея Крым был хорошо знакомым местом и отнюдь не по эпизодическим наездам рекреационного назначения. Но перед тем, как перейти непосредственно к опыту его работы в Крыму, начиная с осени 1921 г., стоит осветить основные вехи жизненного пути автора публикуемых документов.
Саид (Сагит) Хамидулла (Хамидуллович, Ибне Хамид) Сюнчелей (Сунчелей) родился 25 декабря 1888 г. в татарской деревне Старый Мостяк Шиковской волости Хвалынского уезда Саратовской губернии (ныне — село в Старокулаткинском районе Ульяновской области) (18). Из-за голода семья Сюнчелеев перебралась в 1891 г. в Астрахань, где Саид закончил в 1904 г. учебу в местном медресе «Ваххабия», после чего преподавал в медресе при старейшей мечети «Ак-ме чет». В 1907 г. он переехал в Казань, где продолжил образование в медресе Шакирзяна Хамиди, а в августе 1908 г. поступил в татарскую учительскую школу, которую не закончил, уехав вместе со старшим братом в деревню Сараш Осинского уезда Пермской губернии работать учителем в земской школе. Очевидно, что его старший брат Шариф (1885–1959), видный педагог, ученый-этнограф и впоследствии член Всероссийского учредительного собрания, заместитель наркома просвещения Башкирской АССР, первый директор Башкирского государственного педагогического института и сотрудник НИИ Коммунистического университета трудящихся Востока, оказал большое влияние на Саида. Но более значительным оказалось влияние выдающегося татарского поэта Габдуллы Тукая (1886–1913), с кото рым Саид переписывался и встречался, приезжая в Казань. На период жизни в Сараше (1909–1915) приходится пик творческой активности Сюнчелея, когда им было написано около 300 стихотворений и статей, появляются публикации в газетах и журналах и выходят первые сбор ники стихов. Помимо оригинальной лирики, он активно занимался переводами на татарский язык русской и западноевропейской классики, от А. С. Пушкина и К. Д. Бальмонта до поэм Д. Г. Байрона и Г. Гейне. Перевод «Шильонского узника» Байрона был одобрен Тукаем, кото рый издал его со своим предисловием отдельной книгой. Отголоски многообразия, отличавшего круг чтения молодого поэта, заметны да же в его деловых письмах Сталину, где он цитирует то В. Г. Белинского, то Ф. Ницше.
В 1915 г. Сюнчелей переехал в Уфу, где работал в городской библиотеке, в 1917 г. редактировал газету «Авыл халкы» («Сельский люд»), позднее состоял в редакции газеты «Кераш» («Борьба»). В учетной карточке Бюро заграничных ячеек ВКП (б), заполненной в декабре 1927 г., он указал, что в 1917 г. три месяца состоял в рядах «лев[ых] татарск[их] [э]с[е]р[ов]» (19), т. е., по всей видимости, партии татаро-башкирских мусульманских левых эсеров. Есть сведения о том, что в июле 1917 г. он принимал участие в съезде мусульман Саратовской губернии (20). После переезда в Казань в конце 1918 г. он не которое время работал в газете «Кызыл Армия» («Красная Армия»). В 1918 и 1919 гг. в Уфе и Казани выходят сборники стихов Сюнчелея революционного периода, он активно пишет агитационные пьесы, а среди революционной татарской молодежи большую популярность приобретают его переводы «Марсельезы» и «Интернационала». В мае 1919 г. Сюнчелей вступает в ряды РКП (б) (21) и получает поручение отправиться в Крым для ведения политической и партийной работы, очевидно, в первую очередь среди татарского населения.
Красные, занявшие Крым в апреле 1919 г., в начале мая сформировали Временное рабоче-крестьянское правительство, провозгласившее создание Крымской советской социалистической республики. Опыт первой попытки советского строительства в регионе в конце 1917 — начале 1918 г., который сопровождался жестким вооруженным противостоянием большевиков и крымских татар, был учтен. Декларация правительства от 6 мая 1919 г. объявила «полное и безоговорочное равноправие всех национальностей Крыма», в правительство вошли С. М. Меметов, С. И. Идрисов, И. К. Фирдевс, А. Боданинский и др. Для налаживания контактов с татарами была привлечена группа турецких коммунистов во главе с будущим первым председателем Компартии Турции М. Субхи, причем инициатива его отправки в Крым принадлежала И. В. Сталину (22). Сюнчелей также был командирован в Крым по линии органа, руководимого Сталиным, а именно Центрального бюро (ЦБ) коммунистических организаций народов Востока. По мнению ряда ученых, рекомендовал его М. Х. Султан-Галиев — член ЦБ и позднее преемник Сталина на посту его председателя, с которым Сюнчелей был давно знаком (23).
Из Казани Сюнчелей выехал 22 мая 1919 г. и в начале июня до брался до Крыма, где вошел в Мусульманский отдел Наркомата внутренних дел и занялся совместно с Субхи организацией издательства на крымскотатарском языке. В Крыму Сюнчелей провел год с небольшим, но, поскольку Крымская ССР пала уже в июне 1919 г., почти весь первый крымский период его жизни пришелся на правление белых. В июле 1920 г. он перебрался морем в Турцию и прожил там месяц, объездив все побережье Малой Азии от Синопа до Трапезунда с целью ознакомления с положением Турции и турецкого народа. Оттуда по Черному морю через Новороссийск вернулся на родину и добрался до Уфы.
В переписке и дневниковых записях Сюнчелея, анализ которых дан в статье казанской исследовательницы Л. Р. Габдрафиковой, сведения о его политической работе в Крыму в июне 1919 — июле 1920 г. отсутствуют (24). Создается впечатление, что он преимущественно занимался литературным и музыкальным творчеством, учил татарских детей в деревне Партенит Ялтинского уезда (где осел с октября 1919 г.), ходил по гостям, встречался с земляками и ждал прихода «товарищей».
Иное представление о его занятиях в Крыму дает доклад в ЦБ коммунистических организаций народов Востока о подпольной работе в Крыму в 1919–1920 гг. и положении в Турции летом 1920 г., со ставленный Сюнчелеем по возвращении в Советскую Россию (25). В до кладе подробно описывается внутренняя политика белых режимов в Крыму, волнения и репрессии, состояние экономики и отношение татар к белым. Из него следует, что, руководя небольшой группой татар-агитаторов, Сюнчелей однажды был арестован в Евпатории белой контрразведкой и едва не казнен (помог подпрапорщик-татарин), после чего укрылся в сельской местности. «В своем уезде сеял революционно-коммунистические идеи, настраивал народ против Деникина, объезжал уезд. Влияние имел большое. Ко мне примыкала и работала среди татар по моим указаниям почти вся интеллигенция уезда. Добровольных тружеников, особенно среди татарского учительства, было много[…] Приходилось работать при невероятно трудных условиях. Я, например, вечно нуждался, месяцев 10 не видел горячей пищи и весь обносился» (26).
После возвращения Сюнчелей надолго на Урале не задержался и в конце 1920 г. вновь был командирован в Крым, где провел три месяца. 15 декабря 1920 г. на заседании Оргбюро ЦК РКП (б) рассматривался вопрос об утверждении Сюнчелея уполномоченным Отдела Востока Политуправления РВСР (начальником Отдела был М. Х. Султан-Галиев) в Крыму, но учреждение такой должности было признано нецелесообразным (27). Поэтому сначала Сюнчелей поступил в распоряжение Крымского обкома и был назначен председателем Татарского бюро, вскоре перейдя в отдел народного образования Крымского ревкома. Как признавался в докладной записке в ЦК РКП (б) от 10 апреля 1921 г., «я многого не мог сделать по многим причинам, главным образом, за ограниченностью культурных сил среди татар, за отсутст[вием] средств, за необеспеченностью служащих». Тем не менее были открыты Центральная татарская библиотека, Центральный рабочий татарский клуб, татарские драматическая и музыкальная студии, издана татарская азбука и т. д. (28) Отношения с местными работниками и в том числе татарскими у Сюнчелея не сложились, а деятельность местных органов, советских, партийных и чрезвычайных, вызывала резкое отторжение, о чем он открыто написал ЦК партии. «Крым, так приветливо встретивший Красную Армию, имел печальный вид. Он весь был обобран армиями. Он был обречен на голод и лишения. Над ним властвовали Особые Отделы. В Ревкомы вошли пришлые, далекие от народа лица, не пользующиеся ни авторитетом, ни доверием. Как в Ревкомах, так и в парт[ийных] организациях царил бюрократизм. Областком (в лице т. Самойловой) (29) свирепствовал и многих работников направлял в Особ[ый] Отдел или ЧК безо всякой вины, а прибывающих из Центра обратно. Парт[ийная] работа стояла. Члены ОК и Крым[ского] Ревкома большей частью занимались интрига ми, строительством почти не интересовались. Об обеспечении Крыма продовольствием не озабочивались. И рабочие, и служащие, и больные голодали и жаловались[…] Крестьяне жаловались, главным образом, на Южсовхоз, который, якобы отнимая всё у них, им ничего не да вал. Жаловались и на уездно-районные Ревкомы, которые отбирали у деревни весь остаток продуктов и фуража и т. п.» (30).
Материальные условия жизни самого Сюнчелея во второй его приезд в Крым вновь оставляли желать лучшего. Будучи отозван оттуда ЦК партии (31), сразу по приезде в Москву он обратился с просьбой от править его в Уфимскую губернию для отдыха и лечения в кумысолечебницах до 15-го или 1-го июня 1921 г. Характеризуя свое состояние, Сюнчелей писал: «Очень устал. Три месяца голодал!» (32) В документе была указана и другая веская причина для отпуска: тяжелая болезнь сына Тагира, который лежал в детской больнице Уфимского губздрава. К просьбе были приложены удостоверения и свидетельства врачей, подтверждавших заболевания туберкулезом легких у отца и сына (33). Секретариат ЦК РКП (б) рассмотрел просьбу Сюнчелея 11 апреля 1921 г., предоставив ему отпуск для кумысолечения на полтора месяца в Уфимской губернии (34).
Сразу после возвращения из отпуска 1 июня 1921 г. Сюнчелей по ступил на службу в Наркомат по делам национальностей в качестве редактора тюркских изданий редакционно-издательского отдела. При заполнении анкеты он указал, что холост (известно, что первая жена умерла после рождения сына, со второй женой он расстался и в третий раз женился уже в Крыму в начале 1922 г.) (35), владеет татарским, турецким, арабским и русским языками; принят на работу по рекомендации Сталина и работает «под руководством лишь тов. Сталина» (36). В письме своей корреспондентке — писательнице И. А. Гриневской, отправленном в это время, Сюнчелей поделился планами на будущее: «Буду жить в Москве или поеду в Турцию. Решил заниматься одной литературой» (37). Но уже 2 сентября 1921 г. состоялось назначение его полпредом Наркомнаца в Крыму (38).
Первое письмо Сюнчелея Сталину с сообщением о прибытии в Крым датируется 4 октября 1921 г., последнее — с просьбой об отзыве в Москву — 10 июня 1922 г. В июле 1922 г. в короткой телеграмме на имя Сталина он еще раз «убедительно просил отозвать меня [в] Москву». Точное время и обстоятельства отъезда Сюнчелея из Крыма с достоверной точностью не установлены. Одни исследователи считают, что с конца 1922 г. он работал уже в Башкирии в системе Наркомпроса; Л. Р. Габдрафикова на основании его писем датирует отъезд весной 1924 г., соглашаясь с тем, что с осени 1922 г. он перешел на работу в систему народного образования (39). Между тем в графе учетной карточки Бюро заграничных ячеек ВКП (б), касающейся трудовой деятельности Сюнчелея, указана работа в Наркомнаце представителем в Крыму (1921–1922), после чего местом работы значится Наркомпрос Башкирской ССР и занимаемые должности: член коллегии (1922–1924), заведующий художественным отделом (1924–1925) и заведующий Государственным художественным отделом (1925 1926) (40). Крайне сомнительно, чтобы Сюнчелей, заполняя в декабре 1927 г. партийный учетный документ, ошибся в перечислении недавних мест и времени работы. Пока затруднительно сказать, насколько это согласуется с крымскими адресами его писем за 1923–1924 гг., вы держки из которых даны в статье Л. Р. Габдрафиковой. В конце концов, факт работы в Уфе никак не противоречит вероятности отлучек в Крым для лечения тяжелых хронических болезней, которыми страдал и сам Сюнчелей, и скончавшийся в 1924 г. его единственный сын. Что же касается документов, которые выявлены на данный момент в РГАСПИ и ГА РФ, они определенно указывают на вторую половину 1922 г. как время переезда Сюнчелея из Крыма в Башкирию. На заседании Президиума Крымского ЦИК 28 июля 1922 г. рассматривалось его заявление о политике Госбанка, которое было передано на рассмотрение органов рабоче-крестьянской инспекции, а так же вопрос «о поездке тов. Сюнчелей». Было решено «командировку утвердить» (41). Хронологически последний из выявленных доклад Сюнчелея в Наркомнац датируется приблизительно июнем–июлем 1922 г. и в конце его сообщается о невозможности дальнейшей работы в Крыму, роспуске сотрудников представительства Наркомата и временной передаче дел заместителю, ответственному инструктору ЦК РКП (б) Г. Д. Вайно. Таким образом, точно установленным можно считать то, что с октября 1921 по июль 1922 г. Сюнчелей жил и работал в Крыму, регулярно в письменной форме отчитываясь перед наркомом и Наркоматом о своей деятельности и положении в регионе.
Каков состав этих документов, что они сообщают нам и в чем их ценность, помимо понятной важности как источника по реконструкции биографии автора?
В данную публикацию включены семь писем С. Х. Сюнчелея Сталину и две его докладные записки в Наркомнац. Все документы — из фонда И. В. Сталина и описи документов Бюро Секретариа та ЦК РКП (б), хранящихся в РГАСПИ, за исключением послед ней докладной записки, которая отложилась в фонде Наркомнаца РСФСР в ГА РФ. Иные письма и докладные записки Сюнчелея Ста лину и в Наркомат за период с осени 1921 до осени 1922 г. в РГАСПИ на данный момент не выявлены, в то время как наличие их в фондах ГА РФ вполне вероятно. В публикацию не вошли по причине малой информативности 2 телеграммы Сюнчелея Сталину за ноябрь 1921 г. Первая из них содержит краткую информацию о решениях областной партконференции (принятие резолюции о неудовлетворительности работы прежнего обкома и избрание нового его состава) (42), вторая сообщает о назначении председателем Крымского ЦИК Ю. П. Гавена, Совнаркома — С.-Г. Саид-Галиева и секретарем обкома — А. И. Израиловича (43). В публикацию дополнительно включены выдержки доклада ЦК Помгола Крыма, которые были приложены к письму Сюнчелея Сталину от 26 апреля 1922 г. Следует сказать, что 14 апреля 1922 г. в печатном органе Наркомнаца — газете «Жизнь национальностей» была опубликована статья Сюнчелея «Это вымирание целой нации». Автор статьи указан как «Саид», и это несомненно статья Сюнчелея, поскольку подписана его именем и содержит ту же информацию, что и в архивных документах. Указанная статья хорошо известна в научной литературе и общедоступна (44), в отличие от публикуемых здесь документов (45). Все документы, за исключением одного письма и приложения к другому, представляют собой автографы Сюнчелея. Машинописным образом письмо набрано лишь один раз на бланке Крымского представительства Наркомнаца. В трех случаях текст — автограф со держится на бланке Представителя Наркомнаца в Крыму. Резолюции Сталина на документах отсутствуют.
Публикуемые документы содержат подробную картину внутренне го состояния Крыма на исходе первого и в течение второго года с момента окончательного установления в регионе советской власти. Круг поднимаемых в них тем весьма широк: деятельность руководимого Сюнчелеем Представительства Наркомнаца и его взаимоотношения с местными властями; разгул бандитизма и зеленое движение; деятельность крымскотатарских националистов и положение татарского на селения Крыма; характеристики, зачастую критические и нелицеприятные, представителей руководства и органов власти Крыма, а так же противоречий и склок между ними; положение в аграрной сфере и торговле и др. Но, начиная с декабря 1921 г., основной темой писем и докладных записок становится наступивший в Крым массовый голод.
Голод, охвативший весь полуостров, продолжался с последних месяцев 1921 по лето 1923 года. Точное количество его жертв вряд ли будет установлено, но многие современники событий и историки полагают, что погибло более 100 тыс. человек, примерно ¾ из которых — это крымские татары. Если по переписи 1921 г. в Крыму проживало 719,5 тыс. человек, то летом 1923 г., согласно выборочному обследованию Крымского центрального статистического управления, осталось 569,5 тыс. (46) Часть убыли следует отнести на счет естественной убыли, беженцев и эвакуированных, но и в таком случае смертность, безусловно, являлась аномальной. В сборнике статей и отчетов «Итоги борьбы с голодом в 1921–1922 гг.», выпущенном издательством Центральной комиссии помощи голодающим, сообщалось, что голод в Крыму коснулся 52,1 % его жителей, почти половина из них дети. «Число умерших от голода к июню 1922 г. достигло 100 000 человек»; мужчины умирали в 2 раза больше, чем женщины (47). Авторы сборника, изданного в 1922 г., прогнозировали скорое наступление очередного голода, что и случилось. Смертность во второй голодный год оказалась замет но ниже, поскольку Крым остался единственным голодающим районом страны, но тем не менее: в декабре 1922 г. голодали до 150 тыс. человек, а количество получавших продовольственную помощь от Американской администрации помощи (АРА) в Крыму в апреле 1923 г. составляло 124 863 чел., в мае 1923 г. — 146 206, в июне — 102 531 (48).
В своих письмах и докладных записках Сюнчелей выступает как хроникером первого года голода, так и его аналитиком. Большой интерес представляют его соображения по поводу причин бедствия, которое, как он считал, вполне можно было предотвратить в случае принятия своевременных мер, не состоявшихся из-за «инертности стоящих во главе Республики». Среди причин он особо выделял равнодушие Крымского обкома РКП (б) и Совнаркома к делу спасения голодающих, саботирование ими помощи ЦК Помгола Крыма и за держку с учреждением Представительства Крыма в Москве, которое могло бы стать лоббистом крымских интересов в Центре. На прямой вопрос Сюнчелея секретарю обкома Израиловичу: «Почему Вы не заботитесь о вымирающей татарской нации?» — он получил ответ, где отвергалась всякая национальная предвзятость: «Мы ни о ком не за ботимся». Обращая внимание на безучастное отношение ответственных органов к нуждам крымских татар, Сюнчелей подчеркивал, что та кие настроения присутствуют и среди татарских работников, так называемых «левых коммунистов», стремящихся огнем и мечом провести и в Крыму «классовое расслоение».
Негативную роль в запоздании признания всей территории Крыма голодающей областью (Президиум ВЦИК утвердил это решение 16 февраля 1922 г., при том что в ноябре–декабре 1921 г. уже погибло около 1,5 тыс. чел., в январе 1922 г. 8 тыс., в феврале более 14 тыс.), отмечал Сюнчелей, сыграли ложные статистические сведения местных органов об урожайности 1921 г. Наконец, по его свидетельству, хозяйственные органы республики скрывали или отказывали в выдаче Помголу ценностей и продукции, реализация которых могла быть использована для закупок продовольствия. А когда продажа сырья и ценностей наконец началась, она осуществлялась «без особого хозяйского надзора и расчета — с большим убытком для Крыма». Что же касается свидетельств вымирания, Сюнчелей приводит многочисленные факты гуманитарной катастрофы, постигшей Крым в 1921–1922 гг., среди которых массовая детская смертность и каннибализм, грабежи и хищения складов Помгола и пр.
Сюнчелей не ограничивался описанием голода и поисками виновных, предлагая в записках меры по исправлению ситуации. В письме Сталину 25 апреля 1922 г. он рекомендовал предписать Крымскому обкому и Совнаркому сделать задачу борьбы с голодом первоочередной, использовать аппарат Центрального управления курортами Крыма преимущественно для лечения пострадавших от голода, обязать местные органы ГПУ сдать ценности Помголу для реализации на про довольствие и увеличить финансирование республики. В другом письме Сюнчелей просил наркома уделять особое внимание Крыму, почаще запрашивая крымское правительство о местных нуждах и поддерживая перед Центром все ходатайства Крыма. Еще в декабре 1921 г. в записке Наркомнацу Сюнчелей выдвинул инициативу отправки в Турцию особого представителя от Крымской республики, уполномоченного на «сбор пожертвований денежными средствами и продовольствием в пользу голодающих Крыма». В марте 1922 г. крымские представители А. С. Айвазов и М. М. Недим отправились в Турцию, где встретились с М. Кемалем. Айвазовым в Анкарском театре был прочитан доклад о положении в Крыму, который посетили многие члены парламента и правительства, после чего был организован Центральный комитет по оказанию помощи голодающим Крыма и турецкие власти предложили губернаторам организовывать местные комитеты по сбору пожертвований.
Как и в период командировки в начале 1921 г., отношения Сюнчелея с местными органами Крыма были не более чем удовлетворительными. Должное содействие ему не оказывалось, отпускаемые средства сокращались. В последние месяцы работы прекратились выдачи жалованья. 14 июля 1922 г. на заседании Крымской областной контрольной комиссии рассматривалось заявление Сюнчелея о задержке помощи голодающим татарам, вызванной негативным отношением некоторых партийных работников к татарам и цыганам. Заседание вынесло вердикт о беспочвенности такого заявления и предупреждение заявителю (49). Все это в совокупности со слабым здоровьем и тяжелыми кар тинами крымской жизни, очевидцем которых он был, не могло не сказаться на психике Сюнчелея (50). В письмах Сталину, начиная с марта 1922 г., регулярными становятся просьбы об отзыве из Крыма и заметны следы эмоционального выгорания: «В случае, если Центру угодно будет командировать меня куда-либо на Восток, — изъявляю готовность»; «считаю задачи Представительства НКН выполненными[…] изъявляю готовность быть отозванным в Центр и быть направленным куда-либо на Восток, где я бы мог быть полезнее, чем здесь»; «Убедительно прошу отозвать меня в Москву»; «Приходилось работать в нужде и лишениях». Вариант с командировкой в одну из стран Востока представлялся Сюнчелею наиболее предпочтительным, тем более что путешествие по Турции летом 1920 г. оставило у него благоприятные воспоминания. Предположу, что и по этой причине в своих корреспонденциях Сталину он, несколько уклоняясь от прямых обязанностей, неоднократно давал обзоры турецкой прессы, характеризуя их политическую направленность и отношение к Советской России.
По всей видимости, Наркомнац пошел навстречу просьбам своего крымского представителя и отозвал его, после чего Сюнчелей не сколько лет проработал в системе Наркомпроса Башкирской АССР. В 1926 г. он был направлен в Турцию и год проработал переводчиком в генеральном консульстве в Смирне (Измир). В июне 1927 г. Сюнчелей был арестован (в вину вменялись контакты с лидером башкирского национального движения, эмигрантом А.-З. Валиди), но вскоре от пущен в обмен на сотрудничество с органами ГПУ в качестве информатора (51). Вернувшись в Уфу, он заведовал Башкирским техникумом искусств, с сентября 1928 г. назначен ученым секретарем Татарского дома искусств в Казани. Повторный арест последовал в феврале 1929 г.: роковую роль сыграло знакомство его с М. Султан-Галиевым. Приговоренный коллегией ОГПУ вместе с другими «султангалиевцами» к расстрелу, Сюнчелей обжаловал приговор, который в январе 1931 г. был заменен на 10 лет заключения в концлагерь. Заключение отбывал на Соловках. В октябре 1937 г. был приговорен к высшей мере наказания и 27 октября 1937 г. расстрелян. Реабилитировали Сюнчелея в 1958 г.
В 1961 г. в Казани был опубликован сборник его избранных произведений, в 2005 г. вышел в свет подготовленный татарским филологом З. З. Рамеевым том «Сочинения и письма» Сюнчелея. В настоящее время Казань является ведущим центром изучения творчества Сюнчелея; помимо литературного наследия вводятся в научный оборот его дневники и переписка. Данная публикация продолжает эту работу, смещая акцент на политическую деятельность Сюнчелея в Крыму в 1921–1922 г. Его письма и докладные записки в Центр представляют большую ценность как исторический источник, содержащий автор ские наблюдения и оценки положения в Крыму в указанный период.
Тексты писем и докладных записок С. Х. Сюнчелея И. В. Сталину и в Наркомнац РСФСР публикуются впервые и приводятся целиком. При публикации используются современные правила орфографии и пунктуации. Сокращения раскрыты в квадратных скобках. Фамилии приводятся так, как в документах, с указанием в комментариях на ныне утвердившиеся варианты их написания.
Автор выражает большую благодарность ведущему специалисту ГА РФ А. М. Лаврёновой за помощь при работе с документами ГА РФ.
№1. Письмо С. Х. Сюнчелея И. В. Сталину
4 октября 1921 г. Сюнчелей Крым
Я прибыл в Крым. После Ибрагимова (52) здесь произошел вновь перелом. Часть сдавшихся зеленых вновь бежала в горы, так как некоторые из них были арестованы. У зеленых запас, говорят, большой, и в своих рядах они имеют до 200 челов[ек], а быть может, и больше. Нац[ионалис]ты держат с ними большую связь… Кроме зеленых — много бандитов, движение коих носит серьезный уголовный характер. Теперь чуть ли не всё южное побережье в их ведении, в ведении зеленых и бандитов. На путях через горы постоянно происходят нападения и грабежи, так что проникать туда очень рискованно… С бандитами бороться не так трудно, как с зеленым движением. С зелеными бороться и их победить можно лишь добром да милостью, но здесь происходи ла репрессия (так в тексте – Е.Г.) к ним…
Из бесед выяснил, что националисты (так называемые «беспартийные») действительно имеют здесь некоторый авторитет среди масс. Весть о командировке сюда тов. Сеит-Галеева (53) была принята здесь весьма холодно. Все желали бы видеть здесь т. Ибрагимова или Султан-Галеева (54). Говорят, что только последние могли бы работать с массой, ликвидировать всякие партизан[ские] движения и т. д. и что с приездом Сеит-Галеева тут неминуем конфликт. Врем[енный] представ[итель] НКН (55) т. Булушев (56) на днях оставляет Крым, уезжает в отпуск, сдает мне дела Представительства (57).
С комм[унистическим] приветом Сюнчелей
Штамп: 17 октября 1921. Вход. № 483.
Помета синим карандашом на первом листе документа: Арх[ив]
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 1. Д. 5633. Л. 5–5 об. Автограф.
№2. Докладная записка С. Х. Сюнчелея в Наркомат по делам национальностей РСФСР
№ 1646 г. Симферополь В Наркомнац
Ввиду неурожая хлебов население Крыма в настоящее время оказалось в крайне тяжелом положении в продовольственном отношении, и без преувеличения можно сказать, что в Крыму уже наступил голод, который наиболее сильно ощущается в южной части Крыма в селениях с преобладанием татарского населения, где смертные случаи на почве голода учащаются с каждым днем, в ближайшем будущем катастрофическое положение неизбежно. В числе мер, которые мог ли бы способствовать улучшению положения голодающего населения Крыма, по мнению Представительства, является наиболее существенной это получение для голодающего населения Крыма помощи продовольствием из зарубежных государств (Турции, Болгарии, Румынии и пр.).
Для более рациональной и успешной постановки вопроса о снабжении населения Крыма хлебом и продовольствием Представительство полагало бы необходимым иметь за границей (главным образом, в Турции) особого Представителя от Крымской республики, который должен быть уполномочен на право сбора пожертвований денежными средствами и продовольствием в пользу голодающих Крыма.
Представляя об этом на усмотрение Наркомнаца, Крымское представительство просит оказать со стороны НКН содействие к скорейшему разрешению назначения такого Представителя от Крымской Республики.
О последующем распоряжении Представительство просит уведомить его и Крымсовнарком.
Представитель Наркомнаца в Крыму Сюнчелей Эмиссар (в тексте: Емиссар – Е.Г.)(подпись неразборчива)
Штамп: Получено в Секретариате т. Сталина 3/I 1922 г. Вход. № 1423.
Печать: [Крымское представительство Наркомата по делам нацио нальностей] РСФСР.
Помета чернилами вверху: т. Сталину. Копия.
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 1. Д. 5633. Л. 16. Подлинник на бланке Крымского представительства Наркомнаца РСФСР. Маш. текст.
Подпись — автограф С. Х. Сюнчелея.
№3. Письмо С. Х. Сюнчелея И. В. Сталину
Тов. И. Сталину-Джугашвили (Здесь и далее все подчеркивания снизу — авторские – Е.Г.) письмо от Саида Сюнчелей (так в тексте – Е.Г.) из Крыма
Прошу извинения, что давно не писал лично Вам. В Крыму событий важного значения почти не было, вопросами же, не представляющими большого интереса, занимать Вас не хотел. А по делам НКН я обращался к тов. Карклину (58), как и следовало.
Теперь позвольте поделиться впечатлениями о Крыме.
Когда я прибыл в Крым (октябрь), представительство наше переживало «последние дни» — бывший врид представителя был со всеми (кроме националистов) в ссоре и собирался уезжать, само представительство разбухло и стало безжизненным. Нужно было распустить его большой штат и восстановить правильное взаимоотношение с правительством, что было сделано…
Власть была очень слаба и не авторитетна. Много было этому причин, среди коих можно указать на: бездействие Ревкома и ОК (59) РКП, внутренний раздор, плохое понимание местными (рус[скими] и евр[ейскими]) работниками политики Центра по нац[иональному] вопросу, отмежевание власти и партии от массы (от татар[ской] деревни), чрезмерно крутые репрессии органов ЧК по отношению к безропотному татар[скому] населению и пр.
Ныне же с провозглашением Республики, организацией Советов и благодаря принятым Центром мудрым мерам те ошибки постепенно изглаживаются, положение улучшается и порядок водворяется. Власть окрепла. В Советы вовлечена масса. Земли раздаются безземельным и малоземельным крестьянам. Зеленого движения вовсе не стало. Партийная работа усиливается. Проводится (хотя очень медленно) татаризация Советов. Экон[омическая] политика ведется интенсивно. Начинается торговля с заграницей и реализация производства Крыма. СНК, Экон[омическое] сов[ещание] (т. Сеит-Галеев), КрЦИК (т. Гавен (60)), ЦК Помгол (61) и пр. прилагают все усилия на дело поднятия полит[ического] и экон[омического] благосостояния Крыма, пользуются широким авторитетом…Отзыв отсюда Полякова (62) и Ефремова (63) встречен был здесь с удовлетворением.
Была бы надежда на скорое восстановление Крыма, но настиг голод. (Правительство уже принимает меры к изысканию средств получить из заграницы хлеба.) Предотвратить голод своевременно и здесь не могли. Не было запасов продовольствия. Денежный кризис был. Не было долго приступлено к реализации табака и вина. (Последние покупались у татар по дешевке.) Кооперация, шатаясь, гналась за рынком. Она была слаба (КрымСоюз) или спекулятивна (Отд[еления] ЦентрСоюза) и т. д. и т. п. Во многом пришлось бы винить отозванных ЦК РКП тт. (64), стоявших долгое время (около года) во главе Крыма и бездействовавших. И поныне крестьянство ропщет за невнимательность власти к его нуждам… Думается, что правительство КССР при своей усердной работе из положения выйдет в конце концов победителем. Нужны лишь директивы из Центра о том, чтобы власть на местах (в данном случае в Крыму) больше заботилась в настоящую пору о спасении голодных. По офиц[иальным] данным, в Крыму голодает до ½ миллиона чел., большей частью татар. Смертность увеличивается. Идут вести из деревень о людоедстве… Крым надеется на разрешение Центра на получение доли из прибывающего из Америки хлеба через порты Крыма…
Конечно, и ныне крымские власти не без недостатков и ошибок, но, учтя чрезвычайно усердную работу органов, не приходится слишком огорчаться и отчаиваться, тем более эти недостатки и ошибки — повсеместное явление и общая наша болезнь. (Я хотел было, главным образом, указать на холодное отношение «верхов» и вообще всех органов — до последней несчастной канцелярии какого-либо отдела или милиции и пр. — отношение к угнетенным веками татарским трудящимся.)
С сокращением штата предст[авительст]ва НКН (до 3-х чел.) деятельность последнего ослабла, но я по мере возможности исполняю возложенные на меня задачи, участвую на заседаниях СНК, ЦИКа, Эк[ономического] сов[ещания] и пр., выступаю в печати, живое участие принимаю в татаризации, помголе, просвещении и пр. Имеющиеся материалы посылаю в НКН.
Отношение Правительства к Представит[ельст]ву вполне удовлетворительное. Лишь могу пожаловаться на ОК РКП, который к предложениям и советам моим относится несколько невнимательно и небрежно, и во многом мнения расходятся (Здесь и далее курсивом выделен текст, подчеркнутый красным карандашом – Е.Г.) у нас (Текст предложения отчеркнут красным карандашом сбоку линией – Е.Г.) (Кстати, должен уведомить, что до сих пор еще не решен вопрос об участии представителя НКН на засед[аниях] Обл[астного] ком[итета] РКП. Затем: местные татар[ские] работники не совсем разделяют линию Секретаря ОК по общей работе и, в частности, по татаризации аппаратов и высказывают недовольство т. Израиловичем.)
А татар[ские] националисты недовольны много (они, впрочем, никем не довольны). У меня с ними идет полемика в татар[ской] печати по политич[еским] вопросам принципиального характера. Те делегаты из Крыма, которые посетили Вас в сентябре в Москве, оказались сущими националистами.
Один из них (Озенбашлы (65) — член КрымЦИК) пишет в газете «Новый мир» (66) статью, где выдвигает ряд требований «крымских просвещенных деятелей» и где между прочим говорит: «Для Туркестана, Татарии, Башкирии, Кавказа, а также и для Крыма нужны принципы не классовой, а национальной власти…», что-де: «чем организовать в восточ[ных] странах советское правление — нужно учитывать толь ко возможности и подобрать подходящую форму правления», что-де: «чем пропагандировать там идеи коммунизма — нужно дать свободу и простор процветанию имеющихся там «револ[юционных]» организаций, а в Крыму мы должны воспользоваться Соввластью во имя нашей национ[альной] независимости в будущем» и т. д. и пр… Должен отметить, что константиноп[ольская] пресса своевременно и по дробно была осведомлена (через европ[ейскую] печать) о переговорах крымских «беспарт[ийных]» делегатов с Москвой (в сент[ябре]) и о выставленных якобы ими «требованиях от имени Крымского национ[ального] собрания» (!), где присовокупляется, что, если-де [«]Москва отвергнет требования, крымские делегаты намерены оставить Москву»… Нет сомнений, что эти «делегаты» информировали сотрудников европ[ейской] прессы… Теперь — эта статья… Эта игра крымс[ких] нац[ионалис]тов в политику заставила меня выступить в печати с соответствующим внушением… (Одна лишь заминка: мне неизвестно — нет ли каких-либо изменений во взглядах Центра по национ[альному] вопросу в последний период. Никаких указаний на этот счет из Москвы не получал. Быть может, Вы, уваж[аемый] тов. Сталин, уделите досуг и напишите мне письмо. Я буду очень рад).
Кстати, позвольте мне познакомить [Вас] с 2–3 турец[кими] газета ми Константинополя.
Одна из них «Пиаме-Сабах». Консервативная, видимо, орган Султан[ского] прав[ительст]ва. Систематически нападает на Ангору (67), Мустафу Кемаля (68) и Энвера (69), называя последних изменниками родины, последователями большевизма, апостолами зла и насилия и т. п., а Ангору — приютом пьяниц, справляющих банкеты в честь бесчисленных «послов и посланников», прибывающих туда. Газета употребляет все колкости и насмешки по адресу РСФСР, но признает необ ходимым подружиться с ней как будущей великой Республикой, защитницей Турции от разгрома Европы. Газета распространяет всякие небылицы про Энвера, который якобы обманул Москву и теперь, соорганизовав где-то громадную армию, собирается воевать то с Россией, то с Анатолией и пр. и пр. (Пиаме-Сабах, № 11526).
Газеты же «Икдам», «Вакт» и «Акшам» — прогрессивные и более лояльные. Они к анатол[ийскому] движению относятся дружелюбно, а к РСФСР вдумчиво и серьезно… Интересно: одна из этих газет (Вакт) выдвигает свой «магометанский социализм».
(Выдержки из этих газет (особ[енно] из первой) в моем переводе посылаю в редакцию журнала.)
Вот всё, что наспех мог написать в этом письме. О многом мог бы писать, но боюсь, что будет длинно.
Если у Вас будет желание заниматься подобной «литературой» моей — буду писать почаще.
Всех благ, ув[ажаемый] тов. Сталин. Ваш сотрудник в Крыму Саид Сюнчелей
P. S. В случае, если Центру угодно будет командировать меня куда-либо на Восток, — изъявляю готовность.
О личной жизни своей смею уведомить, что пишу новые произведения и… женился (70).
С тов[арищеским] приветом Сюнчелей Симферополь
Штамп: Получено в Секретариате т. Сталина 11 марта 1922 г. Вход. № 2285.
Помета красным карандашом на первом листе документа: Арх[ив].
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 1. Д. 5633. Л. 18–21 об. Автограф.
№4. Письмо С. Х. Сюнчелея И. В. Сталину
Положение Крымской республики ухудшается.
Республику постигла серьезная хоз[яйственно]-эконом[ическая] катастрофа. С[ельско]-х[озяйственная] культура гибнет. Понижение посевов доходит до 80 %. Реализация крымского сырья производится крайне неумело. Под «реализацией» надо понимать систематическое выкачивание из Крыма местного производства (табака, вина и пр.), что продолжается. А взамен крестьянству ничего не выдают (гроши). Крымск[ое] крестьянство обнищало совсем. Всё татарское население голодает. Голод принимает широкие размеры. Помгол весьма слаб — отсутствие средств. Центр до сих пор не выполняет своих нарядов.
Ежедневно в среднем во всем Крыму умирает до 1 000 челов[ек] — голодных, в большинстве, конечно, татары. Всё побережье голодает.
Правительство КрССР не в силах заботиться исключительно о голодающих, ибо оно больше поглощено Новой эк[ономической] политикой. Торгует.
Если это критич[еское] положение будет продолжаться, то, несомненно: к лету вымрет 50 % татар.
За крайней ограниченностью татарск[их] работников всякая (и парт[ийная], и совет[ская], и проф[союзная], и помгола) работа среди татар[ской] массы парализована. Прочие же работники пред почитают быть «подальше от голодных» и остаться в теплых — хозяйств[енных] органах.
Перед нами вопрос и дело идет только о спасении крым[ских] трудящихся от голодной смерти и их культуры — от окончательной гибели.
Сообщая всё вышеизложенное к Вашему сведению, ув[ажаемый] тов. Сталин, я бы просил Вас: Крыму уделить особое свое внимание, почаще запрашивать Пр[авительст]во КССР (т. Ибрагимова) о нуждах Крыма и все ходатайства республики перед Центром поддерживать… Иначе — без Вашего содействия ни Центр не позаботится слишком о Крыме, не придет своевременно на помощь ему, ни сам Крым не сумеет выйти из этого тяжелого состояния…
Так как татарские работники здесь очень нужны, то желательно бы прикомандировать сюда кое-кого из татар на ответственную работу.
С тов[арищеским] приветом Сюнчелей
Штамп: Получено в Секретариате т. Сталина 21 марта [1922 г.] Вход. № 2422.
Помета красным карандашом на первом листе документа: Арх[ив].
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 1. Д. 5633. Л. 34–35. Автограф на бланке Представителя Наркомнаца РСФСР в Крыму.
№5. Докладная записка С. Х. Сюнчелея И. В. Сталину
Из Крыма от Сюнчелей (так в тексте – Е.Г.)
Крым в агонии голодной смерти. Бедная татарская нация вымирает. Мы являемся свидетелями ужасных картин трагедии целой нации. Голод все более и более принимает кошмарные размеры.
Некоторые товарищи склонны думать, что теперь не время обвинять кого-либо в допущении бедствий в Крыму. Я с этим согласиться не могу и утверждаю, что голод в Крыму и гибель татарской трудовой массы суть «плоды» инертности стоящих во главе Республики.
Голод в Крыму можно было вполне предотвратить. Нужны бы ли лишь своевременные решительные меры. Меры же приняты были слишком поздно.
Крым о своей урожайности 1921 г. давал ложные сведения, чем ввел Центр в заблуждение и не был последним признан долгое время голодающим.
Невзирая на настояния Представительства НКН — СНК и ОК в те чение 3-х месяцев тянули вопрос о назначении Представителя Крыма в Москве при НКН, который бы в Центре заботился о Республике. Не спешили с этим, ссылаясь на отсутствие подходящих товарищей, а выдвигаемыми мною (тт. Султан-Галеевым и Ибрагимовым) пренебрегали.
СНК и ОК до последних пор явно игнорировали ЦИК и Помгол и не давали последнему ни директив, ни работников. ОК РКП вопросами помощи голодающим вовсе не интересовался, когда как всей политикой руководил он и все от него зависело.
Всякие заявления и предложения Представительства НКН по Помголу оставались без внимания.
Помгол влачил жалкое существование и нуждался положительно во всем. Много справедливых и разумных предложений и требований его было СНК и ОК отвергнуто.
СНК и ОК до того разнуздали хозяйственные органы, что последние о гибели «каких-то татар», о помощи им (и даже о спасении хотя бы детей) и думать не думали, от всех возлагаемых на них обязанностей всячески отказывались, отписывались, прятались и лгали.
Огромные «услуги» в этом злодеянии оказали деятели Внешторга (Туркестанов-Мемедов), Коммунхоза (Шмидт (71)), ЦУККА (72) (Туркельтауб (73)), Наркомпрод и СНХ. Последние три скрывали в своих складах огромное количество всякого добра и ценностей, не давали верных сведений об имеющемся у них имуществе из боязни захвата Помголом на нужды голодных, или отказывались в отпуске чего бы то ни было, ссылаясь на формальности. У НКПрода и СНХ было обнаружено много мануфактуры, а у ЦУККА — десятки ящиков ценностей, вывезенных им из дворцов, ценностей, которые они предполагали куда-то сбыть.
Коммунхоз не убирал трупов, валяющихся на улицах городов неделями. Внешторг месяцами задерживал переброску хлеба Помгола в голодные районы и т. д.
При таком явно преступном саботаже и торгашеско-мещанском отношении распущенных донельзя хозяйственников к страданию сотен тысяч голодающих — Помгол, конечно, был абсолютно бессилен бороться с голодом. Это положение и поныне неизменно. И теперь Помгол нищ, бездеятелен.
У него даже нет денег, чтобы закупить муку во Внешторге для голодных. А мука у Внешторга имеется сотни тысяч пудов. Муку закупают хозяйственные учреждения и выносят… на рынок (Абзац отчеркнут красным карандашом сбоку двумя вертикальными линиями – Е.Г.)!
А народ, этот татарский народ, вечно нуждавшийся в хлебе и земле, гибнет почем зря! Татарские районы позабыты и позаброшены со всем. В Бахчисарае, Карасубазаре и Феодосии свирепствует бандитизм и людоедство.
Там закрываются столовые, кормившие голодных. Положение детей неописуемое. Творится что-то страшное…
На днях группа бандитов напала… на город Бахчисарай (!). Налетчики при содействии советских «работников» ограбили склады Помгола. Убили кое-кого. По всему Крыму начали появляться политические бандиты. Ряд случаев убийства видных работников (Попандополо, Македона и Нидова). Везде и всюду идут крупные хищения, воровство и грабежи то на складах, то на желдороге. Несомненно участие в злодеяниях и агентов самих органов охраны. Полит. Управление (74), так рьяно восхваляющее себя в своих докладах Центру, не может пре сечь преступлений.
Ныне идет реализация сырья (табака и вина) и ценностей (церквей и дворцов) на продовольствие за границей и в России. Реализация производится огульно, без особого хозяйского надзора и расчёта — с большими убытками для Крыма. По настоянию Представительства НКН расторгнуто несколько договоров Помгола. Идет разбазаривание и выкачивание крымского табака и вина и ценностей…
СНК и ОК не в силах приостановить дальнейший ход бедствий и разрухи. О серьезной политпросвет[ительской] и партийной работе и говорить нечего.
Таково положение Крыма. В чем же видят выход администраторы, кои так беззаботно, молчаливо и усердно (в чем надо отдать им справедливость) работают. Мне кажется, что они тоже выхода не видят и что это их мало беспокоит. Они, видимо (подобно Белинскому (75), говорившему в период своего увлечения социализмом: «С неизбежностью жертв нужно примириться»), находят, что жертвы — неизбежны, что действительность — разумна. Видимо, гибель голодной массы их мало тревожит, и они, видимо, считают, что как только перемрет этот «бесполезный для Революции татарский народ» — настанет тишь да благодать в Крыму…
Возможно, что в своей строгой критике я не прав и что никого винить не надо…
Но я готов обвинять многих «вождей» Крымской Республики в не допустимых массовых попустительствах, в инертности, в властолюбии, в азартности, в ставке «ва-банк!» жизнь десятков тысяч бедных татарских трудящихся и пр. и т. п.
Я готов быть тысячу раз несправедливым и неправым, чем оставаться равнодушным зрителем всех испытаний крымских татар и всех творимых в Крыму ошибок, неправд и зол…
Имею следующие предложения, от разрешения которых зависит судьба оставшихся в живых (Весь последующий текст документа отчеркнут красным карандашом сбоку линией – Е.Г.):
Предписать Крымскому ОК РКП — на первый план своей деятельности поставить заботу о спасении голодных Крыма.
Предписать СНК КрССР — забронировать и употреблять на борьбу с голодом 25% имуществ, капитала и пр. ресурсов всех хозяйств[енных] органов Крыма.
ЦУККУ (Цен[тральное] Управл[ение] Курор[тами] Крыма) — использовать свой аппарат до 75% на дело лечения больных голодных Крыма.
Полит. Управлению — сдать все свои ценности Помголу для реализации на продовольствие.
Прислать из Москвы деньги на обществ[енные] работы по Крыму.
Прикомандировать в Крым несколько сильных работников, как русских, так и татар.
Симферополь 25/IV 1922 г. Сюнчелей
Делопроизводственная отметка: вх. ЦК 4499/с 23/V 22 г. Крым
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 346. Л. 63–64 об. Автограф.
№6. Письмо С. Х. Сюнчелея И. В. Сталину
Позвольте мне написать несколько слов о Представительстве НКН в Крыму и о себе.
Представителем НКН работал я 7 месяцев. Как бы ни был я недоволен деятельностью крымских органов, политическое положение Республики бодрое, и национальный вопрос в Крыму разрешен в более или менее положительном смысле.
Насколько была возможность, насколько хватало силы и влияния, я выполнял возложенные НКН на меня обязанности.
Никаких конфликтов ни с СНК, ни с ОК у меня не было. Если были кое-какие разногласия, то они улаживались путем бесед и совещаний. О серьезных расхождениях я информировал НКН.
Ныне я считаю задачи Представительства НКН выполненными и полагаю, что Пр[едставительст]во можно бы даже упразднить.
По этим соображениям я изъявляю готовность быть отозванным в Центр и быть направленным куда-либо на Восток, где я бы мог быть полезнее, чем здесь.
С тов[арищеским] приветом Сюнчелей
P. S. Посылаю докладную записку (76) и выдержки из доклада Крым[ского] Помгола. Саид.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 346. Л. 61–61 об. Автограф на бланке Представителя Наркомнаца РСФСР в Крыму.
№7. Выдержка из доклада Крымского Помгола о голоде в Крыму
(Приложение к письму С. Х. Сюнчелея Сталину от 26 апреля 1922 г. – Е.Г.)
[Не позднее 26 апреля 1922 г.]
Из доклада Крым[ского] Помгола
Проявление голода в Крыму выражается во все более резких и кошмарных формах. Все чаще встречаются случаи поедания родителями детей. Чаще отмечаются случаи поедания павших животных и человеческих трупов.
Цифры голода растут. Цифры смерти кошмарны, грозны. Деревни вымирают. Есть местности, где жители сожгли свое имущество, бросили все и ушли. Есть местности полуопустевшие, где смрад разлагающихся трупов заражает воздух, наводит ужас на остальных, еще живых, которые уже не в состоянии взять лопату, чтобы вырыть умершим могилу.
В пригородах и слободах сплошной стон голодных людей. Многие лачуги уже опустели, и их тишина еще более зловеща.
Дети… надежда, украшение страны — жалкие скелетики. Они переполнили коридоры и все комнаты детских учреждений. Их густые зловонные массы переполнили коллекторы, детские дома, очаги. Всюду по улицам у дверей магазинов, в нишах подъездов всюду встречаются все те же молящие, полные слез, детские глаза.
Мертвецкие и больницы переполнены. Разгрузка больниц затруднена, т. к. процесс выздоровления тормозится плохим питанием больных. Больные буквально вымирают от голода. Особенно остро это проявляется в закрытых учреждениях: напр., тюрьмах, психиатрической лечебнице и проч., где проценты смертности кошмарны.
Все мероприятия, проводимые в жизнь с такой огромной затратой энергии, ничтожны в сравнении с размерами постигшего Крым бедствия.
Татарская деревня совершенно беспомощная, безропотно, пассивно ждет помощи, а пока вымирает. Продовольственное положение сельского населения Крыма почти всюду катастрофично.
Ежедневно поступают в Помголы массовые ходатайства крестьян о выезде из голодного Крыма. Деревни пустеют. Земля, виноградники, сады стоят необработанные, так как ослабевшие люди негодны к физическому труду.
Родители, доведенные до отчаяния голодом, приводят своих детей к дверям детских учреждений, оставляют их там, в надежде, что так или иначе их кто-нибудь подберет и накормит и… Дети мрут, мрут без конца.
По одному городу Симферополю за последние 10 дней погребено 814 детей и 360 взрослых.
В два с половиной месяца умерли в Крыму 30 (Цифра «3» вписана от руки поверх другой, неразборчивой, цифры – Е.Г.) тысяч человек. Еще ожидают смерть 340 000 душ.
Особенно остро отзывается голод на детях. Даже подобранные с улиц, они гибнут в детских учреждениях, т. к. скученность их, отсутствие белья, обуви, одеял, матрацев и пр., а в особенности отсутствие питания, дает полный простор эпидемическим заболеваниям, и проценты их смертности в детских учреждениях ужасны. В Симферопольском коллекторе, рассчитанном на 45 человек, сейчас находятся 560 детей.
Ежедневно из него выносят более 30 черных от грязи, маленьких, покорно замолкших трупов…
Делопроизводственная отметка: К вх. ЦК 4499/с 23/V 22 г.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 346. Л. 65–65 об. Заверенная копия.
Машинопись, правка от руки, заверительная подпись — автограф С. Х. Сюнчелея.
№8. Письмо С. Х. Сюнчелея И. В. Сталину
Еще кое-что о Крыме я хочу написать. Жалею, что ничего отрадно го не напишу Вам и в этот раз. Все о том же — о голоде.
Теперь по всему Крыму голодают около 400.000 чел. (Здесь и далее курсивом выделены части текста, подчеркнутые снизу красным карандашом читателем, а не автором – Е.Г.) От голода умерло около 100.000, из коих ⅔ — татары, больше дети. Таким образом: погибла ⅓ татарского населения.
Для Крыма вынести этот удар было очень тяжело. Велико было не счастье голодных и нищих татар. На глазах у всех происходило фор менное детоубийство: на улицах и в очагах дети умирали десятками и лежали неделями. Живым отпускался грязный хлеб.
Теперь Помголом кое-что уже достигнуто, но какими усилиями! (так в тексте – Е.Г.), и им кормится более 150.000 голодных. Грузия присылает продовольствие (77). И Турец[кое] Нац[иональное] собрание отозвалось — пришлет помощь и принимает до 5 000 татарских детей.
Долгое время на пути Помгола было столько препятствий и загромождений, что никакой бы вражьей силе не преодолеть их! Когда дело касалось помощи голодным — абсолютно все органы забронировали себя от Помгола. Все склады оказались запертыми, все ценности спрятанными, все ресурсы — исчерпанными и т. д.
Требовалось белье для детей и заключенных, гибнущих от тифов, — но белье Помголу не отпускалось, а продавалось.
Требовались деньги, а СНК лишь разводил руками.
Поэтому-то Помгол долго надеялся на помощь Центра и настойчиво просил Предст[авительст]во НКН поддерживать его ходатайства.
Характерны случаи, иллюстрирующие отношение Высших органов и его руководителей к делу пом[ощи] голодающим:
Когда я являлся к руководителям (СНК, ЭКОСО, ОК, Внешторг) с предложениями и объяснениями по Помголу — меня нередко просили «подождать» в приемной. Помню: раз задал я вопрос секретарю ОК РКП: «Почему Вы не заботитесь о вымирающей татарской нации?», то т. Израилович мудро ответил мне: «Мы ни о ком не заботимся». А что говорили в беседе со мной некоторые тт.?: «Собственно говоря, вовсе не жалко, что вымирает эта татарская нация» И это говорили не рядовые русские работники, в которых нередко течет истинно русская кровь, а ответственнейшие «татарские» работники, так назыв[аемые] «левые коммунисты», стремящиеся огнем и мечом провести и в Крыму классовое расслоение (б[ывшие] наркомы из Татарии).
Ничему не научили тяжелые испытания татарской массы этих товарищей, находящихся в рядах борцов за освобождение наций и народов! И страдание тысяч детей не трогало сердца и не шевелило мозга этим жестколобым «теоретикам».
Иногда жутко бывает — среди них… А о матросах, обрекших весь Бахчисарайский район (который долгое время был в ведении Севастополя) на повальное вымирание и опустошение, и говорить нечего.
При таком диком отношении татарская голодная беднота, конечно, предпочла умирать безропотно, чем стать предметом презрения и чем умолять милость у презирающих…
Фр. Ницше (78) говорит в своей «Заратустре»: «Из ваших упущений сплетается ткань будущего, и даже ваше “ничто” есть паутина и паук, который живет кровью будущего».
Усвоили бы эту истину все те, кто берет на себя смелость и бремя управления какой-либо Республикой! А «упущений» в Крыму бы ло проделано много. Администраторы были слепы — властолюбием и азартом коммерческим. Если голода в Крыму нельзя было своевременно предотвратить, то, по крайней мере, вполне можно было ослабить кризис его.
Советовались ли они с кем-либо посерьезнее? Прислушивались ли к тревогам своих тт. и воплям детей? Приложили ли, когда было нужно, максимум энергии на борьбу с бедствием! Нет и нет!
А како[во] настоящее состояние крым[ского] хозяйства? Самое плачевное! Сельское хозяйство пало на 85 %. Скот погиб. Культура табаководства и виноградарства переживает последние дни своего существования (табака уже больше не будет, его не сеяли).
Теперь речь может идти не о восстановлении крым[ского] с[ельского] х[озяйства], а об его спасении…
В настоящее время в деревнях Крыма нет советской власти. Везде орудуют кулаки. По всем селам Крыма идет купля и распродажа земель, посевов, садов, инвентаря и т. п. Проводить в деревнях какую-ли бо кампанию, агитацию, пропаганду или перевыборы Советов нет воз можности. Ибо крестьяне обеднели до крайности; они уже не имеют табака и вина (закуплено торговцами) и очень нуждаются, голодают и мрут. Рабочие заводов тоже голодают. В Севастополе на одном заводе умерло 260 рабочих от голода.
Невыносимо положение заключенных в тюрьмах («исправдомах»). Тюрьмы превратились в настоящие могилы. По утверждению начальника тюрем: нередко заключенные просят, чтобы их расстреляли, или вешаются сами. От голода и болезней там ежедневно умирают десятками… Если бы обо всем, что творится в тюрьмах Крыма, узнали иностранцы, так часто посещающие Крым, то несомненно ужаснулись бы и за границей подняли бы целый вой!
На днях происходила Всекрым[ская] татар[ская] конференция. Де легаты упорно доискивались причин гибели с[ельского] х[озяйства], причин кошмарного такого голода в Крыму, осуждали действия властей и работников, не понявших местных нужд, не внявших крикам о помощи, отталкивавших татарских работников от себя и от дела, на стаивали на углублении татаризации сов[етских] аппаратов и Помголов, требовали обследования деятельности последних, требовали привлечения к строгой ответственности всех тех, кто так или иначе способствовал голоду и разрухе (напр.: Полякова и Ефремова — отозванных в Центр и, наконец, Бененсона (79) — завед[ующего] Крым[ским] статис[тическим] управлением, ныне крымского торгового представителя в Константинополе, давшего ложную статистику об урожайности Крыма в Центр). На конференции был заявлен упрек по адресу самой татар[ской] интеллигенции, большая часть которой, невзирая на призывы, явно саботировала, уклонялась от работы в сов[етских] органах и Помголе и занималась до последнего дня торговлей… На конференции было заметно отрицательное влияние «левизны» и оторванности от массы тов. Сеид-Галеева и его друзей: националисты, как было видно, сильно ударились вправо, а за ними и местные та тар[ские] коммунисты… Т. Сеид-Галеев работает слишком изолированно, самостоятельно. С каждым днем все более и глубже зияет пропасть между ним и татарами. Это — гнетуще влияет на работу и товарищей.
Конференция беспарт[ийных] татар в вынесенных ею резолюциях высказывает свою искреннюю преданность к Сов[етской] власти и партии и восхищается героизмом Центра на Европ[ейском] фронте (Генуя) (80) и на фронте голода, но не может скрыть своего недовольства действиями отдельных представителей местной власти, недружелюбным отношением их к татар[ским] трудящимся и т. д.
Состоялся широкий Пленум ОК РКП. Участники горячо критиковали деятельность СНК, ЭКОСО, работу коих нашли бессистемной и линию не совсем правильной.
Возлагать особых надежд на подобных тт. как Сеид-Галеев и Израилович было бы ошибочно. Они доказали свою слабость в деле восстановления крымского хозяйства и величайшую инертность в деле спасения населения от вымирания. Они не оправдали и не оправдают надежд Центра… Этим я отнюдь не хочу сказать, что их надо наказать или снять, нет. Надо прикомандировать сюда немедленно кого-нибудь еще, но сильного, испытанного, но главное: глубоко идейного, сердцем чуткого до страданий бедноты, массовика, мудрого, достойного руко водить высшей политикой в Крым[ской] республике. Он бы давал директивы и направление. Неважно, что он будет не из татар (ведь Крым уже почти потерял свой татарский облик: татарская беднота чуть ли не вся вымерла!). Не думаю, чтобы этим была нарушена автономность КрССР, а назначить сюда представителя Центр[ального] комитета партии нужно (и с большими правами, чем Пр[едставите]ль НКН).
Об Уполномоченном НКИД (81).
В Крыму живет УполНКИД некий Томсон (82), который своими дикими выходками, грубым отношением к СНК, НКВД оскандалился и возмущает каждого. Никого не признает. И на мои депеши не отвечает месяцами… Агитпроп ОК и НКВД просят меня сообщить о нем и о действиях его в Центр. Отозвал бы его НКИД отсюда и таких дельцов не командировал бы никуда.
В полученных мною константинопольских газетах помещена речь Мустафы Кемаля на торжеств[енном] заседании Вел[икого] Нац[ионального] собрания. Привожу отрывки из его речи.
«Султаном Анатолии ныне является не кто иной, как сам турец[кий] народ, наш трудящийся крестьянин, и воин, а потому мы стремимся проводить по всей Турции народовластие.
Христианские национальные меньшинства в Турции будут [обладать] всеми теми правами, какими они пользуются во всех культурных странах, но лишь с условием, что и мусульманские нац[иональные] меньшинства, проживающие в других странах, должны будут пользоваться такими же правами гражданина».
«…Наш дружеский союз с РСФСР укрепил нашу внешнюю поли тику. Нами заключены братские договоры с Россией, с ее отдельными республиками (Бухарой, Азерб[айджаном], Грузией, Арменией и пр.) и Афганистаном, и торговое и экономич[еское] взаимоотношение с ними налаживается» и т. д.
В некоторых газетах пестрят разные нелепости о России. Напр., газета «Иляри» сообщает о подвигах Энвера, который якобы силой вооружен[ного] отряда занял враждебную к большевикам Бухару и теперь занят организацией Совет[ской] Бухар[ской] республики и т. п.
О голоде: сообщение о том, что пожертвования в России тратятся не на борьбу с голодом и пр.
С тов[арищеским] прив[етом] Сюнчелей 18/V 22
Штамп: Бюро Секретариата ЦК РКП. Получено 23/V 1922 г. Вх. 5702/с группа Секретно.
Помета красным карандашом на первом листе документа: Архив.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 346. Л. 3–5 об. Автограф.
№9. Письмо С. Х. Сюнчелея И. В. Сталину
Глубокоув[ажаемый] тов[арищ] Сталин.
Сообщения о Крыме я написал и послал в НКН. Ими затруднять Вас не хочу.
Положение Крыма несколько улучшилось. Усилиями Помгола и АРА (83) кризис голода ослаблен. И Грузия прислала довольно много продовольствия. И Турция присылает. Помгол нуждался в контроле. Много было хищений в округах. Прибывший сюда т. Ибрагимов приступил к ревизии. Надо пола[га]ть, что ⅔ голодных будут спасены. Остальную ⅓ (исключ[ительно] татары) ожидает смерть. Татар умерло много (около 100 тысяч).
Могу пожаловаться на бездеятельность Экон[омического] совещания при СНК и на довольно холодное отношение ОК РКП к ответ[ственным] татар[ским] работникам и особенно к Представительству НКН.
Убедительно прошу отозвать меня в Москву.
С тов[арищеским] приветом Сюнчелей
Штамп: Бюро Секретариата ЦК РКП. Дата 16/VI 22 г. Вх. № 6903/с.
Помета обычным карандашом на первом листе документа: Арх[ив].
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 346. Л. 66–66 об. Автограф на бланке Представителя Наркомнаца РСФСР в Крыму.
№10. Докладная записка С. Х. Сюнчелея в Наркомат по делам национальностей РСФСР
[Не позднее 1 августа 1922 г.]
[От] Крым[ского] Представителя НКН Сюнчелей
Положение Крым[ской] Республики продолжает быть тяжелым, несмотря на усиленную и интенсивную работу органов (Слева на полях текст абзаца отчеркнут простым карандашом вертикальной чертой и поставлена помета галочка – Е.Г.).
Голод унес с собою до 100 тысяч жизней. Умерли в большинстве татары. Крестьянство распродало весь запас табака и вина за бесценок. Урожай нынешнего года даст не более 5 милл[ионов] пудов хлеба, чего не хватит и до 1-го января на Крым, после чего, если не будут приняты меры, Республика может быть обречена вновь на голод (Слева на полях текст абзаца отчеркнут синими чернилами вертикальной чертой – Е.Г.).
Продовольств[енный] кризис деревни отражается и на городе, где беднота бессильна бороться с дороговизной и где рабочие живут в большой нужде.
В настоящее время в Крыму голодает до 300 тысяч чел., из коих лишь 40 % едва-едва обслуживается Помголом и АРА. Но Помгол с 1-го авг[уста] прекращает прокормление всех взрослых голодных. Помощь же АРА крайне незначительна. Вообще же обе эти организации недостаточно гибки, и развить свою деятельность как следует не смогли (Справа на полях весь текст, начиная с первого абзаца записки и до этого места, от черкнут бордовыми чернилами вертикальной чертой с неразборчивой пометой: «М[…]рову» – Е.Г.). Надо указать на небывалую халатность высших органов Крыма в деле организации помощи голодающим (Слева на полях напротив текста синими чернилами помета: «[т]ы?» – Е.Г.). Затем: несмотря на то, что татарская беднота больше и сильнее голодала, о ней заботы было меньше. При раздаче семян проводилась такая тактика: те, у кого хозяйство было крепче (совхозы, немец[кие] колонисты и т. п.), получили семян больше, чем весьма нуждающееся крестьянство. Таким образом татары-земледельцы не получат достаточного урожая, чтобы прокормить себя в зиму и несомненно будут опять голодать… В выдаче денежных ссуд наблюдается то же: имущие получают гораздо больше, чем слабые, бедные. (Тов. Калинин (84) был весьма несправедлив, когда (в бытность свою в Крыму) при беседе с татарами-крестьянами сказал, что Банк не особенно доверяет бедным крестьянам, точно так же был не прав, когда писал в «Известиях», что крым[ские] татары не особенно прилежны. Трудолюбивее крым[ского] татар[ского] крестьянина не найти…)
Хозяйств[енные] мероприятия не дали благоприятных результатов. Инициатива в области с[ельского] х[озяйства] была отнята из рук самих производителей. Вместо этого были созданы тресты, ныне дошедшие до краха (табакотрест СНХ и т. п.). Культура табаководства в Крыму уже исчезает. Табаководы и виноградари не получили поддержки…
При наделении крестьян землей татарское крестьянство также было обойдено и бесконечные их хлопоты остались без последствий. Лучшие земельные участки были оставлены под твердой сетью совхозов, кои теперь сдаются в аренду и управляются прежними управляющими или даже хозяевами в качестве «спецов», отношение коих к коренному населению деревень довольно грубое.
Под видом реализации крымского сырья и ценностей происходило бесцеремонное разбазаривание их. Хозяйского надзора и расчета не было. Помгол, напр[имер], производивший всякого рода коммерческие сделки, полгода был бесконтролен (Слева на полях напротив предложения синими чернилами помета: «Дело РКИ» – Е.Г.). Хоз[яйственные] аппараты стали бездеятельными и находятся накануне полного развала. Часто горят заводы и фабрики (гос[ударственная] мельница, гос[удар ственная] табачная фабрика, лесопильн[ый] завод и пр.). Нередки стачки рабочих (подчёркнуто волнистым – прим. редакция КБК).
Все вышеприведенное не дает возможности особо надеяться на скорое восстановление Крым[ской] Республики. Высший эконом[ический] орган — ЭКОСО — слаб донельзя. Оно не в силах руководить эконом[ической] политикой в Крыму, ни подготовлять хоз[яйственных] кампаний, ни давать директив. Даже в собирании статистич[еских] данных об урожайности этого года происходит неразбериха: цифры получаются разные. Напр[имер], НКЗ (85) утверждает, что урожай дает (при благоприят[ных] климат[ических] условиях) около 6 милл[ионов] пудов хлеба, НКПрод же указывает на 7–8 милл[ионов] пудов, а Статист[ическое] управление округляет цифру в 10 милл[ионов] пудов. (Этот аппарат и в прошлом году представил ложную статистику.) Такая комедия и нынче может сыграть дурную роль в судьбе крымских трудящихся, и если — повторяю — не будут приняты шаги к прекращению разрушительной политики в Крыму и к восстановлению (вернее, к спасению) с[ельского] хозяйства, то татарская бедная масса погибнет окончательно, и рабочие дойдут до отчаяния и последней стадии нищеты.
Тут, кстати, надо отметить следующее: при проведении некоторых мероприятий, затрагивающих интересы нац[иональных] меньшинств, гл[авным] образом коренного населения — татар, местные ответ[ственные] работники оставались в сторонке, с мнениями та тар[ских] работников и Представителя НКН не считались. По от ношению к ним О[б]К[ом] РКП держался несправедливой тактики — постоянно пренебрегал ими, нередко дискредитировал их, от чего работа у них довольно шаталась.
Беспарт[ийная] татар[ская] масса в достаточности не была при влечена в совет[ское] строительство и дело управления. В последнее время шла выборная кампания. Шла она всюду под очевидным и грубым давлением на массу. Напр[имер], во Всекрым[ский] съезд Советов представители беспарт[ийных] татар не были проведены, и многие примкнувшие к нам татар[ские] работники (до Наркома) остались за бортом. Этим отталкиванием татар от Советов крым[ские] тт. неизбежно ухудшают взаимоотношение с населением и теряют авторитет и власти, и партии…
II. О деятельности Представительства НКН
Представитель (86) входил в СНК и ЦИК Крыма по положению с совещат[ельным] голосом, принимал участие в заседаниях СНК, ЦИК ОК РКП, ЭКОСО, Наркоматов и всевозмож[ных] комиссий, вносил свои замечания и предложения в вопросах, касающихся прав и интересов нац[иональных] меньшинств. Главное свое внимание Пр[едставительст]во обращало на дело помгол, просвещения и земледелия. В области просвещения при участии и часто по инициативе Пр[едставительст]ва разрешались вопросы образования нац[иональных] меньшинств, глав[ным] образом местных татар, поднятия их искусства, открытия для них педагогич[еских] и юри дич[еских] (нарсудей) курсов, курсов политграмоты, организации дет[ских] домов и колоний, издательства и пр. По помголу Пр[едставительст]во имело частую беседу и переписку с органами Помгола об оказании помощи татарской и цыган[ской] бедноте, о реализации сырья, о спасении детей и пр. По земледелию Пр[едставительст]во имело переговоры с НКЗ о наделении крестьян землей, о совхозах, семенах и вакуфных землях. Пр[едставительст]во со действовало улаживанию ряда конфликтов, возникших между на селением и органами. Пр[едставите]ль вел борьбу как в печати, так и на беспарт[ийных] конференциях с поползновениями националистов-татар. Пр[едстави те]ль обследовал положение крестьян побережья, Севастоп[ольских] и Бахчисарайских округов, деятельность органов на местах. На имеющиеся там ошибки и недостатки обращено было внимание соответ[ствующих] органов.
Представителю в единственном лице (при 1 делопроизвод[ителе] и 1 курьере) быть в курсе всех дел Крыма и реагировать на все не было возможности. Развить деятельность, проделать необходимую большую работу было трудно. И местные органы (СНК, ОК) не оказывали Пр[едставите]лю должного содействия вовсе. И средства были край не ничтожны. Приходилось работать в нужде и лишениях. Помимо то го, Пр[едставите]ль обладал слабым здоровьем, что не позволяло ему выполнять всех возложенных на него задач в достаточной мере. И жалованья не получал он в течение последних 4-х месяцев. При таких условиях он более оставаться в Крыму не мог. Сотрудники им распущены. Временно дела переданы бывшему заместителю Вайно (87) — инструктору ОК.
Помета синим карандашом на первом листе документа: К делу. Использова[ла] Булле (88). 11/VIII.
ГА РФ. Ф. Р-1318. Оп. 23. Д. 13. Л. 16–17 об. Автограф.
Комментарии
(1) РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 1. Д. 3964. Л. 1. Решение о необходимости создания автономной Крымской республики было принято Совнаркомом РСФСР 10 мая 1921 г. (РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 421. Л. 7) и Президиумом ВЦИК РСФСР 12 мая 1921 г. (Там же. Л. 90; Декреты Советской власти. Т. XV. Май 1921 г. М., 1999. С. 277). 18 мая Пленум ЦК РКП (б) постановил выслать Крымскому обкому партии телеграмму о том, что «признано необходимым выделить Крымский полуостров в Крымскую автономную республику» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 65. Л. 1 об). Но на момент подписания мандата С. Х. Сюнчелея подготовка к провозглашению Крымской республики еще продолжалась.
(2) РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 1. Д. 3964. Л. 1, 1 об.
(3) Полномочная комиссия была ликвидирована постановлением Президиума ВЦИК 29 сентября 1921 г. 1 октября 1921 г. на ликвидационном заседании Комиссии бы ли ликвидированы все органы Комиссии и уездные подкомиссии. Документы и мате риалы комиссии отложились в составе фонда Р‑1247 в ГА РФ (см.: Государственный архив Российской Федерации : путеводитель. Т. 2: Фонды Государственного архива Российской Федерации по истории РСФСР. М., 1996. С. 14).
(4) Как сообщалось в отчете о деятельности комиссии до приезда в Крым, «из Москвы комиссия выехала 6‑го июня. В Симферополь прибыла 14‑го июня с/г.» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 13. Д. 508. Л. 6 об.).
(5) См.: Крапивенцев М. Ю. Роль Полномочной Комиссии ВЦИК и СНК РСФСР по де лам Крыма в создании Крымской АССР // Культура народов Причерноморья. 2010. № 183. С. 15–19; Он же. Роль Полномочной Комиссии ВЦИК и СНК РСФСР по делам Крыма в ликвидации бело‑зеленого движения в Крыму в 1921 году // Культура народов Причерноморья. 2011. № 212. С. 163–168; Он же. Секретный доклад председателя Полномочной комиссии ЦИК и СНК РСФСР по делам Крыма Ш. Н. Ибрагимова: текст и комментарий // Причерноморье. История, политика, культура. Вып. VI (III). Сер. Б. Новая и новейшая история. Севастополь, 2011. С. 64–72; Он же. История трансформации политико‑правового статуса Крыма в 1917–1921 годах: дисс… к. и. н. Севастополь, 2014. С. 152–161 и др.
(6) Красный Крым. 1921. 19 июня. № 134 (168).
(7) А. И. Израилович был командирован в распоряжение Крымского обкома с рекомендацией в качестве секретаря обкома решением Оргбюро ЦК РКП (б) 26 сентября 1921 г. (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 217. Л. 2).
(8) О взглядах И. А. Акулова на статус Крыма и его противоречиях с Полномочной ко миссией по делам Крыма см.: Крапивенцев М. Ю. История трансформации политико-правового статуса Крыма в 1917–1921 годах… С. 154–157, 161.
(9) В опубликованных 12 августа 1921 г. в «Известиях ВЦИК» выдержках из доклада комиссии сообщалось, что «с 20 июня по 6‑ое июля Комиссией принята всего 551 жалоба, которая распределяется таким образом: 47 проц. от арестованных, заключенных в концентрационные лагери, их родственников […] Все эти жалобы разобраны и разосланы с соответствующими заключениями и решениями по инстанциям». Подробнее о чистках и некоторых результатах судебных разбирательств, инициированных комиссией, см.: Тепляков А. Г. Крымские чекисты в начале 1920‑х гг. // Вопросы истории. 2015. № 11. С. 139−145
(10) См.: Крапивенцев М. Ю. Роль Полномочной Комиссии ВЦИК и СНК РСФСР по де лам Крыма в ликвидации бело‑зеленого движения в Крыму в 1921 году…
(11) История Крыма: в 2 т. Т. 2. М., 2018. С. 461.
(12) Подробнее о первом курортном сезоне советского Крыма см.: Попов А. Д. Всесоюзная здравница: история туризма и курортного дела Крыма в 1920–1980‑е годы. Симферополь, 2019. С. 13–17.
(13) РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 5633. Л. 1–3. См. также: Соколов Д. В. «Железная мет ла метёт чисто…». Советские чрезвычайные органы в процессе осуществления политики красного террора в Крыму в 1920–1921 гг. М., 2017. С. 286–295; Ишин А. В. Повстанческое движение «бело‑зеленых» в Крыму в первой половине 1920‑х годов: национальные, идеологические, структурные особенности // Научный диалог. 2022. Т. 11. № 3. С. 405.
(14) Кондратюк Г. Н., Петров В. П. Крымская АССР в условиях новой экономической политики // Форпост Союза на юге… : очерки истории Крымской АССР (1921 1945 гг.). Симферополь, 2024. С. 104.
(15) Известия ВЦИК. 1921. 17 сентября (№ 207).
(16) Борщик Н. Д. На грани национальной катастрофы: Голод 1921–1922 гг. в Ялте // Научный вестник Крыма: электр. рецензируемый журнал для науч. публикаций. 2022. № 5 (40). URL: https://www.nvk‑journal.ru/index. php/NVK/article/view/916/118 (дата обращения: 20.01.2026).
(17) Из доклада М. Султан‑Галиева И. В. Сталину и ЦК РКП (б) о положении в Крыму от 14 апреля 1921 г.: «В татарских деревнях наблюдаются уже случаи голодной смерти. Особенно усиливается детская смертность. На областной конференции женщин Востока делегатки‑татарки указывали, что татарские дети «мрут как мухи» (cм.: «Россия опять может очутиться перед фактом потери Крыма…»: Докладная записка М. Султан‑Галиева / публ. С. А. Усов // Крымский архив. 1996. № 2. С. 87).
(18) В литературе приводятся различные даты рождения Сюнчелея. В биографиче ской справке С. Г. Сафуанова в «Башкирской энциклопедии» указаны три даты: 25.8.1888, по др. данным, 25.12.1888 или 2.8.1889 (URL: https://bashenc.online/ru/ articles/77439/?ysclid= mkmi4hjmyp162019661). В диссертации Р. Р. Мусабековой приведена дата 2 августа 1889 г. (Мусабекова Р. Р. Сагит Сунчелей: Личность поэ та и мотивы творчества: автореф. дисс… к. филол. н. Казань, 2001. С. 8). Здесь ука зана дата из анкеты ответственного работника Наркомнаца (см.: Красовицкая Т. Ю. Национальные элиты как социокультурный феномен советской государственности (октябрь 1917 — 1923 г.): Документы и материалы. М., 2007. С. 311). В документах встречаются различные варианты отчества: «Хамидулла» (в мандате за подписью И. В. Сталина и в анкете Наркомнаца), «Ибне Хамид» (в учетной карточке Бюро за граничных ячеек Оргинструкторского отдела ЦК ВКП (б). В литературе утвердился вариант написания ФИО как «Сагит Хамидуллович Сунчелей».
(19) РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 36. Д. 1737. Л. 867.
(20) Исхаков С. М. Российские мусульмане и революция (весна 1917 — лето 1918 г.). М., 2004. С. 235.
(21) РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 36. Д. 1737. Л. 867; Оп. 99. Учетно‑партийные документы С. Сюнчелея (отчетная карточка на партбилет).
(22) См.: Григорьев Е. М. Документы РГАСПИ по истории национальной политики и межнациональных отношений в Крыму в годы революций и Гражданской войны (1917–1921 гг.) // Мат. межд. научно‑практ. конф. «История Гражданской войны в России 1917–1922 гг.». М., 2016. С. 63.
(23) Габдрафикова Л. Р. Татарский поэт Сагит Сунчелей и Крым начала 1920‑х гг. // Крымское историческое обозрение. 2023. Т. 10. № 1. С. 109.
(24) Там же. С. 109–112.
(25) РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 12. Д. 277. Л. 78–81 об.
(26) Там же. Л. 80.
(27) Там же. Оп. 112. Д. 103. Л. 9.
(28) Там же. Оп. 13. Д. 505. Л. 19.
(29) Землячка (Самойлова) Розалия Самойловна (1876–1947) — революционерка, советский государственный и партийный деятель. В ноябре 1920 — январе 1921 г. секретарь Крымского обкома РКП (б), член Крымского ревкома, один из организаторов красного террора в Крыму (очень спорно – прим. редакция КБК).
(30) РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 13. Д. 505. Л. 16–18.
(31) Вопрос об отзыве ЦК РКП (б) Сюнчелея из Крыма рассматривался Крымским обкомом 9 марта 1921 г., где было решено «тов. Сюнчелея откомандировать в ЦК» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 102. Л. 208).
(32) РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 150. Л. 7.
(33) Там же. Л. 8–10. В удостоверении, выписанном заведующим Уфимской детской больницей в январе 1921 г., перечислялись болезни сына Тагира (Таира): туберкулез легких и костей и тяжелый порок сердца.
(34) Там же. Л. 2.
(35) Исмагилова И. Я. Личность Сагита Сунчелея в эпистолярной публицистике // Вест ник Чувашского университета. 2013. № 4. С. 272.
(36) Красовицкая Т. Ю. Указ. соч. С. 311.
(37) Габдрафикова Л. Р. Указ. соч. С. 113.
(38) При этом в анкете ответственного работника Наркомата (см.: Красовицкая Т. Ю. Указ. соч. С. 311) указано, что с 1 сентября 1921 г. он назначен представителем Наркомнаца при Правительстве Башкирской ССР. Вероятней всего, здесь опечатка. Если предположить, что решение о назначении в Башкирию было изменено уже на следующий день, непонятно, почему не была исправлена информация в анкете. Представителем Наркомнаца в Башкирии Сюнчелей никогда не работал.
(39) См.: Габдрафикова Л. Р. Указ. соч. С. 115–116. При этом в статье дважды упоминается письмо Сюнчелея от 30 (!) февраля 1924 г.
(40) РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 36. Д. 1737. Л. 867 об.
(41) ГА РФ. Ф. Р‑1318. Оп. 13. Д. 13. Л. 96.
(42) РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 1. Д. 5633. Л. 14.
(43) Там же. Л. 15.
(44) Цифровая версия номера газеты доступна, в частности, на сайте Национальной электронной библиотеки: https://rusneb.ru/catalog/000200_000018_RU_NLR_BIBL_ A_012 282 800/?ysclid=ml0ok02qbb969197914.
(45) Упоминания и две цитаты из докладной записки в Наркомнац, хранящейся в ГА РФ, имеются в кандидатской диссертации М. Ю. Крапивенцева (см.: Крапивенцев М. Ю. История трансформации политико‑правового статуса Крыма в 1917–1921 годах… С. 41, 159, 160). Использование других документов Сюнчелея в литературе мной не выявлено.
(46) История Крыма… С. 460.
(47) Итоги борьбы с голодом в 1921–1922 гг. М., 1922. С. 220.
(48) Аншакова Ю. Ю. «Крымский инцидент»: О работе Американской администрации помощи в Крыму во время голода 1921–1923 годов // Известия Самарского научного центра РАН. Т. 20. № 3 (2). 2018. С. 329.
(49) Габдрафикова Л. Р. Указ. соч. С. 115.
(50) Ср.: «Одиночество, пожалуй, основное настроение поэзии Сунчелея. Это господствующий и сквозной мотив всего его творчества» (Мусабекова Р. Р. Сагит Сунчелей… С. 22).
(51) Подр. см.: Мустафин Р. Неизвестные страницы биографии Сагита Сунчелея // Казанский альманах. 2011. № 7. С. 81–86.
(52) Ибрагимов Шәймардан Нуриманович (1899–1957) — советский партийный и государственный деятель. Участник Гражданской войны. С 1919 г. — член Центрального Бюро коммунистических организаций народов Востока, с 1920 г. — сотрудник Наркомнаца. В мае–сентябре 1921 г. — председатель Полномочной комиссии ВЦИК и СНК по делам Крыма, с октября 1921 г. — член коллегии Наркомнаца. Позднее на партийной и хозяйственной работе. Участник Великой Отечественной войны.
(53) Здесь и далее «Сеит‑Галеев» (также встречается вариант «Сеид‑Галеев») — это Саид‑Галиев Сахиб‑Гарей Саидгалиевич (1894–1938) — советский политический и государственный деятель. Председатель Татарского ревкома (1920), Совнаркома Та тарской АССР (1920–1921), Совнаркома Крымской АССР (1921–1924), позднее на хозяйственной работе. Репрессирован. С.‑Г. Саид‑Галеев был откомандирован в распоряжение Крымского обкома с рекомендацией в качестве председателя мест ного Совнаркома решением Оргбюро ЦК РКП (б) 19 сентября 1921 г. (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 213. Л. 3–4).
(54) «Султан‑Галеев» — это Султан‑Галиев Мирсаид Хайдаргалиевич (1892–1940) — видный деятель советской национальной политики, идеолог мусульманского национал‑коммунизма. С 1918 г. — председатель Центральной мусульманской военной коллегии при Народном комиссариате по военным делам РСФСР и Мусульманско го комиссариата Наркомнаца, в 1919–1921 гг. — председатель Центрального бюро коммунистических организаций народов Востока при ЦК РКП (б), с 1920 г. — член коллегии Наркомнаца. Представитель Наркомнаца в Крыму в феврале–марте 1921 г. Неоднократно арестовывался (1923, 1927, 1937), в 1940 г. был расстрелян.
(55) Здесь и далее НКН — Народный комиссариат по делам национальностей.
(56) Булушев Зайнулла Хусаинович (1886–1965) — революционер, политический и хозяйственный деятель, участник Гражданской войны. С 1920 г. — в Наркомнаце, в марте–октябре 1921 г. — представитель Наркомнаца в Крыму, затем Крымский представитель в Наркомнаце. Позднее работал в Татарской АССР, Азербайджане и Киргизии, в 1930 г. был арестован и осужден, в 1933 г. освобожден.
(57) Вопрос об освобождении З. Х. Булушева от обязанностей представителя Наркомнаца в Крыму и назначении на должность его заместителя С. Х. Сюнчелея рассматривался на заседании коллегии Наркомата 26 ноября 1921 г. (Протоколы руковоящих органов Народного комиссариата по делам национальностей РСФСР. 1918-1924 гг. Каталог документов. М., 2001. С. 99).
(58) Карклин Отто Янович (1884–1942), революционер, политический и государственный деятель, участник Гражданской войны. С 1921 г. — член коллегии Наркомнаца, в 1922–1923 гг. — заместитель наркома по делам национальностей. В 1932 1935 гг. — заместитель председателя СНК Крымской АССР, в 1935–1937 гг. — секретарь Партколлегии КПК по Крыму. Арестован в 1938 г., осужден, умер в лагере.
(59) Здесь и далее ОК — обком, областной комитет РКП (б).
(60) Гавен Юрий Петрович (1884–1936), революционер, советский партийный и государственный деятель. Работал в Крыму с 1917 по 1924 г. С 1920 г. — член Крымского обкома и ревкома, в 1921–1924 гг. — председатель Крымского ЦИК. Был репрессирован.
(61) Помгол — сокращенное наименование двух органов, занимавшихся с июля 1921 г. помощью голодающим в СССР: правительственной Центральной комиссии помощи голодающим при ВЦИК (ЦК Помгол) и общественного Всероссийского комитета помощи голодающим (ВК Помгол). В документах С. Сюнчелея речь идет о ЦК Помгол (ВК Помгол был распущен еще в августе 1921 г.), также он использует слово «помгол» в общем значении «помощи голодающим».
(62) Поляков Михаил Харитонович (1884–1938), революционер, партийный и государственный деятель. Председатель Крымского ревкома и Экономического совещания при ревкоме (1921), заместитель председателя СНК и нарком внутренних дел Крымской АССР (1921–1922), далее на хозяйственной работе. Репрессирован.
(63) Ефремов Доминик Иванович (1881–1925), советский партийный и хозяйственный деятель. В 1921 г. — член Президиума Крымского обкома РКП (б), член коллегии СНК Крымской АССР и председатель Крымсоюза. Отозван из Крыма со вместно с М. Х. Поляковым по решению Оргбюро ЦК РКП (б) от 2 января 1922 г. (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 267. Л. 2). В 1922–1925 гг. — председатель Правления Госстраха.
(64) Тт. — товарищи.
(65) Озенбашлы Амет (1893–1958), крымскотатарский общественный и политический деятель, писатель, публицист. В годы революции и Гражданской войны один из лидеров национальной партии «Милли фирка» и редактор газеты «Миллет». С 1920 г. сотрудничал с большевиками. Участвовал в организации сельскохозяйственной ко оперативной сети «Ширкет», выступал за реэмиграцию крымских татар из Турции и Балканских стран. Заместитель наркома финансов Крымской АССР (1924–1927). Арестован в 1928 г., осужден на 10 лет, досрочно освобожден в 1934 г. В годы Великой Отечественной войны выступал за сотрудничество с нацистами, был арестован в Румынии в 1947 г., осужден, досрочно освобожден в 1955 г.
(66) «Новый мир» («Янъы дюнья») — крымскотатарская газета, издававшаяся с 1918 г.
(67) Ангора — ныне Анкара, столица (с 1923 г.) Турецкой республики. В 1922 г. Ангора являлась ставкой Мустафы Кемаля, который поддерживал тесные связи с Советской Россией. Константинополь был занят войсками Кемаля в ноябре 1922 г.; до этого го род, где проживал последний султан Османской империи Мехмед VI, находился в оккупации войск Антанты.
(68) Кемаль Мустафа Ататюрк (ок. 1881 — 1938), основатель Турецкой республики (1923) и первый ее президент (1923–1938). В начале 1920‑х гг. получал серьезную военную и финансовую помощь от большевиков, в марте 1921 г. был подписан советско‑турецкий «договор о дружбе и братстве».
(69) Энвер‑паша (1881–1922), османский военный и политический деятель, один из ли деров младотурков, пантюркист. В 1920–1921 гг. тесно сотрудничал с большевиками и был направлен ими в Среднюю Азию для борьбы с басмаческим движением, но пеhешел на сторону басмачей и возглавил антисоветское движение. Погиб в бою с частями Красной армии.
(70) В начале 1922 г. Сюнчелей (в третий раз) женился на крымскотатарской актрисе Амине Милушевой. В браке родилась дочь Тагира (см.: Габдрафикова Л. Р. Указ. соч. С. 113–114).
(71) Шмидт Н. И., участник Гражданской войны, после взятия Крыма по приказу РВС 4‑й армии был откомандирован в распоряжение Крымского обкома, работал на хозяйственной и партийной работе в Севастополе. В августе 1921 г. возглавил отдел коммунального хозяйства Крымского ревкома, с ноября 1921 г. — член Крымского ЦИК и управляющий коммунальным хозяйством Крымской АССР.
(72) ЦУККА — Центральное управление курортами Крыма.
(73) Туркельтауб Лев Самуилович (1876–1936), врач, заведующий Харьковской медицинской академией (1920–1921). Осенью 1921 г. сменил Д. И. Ульянова на посту начальника Центрального управления курортами Крыма.
(74) Имеются в виду местные органы Главного политического управления при НКВД РСФСР.
(75) Имеется в виду литературный критик и публицист Виссарион Григорьевич Белинский (1811–1848).
(76) Очевидно, имеется в виду докладная записка от 25 апреля 1922 г. (док. № 5).
(77) Грузия.
(78) Ницше Фридрих (1844–1900), немецкий философ. Далее приводится цитата из речи Заратустры «Об умаляющей добродетели» из части 3 книги «Так говорил Заратустра».
(79) Бененсон Матвей Ефимович (1881 — позднее 1922), ученый‑экономист, автор работ по экономике и статистике Крыма. С ноября 1921 г. — член Крымского ЦИК, заведующий Статистическим управлением Крымской АССР (Подр. см.: Ефимов С. А. Административно‑территориальные инновации Крымского революционного коми тета: 1920–1921 гг. // Научный вестник Крыма: электрон. рецензируемый журнал для науч. публикаций. 2022. № 3 (38). С. 25–26. URL: https://www.nvk‑journal.ru/in dex.php/NVK/article/view/877/pdf (дата обращения: 30.01.2026).
(80) Речь о работе советской делегации на Генуэзской международной конференции в апреле–мае 1922 г.
(81) НКИД — Наркомат по иностранным делам РСФСР.
(82) Томсон Эдуард Петрович (1889–1938), революционер, дипломатический работник, уполномоченный НКИД в Крыму (1921–1922). В газете «Вечерняя Москва» от 22 февраля 1922 г. сообщалось о начале рассмотрения в Московском губернском суде дела Томсона по обвинению в дискредитировании советской власти и присвоении казенных денег. Был осужден условно на 3 года и исключен из рядов РКП (б). Позднее на хозяйственной работе. Был репрессирован.
(83) АРА — Американская администрация помощи (англ. American Relief Administration) — американская организация, занимавшаяся оказанием помощи голодающим в Европе, в т. ч. Советской России в 1921–1923 гг. (подр. о деятельности в России см.: Патенод Б. Большое шоу в стране большевиков: Деятельность Американской администрации помощи в Советской России во время голода 1921 года. СПб., 2024).
(84) Калинин Михаил Иванович (1875–1946), революционер, советский государственный деятель. Председатель ВЦИК РСФСР (1918–1938), ЦИК СССР (1922–1938), Президиума Верховного Совета СССР (1938–1946). Неоднократно посещал Крым, в т. ч. в голодный 1922 год.
(85) НКЗ — Наркомат земледелия, здесь Наркомзем Крымской АССР, возглавлявшийся в 1921–1925 гг. У. Ибраимовым.
(86) В данном разделе записки Сюнчелей пишет о себе в третьем лице.
(87) Вайно Георгий Дионисьевич (1895–1938), революционер, секретарь эстонской секции Крымского обкома (1921–1923). Сотрудник Наркомнаца с января 1922 г., сменил Сюнчелея в качестве представителя Наркомата в Крыму. В 1923 г. — председатель правления Крымского сельскохозяйственного товарищества. Был репрессирован.
(88) Булле Мильда Оттовна (1892–1938), советский государственный и дипломатический деятель. Участница Гражданской войны. В 1921 г. — сотрудник НКИД, с ноября 1921 г. — в Наркомнаце. В 1922 г. — секретарь коллегии Наркомнаца. Репрессирована.