Карушкина Н. В. Дерекой и дерекойцы в борьбе с большевиками: Ялта, 1918 г.
Библиографическое описание: Карушкина Н. В. Дерекой и дерекойцы в борьбе с большевиками: Ялта, 1918 г / Н. В. Карушкина // Роль Крыма в судьбе России : Материалы научно-практической конференции, Новый Херсонес, 21 июля 2025 года. – Симферополь: ООО "Издательство Типография "Ариал", 2026. С. 130-140.
Аннотация: В статье представлены отрывки впервые вводимых в исторический оборот документов из Государственного архива Республики Крым, касающиеся событий в татарской деревне Дерекой близ Ялты во время вооруженной борьбы между сторонниками и противниками Советской власти в январе 1918 года. Эти материалы помогают детально реконструировать некоторые события этого периода и проследить взаимосвязь политической борьбы и национальных противоречий в регионе.
Ключевые слова: Крым, Ялта, Дерекой, крымские татары, греки.
К концу 1917 г. в Крыму сложилось двоевластие. В Симферополе из делегатов от городских и земских самоуправлений, профсоюзов и пр. был создан Совет народных представителей (СНП), большое влияние имело действующее в связке с СНП национальное правительство крымских татар – Директория. В Севастополе верховодил военно-революционный комитет, в котором основную силу представляли большевики. Симферополь не признавал Совнарком, действовавший в Петрограде. Севастополь же, напротив, боролся за установление Советской власти на полуострове, поддерживая политический курс центра. СНП и Директория создали штаб Крымских войск, в распоряжении которого находились крымскотатарские полки (так называемые эскадронцы), офицеры и ополченцы. Военной силой севастопольцев являлся мощный Черноморский флот. В январе 1918 г. вооруженное столкновение между будущими белыми и будущими красными, ставшее прологом гражданской войны на полуострове, развернулось на различных крымских территориях.
Важным театром боевых действий оказалась Ялта, в которую 8 января 1918 года из Севастополя пришел эсминец «Гаджибей». Задачей севастопольских матросов было установить свою безоговороч ную власть над городом. В Ялте на противостояние красных и белых наложились националистические противоречия между греками и крымскими татарами. В этом многосложном конфликте до сих пор имеются существенные историографические лакуны. Задачей настоящей статьи является реконструкция событий с участием татар из Дерекоя, в первую очередь, на основе данных дела «Переписка и дознание о разгроме деревни Дерекой Ялтинского уезда» [2], отложившегося в Государственном архиве Республики Крым (ГАРК). Оно состоит преимущественно из рукописных протоколов допросов пострадавших, составленных следователем Симферопольского окружного суда в начале 1919 года и до сих пор должным образом не введено в научный оборот. Эти материалы существенно дополняют показания братьев Кадыевых следственной комиссии Курултая (июнь 1918 г.), которые были опубликованы в недавно вышедшей книге Б. М. Сулейманова «Дерекой: память о прошлых поколениях [5].
География Ялты и окрестностей в начале XX в. очень важна для понимания происходивших более ста лет назад событий. Сам город простирался узкой полосой вдоль морского берега. Около бухты и мола в море впадала река Дерекойка. К востоку от нее располагалось имение графа А. А. Мордвинова. Мордвиновский дворец возвышался посреди обширного сада. К западу от Дерекойки находилась татарская деревня Дерекой (после Великой Отечественной войны – Ущельное), а к се веру от нее еще одна татарская деревня – Ай-Василь (сейчас Васильевка). Из Ай-Василя пешая и конная тропы протяженно стью 13 км шли через перевал в горной гряде к двум татарским деревням – Кучук-Узеньбаш (ныне Многоречье) и Биюк-Узеньбаш (ныне Счастливое) (3). Из Узеньбашей тропа и далее дорога шли уже на Бахчисарай. Дерекой был населен в основ ном крымскими татарами, но жили там и немногочисленные русские жители. Деревня Аутка располагалась к востоку от другой ялтинской речки – Учан-Су (ныне Водопадная) и была населена преимущественно греками, однако ¼ ее населения составляли крымские татары. Теперь и Дерекой, и Аутка, и Ай Василь входят в административные границы города Ялты. Бывший Дерекой располагался чуть ли не в центре сегодняшней Ялты (ныне улицы Садовая, Куйбышева и др.) и всего в километре от Набережной.
Среди жителей Дерекоя были зажиточные землевладельцы, владеющие табачными плантациями, посадками льна и фруктовыми садами. Многие из них приписаны были к ялтинскому мещанству. Некоторые дерекойцы держали в Ялте кофейные и торговые лавки, транспортные и экскурсионные конторы. Обширная татарская община близ Ялты существенно влияла на жизнь города. Среди других татарских поселений в Крыму Дерекой выделялся общим уровнем достатка, образованности и социальной активности своих жителей. Достаточно отметить, что на ноябрьских выборах 1917 года на общенациональный съезд крымско-татарского народа Курултай в Ялте было выбрано самое. большое число делегатов (Ялта – 24, Симферополь – 19, Феодосия – 16, Евпатория – 11 [3, с. 230]).
В начале 1918 года эскадронцы в Ялте уже присутствовали и следили за порядком в городе. Это был 4-й эскадрон Крымского конного полка под руководством ротмистра К. П. Баженова [4, с. 118]. 28 ноября 1917 года эскадрон, завершивший участие в боях Первой мировой войны, вернулся в Ливадийские казармы, где был восторженно встречен местной мусульманской делегацией [6]. Ливадия служила местом постоянного квартирования соединений Крымского конного полка, который до революции носил имя императрицы Александры Федоровны и принимал участие в охране императорского дворца. У эскадронцев, очевидно, были личные и политические связи среди местных татар – некоторые дерекойские жители и сами являлись эскадронцами, а другие со чувствовали им или входили в антибольшевистское ополчение.
События первых суток вооруженного конфликта подробно описал следователю из Симферополя Муртаза Муртазаев: «8 января 1918 г. вечером в г. Ялта в Народном доме (4) был благотворительный спектакль, на котором было почти всё татарское население. Во время спектакля распространился слух, что большевики наступают на Дерекой. Сейчас же все вернулись из Ялты в Дерекой, и мои дети сообщили мне, что большевики заняли Ялту, эскадронцы отступили к Дерекою и последний окружен большевиками. Около здания Училища собрались сейчас же все татары, и мы решили принять меры к охране Дерекоя. Возвращавшиеся из города нам сообщали, между ними Умер Ибраимов, что их на дороге ограбили, отобрали револьверы, деньги. Тогда мы реши ли послать разведчиков, и они задержали у Земской школы, на Дерекойской улице, автомобиль, в котором был матрос, которого они арестовали, там же арестовали красногвардейца и еще не скольких в течение ночи. Арестованные были доставлены в Дерекой. С утра 9 числа большевики окружили Дерекой и начали его обстреливать. Мы отвечали, пока были патроны» [2, л. 29-29 об.].
Причины начала конфликта точно сформулировал зажиточный дерекоец Аджи Ибраим Мемет Бекиров: «В Ялту приехали большевики-матросы, которые потребовали у стоявших в Ялте эскадронцев сдаться; эскадронцы им на это ответили, что они поставлены для охраны населения и уступить свое место могут только по приказу из Симферополя; матросы тогда применили к ним силу и между ними началась перестрелка, во время которой эскадронцы отступили к Дерекою и деревня начала обстреливаться» [2, л. 27].
Еще один из свидетелей, Курт Небит Сеит Ибрам Харакчи, констатировал, что около 2 часов ночи с 8 на 9 января произошла короткая перестрелка в Дерекое, стреляли от Мордвиновского дворца. С утра 9 января обстрел длился с 8 до 12 часов [2, л. 31]. В целом, в деле содержится множество свидетельств о том, что основной точкой, где сосредоточилась красная артиллерия, был именно Мордвиновский дворец, расположенный на другой стороне реки. Можно встретить показания, в которых говорится, что обстрел Дерекоя велся и непосредственно с эсминца [2, л. 14], но этот факт представляется сомнительным.
Послеобеденные события 9 января детально описаны вновь у Муртазы Муртазаева: «В 2 часа дня мы подняли белый флаг и послали к большевикам Ибраима Эфенди Тарпи и Искандера Аметова вести мирные переговоры (5) [2, л. 31]. Часа в 4 они вернулись и сообщили, что ими заключено перемирие и в 7 часов делегаты Дерекоя должны вернуться в Ялту, в Народный дом, где помещался большевистский штаб, для подписания мирного договора. Тогда же был созван сход (6) [2, л. 27], на котором было постановлено отправить 20 человек делегатов, но так как большинство идти боялось, то избрано было лишь 13 человек, я был тринадцатым. Около восьми часов вечера мы пришли в Народный дом. Здесь, укоряя богачей и эскадронцев в том, что только благодаря им происходят несчастья, большевики предложили нам подчиниться их власти, жить с ними по-братски и обещали «тишь и гладь да божью благодать». Мир мы подписали» [2, л. 29 об. – 30].
Аджи Ибраим Мемет Бекиров уточняет требования, которые предъявлялись большевиками дерекойцам в процессе переговоров: «Большевики требовали, чтобы все население Крыма сдалось им и для обсуждения этого дали трехчасовой срок. Наши представители им ответили, что общества двух деревень не могут решать за весь Крым, что для оповещения всех татар Крыма нужно гораздо больше времени, чем 3 часа, но что мы, население Дерекоя и Ай-Василя, всегда хорошо жили с русскими и им оказывать сопротивление не думаем. На этом мы и помирились» [2, л. 27–27 об.].
Итогом дня 9 января стало то, что эскадронцы отошли в Никиту. Над Дерекоем и Ай-Василем были подняты белые флаги. Из-за перестрелок большинство жителей деревни Дерекой отправились сначала в Ай-Василь, а несколькими днями позднее – в Узеньбаш. Богатые жители оставляли в Дерекое для присмотра за домами русскую прислугу. 10 января по крайней мере часть эскадронцев, согласных с перемирием, пытались склонить к этому же части, отошедшие в Никиту. Об этом рассказал Аджи Ибраим Мемет Бекиров: «Эскадронцы хотели проехать в Никиту, где был Джафер Сейдамет (7), но их туда не пустили; тогда они приехали в Дерекой с заявлением, что их не пускают, и общество послало Ибраима Эфенди Тарпи, муллу, и Хасыма Усейна ˂нрзб 1 сл.˃, которые должны были отправиться вместе с большевиками и объяснить Джаферу, что мы с ними помирились и просим для них пропуска. Джафер им ответил, что он без согласия Симферополя дать им пропуска не может и предложил их представителю для переговоров от правиться в Симферополь» [2, л. 27 об.].
В этот же день, 10 января, в опустевшем Дерекое начались реквизиции и грабежи. О дальнейшем свидетельствовал Муртаза Муртазаев: «Приехавшие после обеда матросы всех увели в Ялту, говоря, что нужно идти на Никиту» [2, л. 30]. 11 января вечером начался обстрел с эсминца деревни Никита, в которой находился еще сопротивляющийся штаб Крымских войск [2, л. 10]. На эсминцах «Ушаковской серии», к которым принадлежали «Гаджибей» и «Керчь», участвовавшие в ялтинских событиях, штатно наличествовало следующее вооружение (кроме минного): три 102-мм орудия с боезапасом 150 патронов, одна 47-мм салютная пушка, два 40-мм зенитных автомата, два 7,62-мм пулемета [1, с. 100]. В этот же день был зафиксирован и обстрел Дерекоя.
12 января эскадронцы начали наступать через лесничество и Дерекой на Ялту, Дерекой вновь обстреливался [2, л. 10]. Аджи Ибраим Мемет Бекиров так комментировал наступление Крымских войск: «Из Никиты нам сообщили, чтобы мы ушли из деревни, так как подходят 80 украинцев и офицеров и татарские отряды и будет бой. ˂…˃ На другой день после этого между пришедшими офицерскими, татарскими отрядами и большевиками начался бой. Во время боя все татары за исключением стариков и калек из Ай-Василя ушли в Узеньбаш» [2, л. 27 об. – 28]. Предположительно, уход в Ай-Василь из Дерекоя продолжался с 9 по 11 января, а, возможно, 13 января большинство татарских жителей бежали дальше, из Ай-Василя в Узеньбаш.
Муртаза Муртазаев свидетельствовал о больших успехах наступавших эскадронцев. Скорее всего, он несколько преувеличивал, особенно говоря о захвате миноносца, но, похоже, атака Крымских войск действительно была успешной: «13-го большевики бежали от Никиты в Ялту и татарские отряды наступали на город. Заняв Ай-Василь и Дерекой, а потом и Ялту, где заняли казенные учреждения и даже миноносец, как мне говорили очевидцы, из коих я помню Сеит Мемета Распильчик. Подошедший другой миноносец заставил их уйти, а 14-го начался обстрел города, и Дерекоя, и Никиты, 15-го числа обстреливался уже и Ай-Василь» [2, л. 30].
К 16 января сопротивление белых было уже сломлено. Окончательное замирение дерекойцев с большевиками детально описал легковой извозчик Аджи Хамиль Бактша: «17 января 136 ст. стиля на состоявшемся в Биюк-Узеньбаше собрании революционного сельского комитета была избрана делегация в составе ˂нрзб 1 сл.˃ Ай-Василя и ˂нрзб 1 сл.˃ Дерекоя для заключения мира и получения разрешения на переселение ушедшего населения обратно. От Дерекойского населения были избраны: я, Мустафа Демерджи, Мустафа Умеров Аджи, Аммаши Эфенди из Верхней Мечети. Вечером 17 января мы прибыли в Ай-Василь. Стрельбы в это время уже не было. На другой день, 18 января, в день погребения убитых большевиков (8), мы, дерекойские делегаты, отправились в Ялтинский революционный штаб, помещавшийся в таможне. Штаб оказался закрытым. Так как терять время было нельзя, то я, взяв от Умерова наш мандат, отправился на «Гаджибей» к главнокомандующему Черноморским революционным флотом, матросу Андрющенко. Сказав ему, зачем я при шел, я просил его удовлетворить нашу просьбу как можно скорее. Андрющенко потребовал от меня подписку в том, что меж ду нами „никаких революционеров, ни офицеров“ не будет. Я такую подписку дал и он дал мне разрешение на возвращение татарского населения обратно в свои дома» [2, л. 10–10 об.].
После этого дерекойцы до прихода немцев 30 апреля 1918 года жили в относительном согласии с Ялтинской Советской властью. У них был собственный Совет сельского общества. Первым председателем Совета Дерекоя стал Амет Мустафа Бекиров, но его в феврале арестовали большевики. От них Бекиров убежал в Богатырскую волость (в нее входил в том числе Узеньбаш) и стал одним из организаторов антибольшевистского со противления. После Бекирова председателем Совета стал молодой (22 года) Кязим Умеров, сын Мустафы Умерова.
Ущерб деревне принесли, в первую очередь, артобстрелы. У многих домов были выбиты стекла, некоторые стены зданий разрушены снарядами. Причем повреждения достигали и зданий Верхнего Дерекоя, расположенных ниже мечети. Второй статьей ущерба были грабежи. Мародеры выносили мешки с мукой, от руби, овёс, снаряжение для лошадей, уводили скот.
Необходимо описать, из кого же в январские дни 1918 г. со стояла ялтинская Красная Гвардия. В неё, если суммировать разрозненные сведения из разных показаний, входили в большинстве своем городские жители, включая евреев по национальности, но были также греки из деревни Аутка и совсем немного дерекойских жителей. Некоторые красногвардейцы хорошо говорили по-татарски, то есть понимали местные реалии. Аджи Хамиль Бактша так охарактеризовал красногвардейцев: «Между ними были ялтинские, балаклавские „босяки“, аутские, балаклавские греки, были и жители Дерекоя – русские (9). Припоминаю двух – одного фамилия Коновалов, а другой сын стекольщика, имевшего дом около Ибраимова» [2, л. 9 об. – 10]. Ванька Коновалов и сын стекольщика упоминались в качестве грабителей и другими опрошенными. Еще дерекойцы называли некого рабочего с мола, старого еврея-часовщика, грека – чистильщика сапог с Набережной. Сейдамет Аджи Абдураман показывал: «Среди красногвардейцев я видел Моисея Бельского, Алчачикова и других местных греков и евреев, фамилии которых мне не известны, и их теперь я не встречаю».
Не все семьи вернулись в Дерекой после перемирия и установления Советской власти в Ялте, некоторые остались в Узень баше и продолжали сопротивление. Сеитягья Кадыев свидетельствовал: «Большевики в Кучук-Озенбаше ни разу не были. Кроме меня там жили: Парпетовы, Мустафа Хатипов мой брат, Эмир Усеин Адаманов, Эреджеп Хайбулла, Сеит Умер Умеров, Сеит Абла Бекиров; из офицеров: Григорий Думбадзе, морской лейтенант Рустем Омеров, Сервер Чалбаш, Захарато и др. Там у нас была маленькая организация, во главе которой стоял Рустем Парпетов (10). Главной целью и задачей этой организации была защита населения дер[евни] Озенбаш и соседних деревень от большевиков. Каждый из нас имел винтовку; пулеметов и орудий у нас не было. Было несколько укрепленных пунктов. ˂…˃ Другие упоминания документов из этого дела в книге являются неточными. Отряды из деревень Коуш (11), Стиля (12), два Озенбаша, Фатсала (13), Коккозы (14) признали наш штаб и подчинились ему» [5, с. 106].
В деле о разгроме деревни Дерекой содержатся важные персональные сведения об участниках конфликта и крайне редко встречающиеся в источниках данные о жертвах. Перечислим не которые подробности. Не все из зажиточных дерекойцев под держивали изначально боевые действия против большевиков. Мустафа Амет Эфенди Хатипов, духовного звания, говорил в разговоре со следователем, что односельчане скрывали от него многие события, так как он был «против выступления татар» [2, л. 14]. Мустафа Адаманов выступал на стороне белых и был ранен [2, л. 9 об.]. Возможно (данные не очень точные), в боестолкновениях были убиты сын Муртазы Муртазаева [2, л. 30 об.] и Рустем Умеров [2, л. 19]. Аутские греки ограбили и убили Абдурамана Мухтерина Оглу, племянника Аджи Ибраима Мемета Бекирова, служившего на его табачной плантации [2, л. 28]. Среди убитых эскадронцев указан Абдрапи из Симферополя [2, л. 9 об.]. Муртаза Муртазаев рассказывал о том, что другие тела убитых дерекойцев были найдены им в Ялте уже после примирения: «Я с дерекойским муллой отправился в город за нашими убитыми татарами, и нашли сначала двух, а на другой день еще пять, имен их я не знаю» [2, л. 31].
(3) В современной литературе чаще встречается огласовка не Узеньбаш, а Озенбаш.
(4) Позднее в этом здании располагался кинотеатр «Спартак».
(5) Эти два делегата проехали в Ялту на автомобиле с белым флагом по единственной дороге, соединявшей Дерекой и Ялту, которая проходила через парк Мордвинова [2, л. 31].
(6) На сходе присутствовали также жители Ай-Василя.
(7) Джафер Сейдамет (1889–1960) – один из политических лидеров национального движения крымских татар.
(8) Торжественные похороны прошли в Городском саду рядом с набережной.
(9) Эта фраза из протокола фигурирует в монографии Зарубиных «Без победителей» [3, с. 279].
(10) Рустем Парпетов был офицером-эскадронцем.
(11) Коуш – исчезнувшее село в Бахчисарайском районе.
(12) Стиля – исчезнувшее село в Бахчисарайском районе.
(13) Фоти-Сала – село в Бахчисарайском районе, с 1945 г. – Голубинка.
(14) Коккозы – село в Бахчисарайском районе, с 1945 г. – Соколиное.
Список литературы
1. Верстюк А. Н., Гордеев С. Ю. Корабли минных дивизий от «Новика» до «Гогланда». М.: ООО «Военная книга, 2006. 127 с.
2. ГАРК. Ф. 483. Оп. 4. Д. 1285. Переписка и дознание о разгроме деревни Дерекой Ялтинского уезда.
3. Зарубин А. Г., Зарубин В. Г. Без победителей: Из истории Гражданской войны в Крыму. Симферополь: АнтиквА, 2008. 728 с.
4. Крымский конный Ее Величества Государыни императрицы Александры Федоровны полк. 1784–1922. Сан Франциско, 1978. 253 с.
5. Сулейманов Б. М. Дерекой: память о прошлых поколениях. Симферополь: Н. Орiанда, 2023. 172 с.
6. Ялтинский голос. 1917 г. 5 декабря. № 203.