Три тысячи ночей. 10 глава.
Том 1. Акт 1. Песнь Леса. Глава 1.
Слуги особняка почтительно проводили мужчину. Лицо человека, поднимавшегося по деревянной лестнице, было наполнено ничем не скрываемой властностью.
Мужчина, шагавший размеренным шагом, на мгновение перевёл дыхание и окинул взглядом интерьер особняка. Резиденция вульгарного джентри ослепляла обилием роскошных украшений. Его рука, сжимавшая перила, напряглась. Он остановился на полпути по лестнице, долго и молча всматриваясь в определённую точку на стене.
Когда исчезли признаки сопровождающих, слуга торопливо окликнул мужчину. Спокойно сияющие глаза медленно вернулись к направлению по прямой. Его взгляд был уверенным и непреклонным.
Дворецкий, завершив сопровождение до двери, глубоко поклонился. Осторожно отступив на шаг, он постучал в дверь и объявил титул гостя, посетившего поместье.
Дверь, изготовленная из дорогой вековой древесины, была украшена переплетающимся узором льва и орла, пронзённых копьём. Резьба была настолько искусной, что её без сомнений можно было принять за герб великого аристократического рода. Это воплощало чью-то ненасытную амбицию — жажду, которой мало было одного богатства, желание поглотить и власть, и славу.
Письмо герцога Девоншира прибыло на следующий день после возвращения герцога Корнвелла в лондонский Фелинтон-холл. Положив конверт на серебряный поднос, дворецкий передал его хозяину и тут же вышел из кабинета. Под тихий звук закрывающейся двери старый герцог повертел прибывшее послание в руках, разглядывая лицевую и оборотную стороны.
— Видимо, только моего возвращения и ждал.
С гримасой смехотворности герцог Корнвелл откинулся на кресло, громко рассмеявшись. Его дыхание, смешанное с усталостью, слегка участилось. Он вновь приложил ладонь ко лбу, сдерживая накатывающую головную боль. В последнее время его мучили проблемы с недавно приобретённым в рамках «долга благородных» предприятием «Rodinton». Всё тяготило его: начиная наследником, одержимом работой, опиумом и скульптурой, заканчивая недавним исчезновением самого известного в Англии опиумного торговца.
Усталый взгляд застыл на камине. Ловким движением он вскрыл конверт ножом для писем и начал читать.
Содержание письма было лаконичным, но в нём заключались все коварные замыслы, задуманные Девонширом. Голубые глаза, олицетворяющие кровь многовекового аристократического рода, дрожали от бешенства. Взгляд становился всё свирепее, брови резко взметнулись вверх, и наконец грохот удара кулаком по столу огласил комнату.
Сотканное из гордыни и власти лицо побагровело от презрения.
— Старый лис. В его голове не осталось ничего, кроме алчности! Ну конечно же!
Не колеблясь ни секунды, старый герцог разорвал письмо на мелкие клочья. Изорвав его до неузнаваемости, он швырнул обрывки на пол и, не в силах совладать с яростью, вновь обрушил кулак на столешницу. Причины не имели значения — цель Девоншира была очевидна.
— Полиция в моём доме? Не бывать этому.
От него повеяло ледяной решимостью. Он не был намерен покорно склонять голову перед теми, кто угрожал его роду и тори. Чтобы защитить честь, герцог готов был пролить кровь.
Последствия инцидента на острове Лингтин затянулись на дольше, чем ожидалось. Отправив в Гуанчжоу юридического представителя и почти две недели напролёт проводя ночи в офисе, пытаясь разрешить ситуацию, Роберт лишь сильнее ощущал зияющую пустоту, оставленную исчезновением Макквона. Взвалив на себя все внутренние и внешние проблемы компании, он под грузом непомерной ответственности даже не мог нормально спать.
Бегавшие по строкам глаза дрожали. Содержание письма, заполнившего весь лист, шло вразрез с надеждами Роберта.
Просим прощения, мистер Роберт. Мы делаем всё возможное, но до сих пор не смогли найти свидетелей, видевших баронета после его ухода из Уорбент-Хауса.
Он обращался во все полицейские участки в доступных регионах, не гнушаясь ни просьбами, ни подкупом, но уже несколько месяцев получал одни и те же ответы. Человек исчез бесследно, словно его и вовсе не существовало в этом мире.
— И вы хотите, чтобы я в это поверил? Это же абсурд.
Барабанившие по столешнице кончики пальцев нервно дрожали.
— Корнвелл явно что-то скрывает……
Письмо, отодвинутое в угол стола, было посланием для герцога Девоншира. В нём, как и в остальных, повторялась просьба о содействии в обыске владений герцога Корнвелла, а также упоминалось ожидание ответа. Союзники, враги — все твердили одно и то же.
«Надо было обнародовать его пропажу с самого начала. Если бы тогда провели полномасштабное расследование, мы не топтались бы на месте столько времени.»
Стиснутые до побеления губы предательски дрогнули. Поручение первоначальных поисков лесному отряду разведки Корнвелла стало одной из его самых глупых ошибок. Оправдания охотой, балами, королём, политической позицией. Всё это было отговорками. И Роберт прекрасно понимал: чтобы эти оправдания сработали, требовалось его молчаливое согласие. Чистейший просчёт и самообман.
Стул откатился назад от резкого движения, когда он вскочил на ноги.
Никто его не видел. Свидетелей не было. Нет, свидетелем был лишь один человек. Роберт вспомнил мужчину, представившегося водопроводчиком из дома герцога Корнвелла. Неужели я должен слепо доверять каждому слову того человека?
Ладони, впившиеся в край стола, сжались от нарастающего напряжения. Роберт вновь вернулся к исходной точке своих размышлений.
Место, где исчез его близкий друг.
Спутанные мысли наконец пришли к определённому заключению. Теперь, когда цель стала ясна, не оставалось причин для промедления. Роберт резко схватил пальто и вышел из кабинета. Он не мог сидеть сложа руки, ожидая, пока другие разрешат это запутанное дело. Ему нужно было лично убедиться во всём — увидеть своими глазами.
После масштабного происшествия атмосфера между ними претерпела странные метаморфозы, породив причудливые вихри перемен. Внешне повседневность казалась неизменной, но присмотревшись, можно заметить неоспоримые изменения в мельчайших деталях.
Макквон по-прежнему сторожил хижину.
С рассвета до заката он усердно возделывал огород, выращивал урожай и, пусть неумело, но экспериментировал с готовкой. Удавшиеся блюда он непременно подавал хозяину, возвращавшемуся в хижину. Если поначалу Эрон ворчал и отнекивался, то в последнее время стал хоть и скупо, но делать вид, что пробует еду, — и этого хватало, чтобы осветить лицо Макквона улыбкой.
Эрон теперь редко покидал загородное поместье в Нортгемптоне, если только не требовалось присутствовать на важных лондонских мероприятиях. Не таясь от слуг, он продолжал уходить в лес, что естественно означало, что он проводил больше часов в хижине.
Ещё одним изменением было то, что он больше не поднимал руку на пса просто так. Употребление алкоголя, листовых сигар и опиума тоже заметно сократилось, по сравнению с прежним. Правда, по мере того как потребление опиума уменьшалось, ломка усиливалась, раздражительность и нервозность учащались, и в такие моменты он плавал в озере или охотился до тех пор, пока тело не валилось от усталости. И в отличие от прежнего, когда он запирался во время работы над скульптурой, теперь он всё чаще оставляет дверь слегка приоткрытой.
Перемены были медленными, но уверенными.
Макквон интересовался хозяином. Да и о себе узнать тоже хотелось.
Информация, которую хозяин сообщил ему, была скудной, и со временем в ней стали появляться противоречия. Макквон допускал, что сведения о нём самом могли быть ложными, но не стал требовать объяснений. Отчасти потому, что мирные моменты их совместной жизни ему нравились, и отчасти из-за того, что отсутствие воспоминаний не причиняло серьёзных неудобств.
Прошлое не имело особого значения.
Если чего-то не знаешь, можно просто создать новые воспоминания вместе с хозяином. Тот, хоть и был от природы холоден, обладал грубоватой добротой. Чем дольше они проводили времени вместе, тем больше Эрон становился для него опорой, и процесс открытия сердца, возможно, был чем-то естественным.
Открылась старая дверь. Голова, укрытая полотенцем, была промокшей насквозь. Макквон, сидевший за столом и нарезавший продукты для ужина, резко встал и направился к входной двери.
— Нужно как следует вытереться.
— Нельзя так. Опять хотите заболеть?
Он выхватил промокшее полотенце и протянул новое, высушенное на солнце до пушистой мягкости. Эрон с безразличным видом принял полотенце и протёр волосы.
— Я подготовил одежду. Сегодня возвращаетесь?
Перед уходом из хижины Эрон всегда долго плавал у озера, а потом возвращался. Наблюдая за этим, Макквону казалось, будто тот пытается стереть следы своего пребывания здесь, отчего на душе становилось тягостно и тоскливо.
— Думаю выйти ненадолго, так что подготовься.
Ответ Эрона оказался совершенно неожиданным.
— Ненадолго? Вам что-то требуется?
Вместо ответа Эрон пристально посмотрел на него. Макквон вновь встретился взглядом с чересчур яркими небесно-голубыми глазами, к которым никак не мог привыкнуть. Под тяжестью этого пронзительного взора он отвёл глаза к столу.
— Приготовить вам что-нибудь поесть?
Рука Макквона, машинально потиравшая заднюю часть шеи от неловкости, замерла в воздухе.
— Ты пойдёшь со мной, так что подготовь только одежду. Я планирую остаться здесь ещё на несколько дней, поэтому, не задавай больше ненужных вопросов.
— А про кого же еще? — равнодушно бросив эти слова, Эрон снял промокшую рубашку. Одежда была совершенно мокрой, он надел её сразу после выхода из воды.
Макквон, которого застал врасплох внезапный вид обнажённого тела, к которому он был морально не готов, поспешно отвёл взгляд. Тело, вечно покрытое яркими, пёстрыми ранами. Тело, на которое он украдкой бросал взгляд каждый раз, когда прислуживал. Возможно, из-за того, что в последнее время он подолгу оставался в хижине? Но его израненное тело постепенно возвращало себе свой естественный цвет.
Хоть синяки и оставались, кожа хозяина становилась гладкой и чистой. Поначалу Макквон избегал смотреть на него из сожаления и жалости, но со временем, по мере того как в его сердце прокрадывались иные чувства, смотреть становилось всё тяжелее. С трудом скрывая смущение, он сжал губы.
— Что вы вытворяете, раздеваясь где попало?
Движения, снимающие брюки, остановились. Эрон молча перевёл взгляд. Перед ним предстал вид Макквона, чьи уши ярко покраснели.
— О чём вы вообще? Что не так с моим лицом? — резко парировал Макквон, прячась за маской безразличия.
Эрон закатил глаза, усмехнувшись на такую бесстыдную наглость. При обычных обстоятельствах рука или нога уже давно бы полетела в сторону провинившегося без малейшего колебания.
Немного помолчав, Эрон равнодушно снял оставшуюся одежду. В итоге Макквон, не в силах больше смотреть на это зрелище, первым ретировался в огород, положив конец неловкой ситуации.
Потребовалось много времени, чтобы выбраться из леса.
Дорога до такой степени была покрыта кустами и зарослями, что невозможно было понять, куда они идут, но шаги человека, идущего впереди были уверенными. Эрон с безразличным лицом быстро шёл по тропе, но время от времени останавливался, чтобы убедиться, что Макквон следует за ним. Только после того, как их путь без компаса занял ещё пару часов, среди густых зарослей появилась тропа. Утомившийся, Макквон был уверен, что они прошли несколько сотен ярдов.
— Я и не думал, что нужно будет идти настолько далеко.
— Слышать такое от хозяина ранит мою гордость.
— Как вы так хорошо находите дорогу? Я вообще не помню, где мы шли.
— Обязательно нужно говорить так?
Пока обменивались такими перепалками, незаметно для себя они выбрались из леса. Пробившись через тёмные кварталы, вскоре они вышли к центру города, заполненному многочисленными магазинами.
Город выглядел точно так же, как он когда-то представлял. Это был момент, когда пейзажи, возникавшие в голове во время работы или перед сном, стали реальностью. Большинство людей на улицах были одеты в повседневную удобную одежду, а некоторые выхаживали в дорогих, хорошо скроенных костюмах.
Среди спешащих прохожих изредка проезжали роскошные кареты. Две, три или даже четыре хорошо обученные лошади бежали в унисон, синхронизируя шаг. Внешний вид экипажей, отражающий статус их владельцев, был самым разнообразным.
Наблюдая за этой сценой, Макквон испытывал странное чувство дежавю. Чем дольше он смотрел на людей, здания и другие вещи, тем сильнее ощущал, как информация мгновенно загружается в его сознание. Казалось, он вновь подтверждал уже известные ему факты.
Холодный тон заставил Макквона, который до этого момента осматривал окружение, резко застыть. Лишь одно казалось ему совершенно чуждым — облик Эрона, стоящего рядом.
Несмотря на всё тот же свирепый взгляд, густой чёрный парик, спускавшийся почти до бровей, нелепо надвинутая шляпа, скрывавшая эту несуразность, и очки с чрезмерно тёмными линзами — каждая деталь, сама по себе неприметная, вместе создавала образ совершенно другого человека.
Когда перед выходом Макквон спросил о причине такой «ненастоящей» маскировки, Эрон невозмутимо ответил, что всё из-за кредиторов, преследующих их обоих. Он упомянул, что судья то и дело охотится за ними, но сомнение — разве судебным приставам настолько делать нечего? — Макквон оставил при себе. Иначе эти жестокие руки наверняка тут же ударили бы его.
— Нам нужно спешить. Нельзя здесь задерживаться, много дел.
Видимо, раздражённый неудобством очков, Эрон то и дело поправлял круглую оправу, и решительно зашагал вперёд. Макквон последовал за ним, ускорив шаг.
— Не слишком, но купить предстоит много.
В ритме шагов дешёвый чёрный парик развевался на ветру. Он был настолько убогим, что казалось невероятным, где он вообще раздобыл такую безвкусицу. Зная, насколько ослепительны скрытые под ним тонкие золотистые пряди, Макквон испытывал досаду, но в то же время его переполняло осознание, что лишь он один ведает эту тайну.
— Может, вы покраситесь? Я могу помочь. В чёрный цвет.
Тон Эрона был далёк от дружелюбного, но отвечал он искренне. Эта противоречивость забавляла, и Макквон молча улыбнулся. Если вспомнить прошлое, когда тот либо хранил ледяное молчание, либо буйствовал, нынешняя перемена казалась поразительным прогрессом.
— Зачем вы вообще взяли меня с собой? Мне ничего особо не нужно. Да и вы уже обеспечили меня всем необходимым……
— Ты не понимаешь, а у меня есть причины.
— Значит, вы взяли меня с собой как носильщика?
— Рад, что ты это осознал. — ухмыльнувшись, пошутил Эрон, и Макквон отвёл взгляд.
Щекотка в области шеи заставила Макквона грубо потереть щёку и оглядеться.
— Потому что мы в центре города.
Шум шагов ускорился. Улицы были заполнены обычными лавками, закусочными, мясными магазинами, бутиками мужской обуви. Воздух гудел от разговоров прохожих, стука копыт, скрипа колёс повозок и смеха. День был душным, и в отличие от леса, здесь не чувствовалось свежести. Зрелище было похоже на картинку, но Макквону было неспокойно. Если описать это чувство точнее, то правильнее будет сказать — тревожно.
— Здесь так шумно. И людей слишком много.
Его взгляд раз за разом цеплялся за спину того, кто уверенно прокладывал путь сквозь толпу. Несмотря на оживлённую атмосферу, по неизвестной причине с каждым мгновением настроение Макквона становилось всё тяжелее. Ему хотелось поскорее вернуться в хижину и увидеть хозяина без чёрного парика и очков — таким, каким он был на самом деле.
Неожиданный ответ пришёл от того, кто по-прежнему шёл вперёд, не оборачиваясь.
— А кто просил, чтобы я взял его с собой?
Только сейчас Макквон вспомнил, что действительно произносил нечто подобное. После одного отказа он больше не просил, но оказывается, Эрон запомнил. В горле внезапно запершило, и появилась странная, навязчивая жажда.
В отличие от обычного, он больше не подвергался сарказму из-за того, что послушные ответы казались тому странными. Хотя они больше не обменялись ни словом, Макквон примерно догадывался, о чём думает его хозяин. Возможно, о том же, о чём и он?
Тёмно-коричневые ботинки мерно ступали по земле. Мощёная дорога не шла ни в какое сравнение с тропинкой у хижины, где с каждым шагом ноги увязали в грязи. Ботинки и новую одежду хозяин принёс несколько дней назад. Если вспомнить те лохмотья, что он носил раньше, это был огромный прогресс.
В момент получения вещей он, несомненно, обрадовался, но теперь те воспоминания словно испарились, оставив лишь тяжесть в солнечном сплетении и тошнотворное беспокойство в груди. Может, это из-за толпы людей вокруг? Или оттого, что чужие голоса звучат как раздражающий шум? Похоже, он незаметно привык к тихой жизни в безлюдной хижине, где оставался наедине с хозяином.
— Здесь так шумно. — угрюмо пробормотал Макквон, сглотнув сухую слюну. — Из-за этого шума хочется поскорее вернуться обратно.
До этого торопливые шаги резко остановились. Идущий в том же ритме Макквон не успел сбавить скорость и легонько наткнулся на спину Эрона, шедшего впереди.
— Почему вы так резко остановились?
Даже на эти граничащие с непочтительностью слова собеседник стоял, не отвечая. Может, ему плохо? — мелькнула тревожная мысль.
Не в силах сдержать беспокойство, Макквон осторожно взял Эрона за плечо. В обычные дни тот резко отшвырнул бы его за подобную дерзость, но сейчас лишь молча смотрел на его руку, не проявляя реакции. Неужели ему нездоровится? — едва Макквон подумал об этом, как Эрон резко обернулся. Их взгляды встретились в кратком молчании. На мгновение показалось, что глаза, скрытые за тёмными линзами очков, светились ещё ярче, чем обычно, отливая голубизной.
— Как закончим, сразу же вернёмся.
Сказав это, Эрон снова повернулся и продолжил путь к цели. На секунду Макквон застыл, глядя ему вслед, но затем поспешно догнал. Сам того не осознавая, он улыбался.
Макквон не знал, почему эти слова были одновременно такими болезненными и приятными. Он лишь чувствовал, как улыбка снова и снова порывается соскочить на уголки губ.
— Без предварительного согласования нельзя самовольно входить в лес, мистер Роберт. Пожалуйста, получите разрешение лорда Корнвелла и посетите это место официально. Я всего лишь нанятый слуга и не имею полномочий разрешать вам вход или выход.
Выражение лица Роберта, покидавшего резиденцию Уорбент, было бесконечно мрачным. Ситуация не стала неожиданной: даже герцог Девоншир ещё не решался лично принять участие в обыске. Фактически, не то, что обыскать — невозможно было даже посетить огромное поместье без хозяина, не договорившись заранее. Понимая тщетность своих попыток, Роберт испытывал горечь от того, что реальность вынудила его безрассудно явиться сюда.
— Вы быстро вернулись. Отправляемся сразу, сэр?
Тяжело ступая, Роберт снова поднялся в ожидавший его экипаж. До отправления поезда в Лондон оставалось ещё немало времени. Он откинулся на мягкое сиденье, тихо закрыв глаза. Его веки непрестанно дрожали от напряжения.
— Куда прикажете направляться? Вернуться на вокзал?
— Нет. Едем на Шеверхэм-стрит.
Шеверхэм-стрит являлась улицей, где сосредоточилось множество оптовых торговцев, долгие годы сотрудничавших с «Claus». Хотя визит в Уорбент обернулся провалом, у Роберта, как у директора «Claus», оставались обязанности, которые он должен выполнить.
Перекусив сэндвичем, они прибыли к магазину материалов с обветшалым фасадом. На крошечной вывеске размером с ладонь красовалась надпись: «Универсальный магазин Смита». Внутри царил ещё больший упадок, чем снаружи, — до такой степени, что закралось сомнение, а ведётся ли вообще здесь торговля. Помещение было пустынным, без единого покупателя, а прилавки хаотично загромождали различные инструменты. Преобладали краски, красители, кисти и прочие принадлежности для изобразительного искусства.
— Вы и рисуете? — тихо спросил Макквон, стоявший вплотную за спиной Эрона. Его взгляд был полон настороженности, будто магазин вызывал у него подозрения.
Небрежно перебирая кисти, Эрон коротко мотнул головой:
— Не то, чтобы профессионально. Просто это нужно для подготовки к работе.
— Удобнее сначала набросать части, которые планирую обработать.
— И полностью закрашиваете их?
— Тогда зачем рассматриваете кисти?
— Просто интересно…… — его ответ постепенно растягивался. Реакция выдавала явное раздражение.
Макквон едва слышно ухмыльнулся и отступил на шаг.
Окрестные улицы были безлюдны, и внутри магазина царила тишина. Это место будто находилось в шаге от суеты и шума. Лишь теперь Макквон, наконец расслабившись, глубоко выдохнул. Кончик его острого носа слегка сморщился.
Даже спустя долгое время хозяин лавки так и не появился. Казалось, он бросил магазин и отправился неизвестно куда. Внезапно Макквону вся эта тишина показалась, словно сон, сюрреалистичной, отчего возникло странное ощущение. Возможно, именно поэтому слова невольно сорвались с языка:
Мягкий низкий голос, полный тепла, окликнул его. Даже будучи полностью погружённым в мысли, в тот миг Эрон поднял взгляд, встретившись с ним глазами. Сердце странно забилось. Макквон ненадолго перевёл взгляд на покрытый вековой пылью потолок, и продолжил без тени смущения:
— Можете в следующий раз нарисовать и меня?
В паузе, лишённой ответа, слышалось лишь тихое дыхание. Атмосфера мгновенно стала напряжённой, и Макквон, смутившись, почесал щёку. Даже попытка выдать вопрос за шутку не смягчила пристального взгляда.
— Или можете вырезать моё изображение на камне?
Хозяин был человеком, который высоко ценил свои работы. Поскольку это было буквально лишь тщетной надеждой, Макквон, ожидая упрёка в ответ, лишь усмехнулся:
— Хотя бы сказали, что не сможете.
В ответ на более резкий, чем ожидалось, ответ он неловко улыбнулся, и когда уже было пытался сменить тему…
— Простой рисунок будет не сложно нарисовать.
Холодные уголки глаз смягчились. Закончив говорить, Эрон вновь углубился в рассматривание материалов.
Неожиданный ответ оставил Макквона без слов, он лишь крепко сжал губы. Кратковременная улыбка хозяина, промелькнувшая на мгновение, преследовала его навязчивым образом.
Как было бы хорошо, если бы он всегда говорил такие приятные слова.
Глядя на не скрывающего улыбки Макквона, Эрон снова легонько фыркнул и отвернулся.
Непристойные мысли снова и снова окутывали его разум. Сердце бешено колотилось, пугая его самого. Словно он мчался на паровозе. Казалось, с таким настроем он мог бы одним взмахом развеять даже бурый туман, окутывающий Лондон.
В тот миг его сознание погрузилось во тьму в сопровождении ощущений и эмоций, подобных лопнувшей капле воды.
Лондон. Неужели я бывал в Лондоне?
Как только он засомневался, на него хлынула лавина информации. Неистовая буря, не подвластная его воле. Сквозь пелену туманных воспоминаний проступали новые фрагменты, складываясь в единое целое.
Улицы, где больше джентльменов в костюмах, чем здесь; офис; магазины с разнообразными и изысканными интерьерами; король; королевский дворец; здание парламента; огромное парусное судно; роскошная карета; помолвка; девушка; медно-рыжие кудрявые волосы……
Беззвучный ливень внезапно прекратился. Обрушившиеся осколки памяти стремительно отступили. Ошеломлённый мгновенной переменой, Макквон заморгал, потерянно глядя в пустоту. Резкий удар боли пронзил голову.
В какой-то момент хозяин уже приблизился к нему и осторожно взял за руку. Внешне он бесстрастный, но его взгляд всё же выдавал беспокойство. Если вспомнить, как поначалу он обращался с ним хуже, чем с выброшенной ненужной вещью, это был невероятный прогресс.
В этот момент напряжённое тело Макквона расслабилось. На губах дрогнула слабая улыбка. Чего я так испугался? Лучше сосредоточиться на настоящем, чем на забытом прошлом.
Поэтому я хочу сделать что-то для вас и сосредоточиться только на вас, стоящем сейчас передо мной и смотрящем на меня — такая нелепая мысль посетила его.
Он не знал, является это чувство сочувствием, жалостью или неуклюжей преданностью слуги к хозяину, чьё полное ран сердце окружено шипами.
— Но выглядишь так, будто болит.
— Не больнее, чем получить пощёчину.
Видимо решив, что над ним насмехаются, Эрон резко нахмурился.
Наблюдая за раздражённым выражением лица, Макквона охватило желание нежно провести пальцами по нахмуренному лбу хозяина. Ему захотелось сгладить морщинки у прекрасных бровей. Прикоснуться к щеке. Услышать его дыхание. Провести рукой по волосам. Коснуться ресниц. Обнять израненное тело. Внезапный наплыв эмоций заставил его губы напряжённо сжаться.
Холодная реакция заставила Макквона вздрогнуть и встретиться с ним взглядами. Сердце ёкнуло — словно все его грязные, распущенные мысли были раскрыты.
— Ты смотришь на меня очень непристойным взглядом.
Беспричинный жар сгустился, и плотность воздуха резко возросла. На слова, попавшие в самую точку, Макквон быстро отвёл взгляд, стараясь ответить невозмутимо:
— Вы придираетесь по пустякам. Какая может быть непристойность во взгляде на такого же мужчину, что и я?
— Ты продолжаешь играть с огнём. Сейчас спущу это с рук, но в следующий раз нет.
— Что вы собрались спускать с рук? Ничего такого не было. У вас разыгралось воображение.
— ……Глупо то, что я вообще с тобой спорю.
Ухмыльнувшись, Эрон вновь погрузился в выбор материалов. Тонкая напряжённость витала в воздухе, пока хозяин магазина, закончив трапезу, не вернулся на рабочее место. Даже пока Эрон разговаривал с ним, Макквон хотел поскорее вернуться в их старую хижину — туда, где не было никого, кроме них двоих.
Незаметно солнце склонилось, застелив всё небо закатом. Алые отсветы, смешавшиеся между облаков, будто торопили лошадей, нетерпеливо переступавших копытами, словно спешивших закончить свою работу.
— Безопасной дороги. Вам ведь предстоит еще долгий путь.
Провожавший до выхода мужчина с сожалением в глазах протянул руку для прощального рукопожатия.
— С текущими трудностями в распределении товаров мы справимся — в следующем месяце ожидается прибытие нового парусного судна, так что надеюсь, вы подождёте ещё немного. Мы сочувствуем, что вы столкнулись с трудностями. Груз будет доставлен вам в приоритетном порядке сразу по прибытии, давайте вместе преодолеем этот кризис.
— Благодарю вас за вашу постоянную поддержку. Я верю, что мы справимся с этим.
Рукопожатие стало крепче. Собеседник, не добавляя больше слов, лишь махнул рукой в прощальном жесте.
Поднявшись в экипаж, Роберт назвал пункт назначения. Кучер коротко ответил и неспешно погнал лошадей. Дыщ-дыщ. Тряска экипажа на дороге с не слишком качественным покрытием была заметно сильнее обычного. Роберт прислонился к окну, подперев подбородок, и тяжело вздохнул.
Пока он углублялся в мысли, экипаж с грохотом продолжал своё движение. Как и нетерпящие промедления дела в «Claus», стук копыт тоже звучал напряжённо и угрожающе. Роберт трогал рукоять трости, продолжая размышлять.
Он не доверял герцогу Девонширу. Пусть сейчас, доверяя торговым правам и экономической мощи «Claus Diversion», герцог оказывает поддержку, но он точно отступит при первых признаках краха компании. Не он ли три года выжимал все соки, манипулируя брачными вопросами Элиши и Макквона, несмотря на полученные баснословные суммы? И всё же сейчас без сотрудничества герцога Девоншира исход дела был непредсказуем.
Среди мучительных вихрей мыслей мелькнул мимолётный образ — он успел заметить фигуру одного мужчины.
Среди толпы промелькнул знакомый силуэт. Цвет волос и одежда были другими, но очертания показались до боли узнаваемыми. Образ мужчины то растворялся, то вновь возникал в людском потоке. Внезапность этой мимолётной картины заставила Роберта резко крикнуть кучеру:
Растерявшийся кучер резко остановил лошадей. Не дожидаясь полной остановки экипажа, Роберт впопыхах распахнул дверцу и выпрыгнул наружу. Потеряв равновесие, он едва не рухнул на землю, но мгновенно встал.
Он пробивался сквозь густеющую толпу, крича во весь голос. Мирная улица внезапно превратилась в место странного спектакля — прохожие перешёптывались, наблюдая за джентльменом, нарушившим спокойствие. Еле удерживаясь на ногах, Роберт бросился бежать вперёд, напрягая все силы. Вдали мелькнули смутные очертания тех, кого он видел мгновение назад.
Цвет волос был иным. Выгоревшие красные пряди, одежда — не привычный аккуратный костюм, а поношенная роба, словно снятая с фабричного рабочего, но высокий рост, крепкое телосложение, черты лица, мелькнувшие в толпе, — всё это не оставляло сомнений: это определённо знакомый ему человек. Более того, с ним был спутник. Мужчина в шляпе, с чёрными волосами, почти такого же роста, но более худощавый.
В его крике звучала отчаянная мольба. Страх упустить их заставил его безрассудно броситься вслед за двумя фигурами. Роберт не понимал, куда бежит и куда ему следует двигаться.
Три месяца. Прошло целых три месяца.
Сезон менялся так явно, что прохлада касалась самой кожи.
Столкнувшись с крупным мужчиной, тело покатилось по земле. От удара фрукты с лотка рассыпались по мостовой. Не обращая внимания на крики прохожих, он бросился в направлении, где исчезли двое, но их следы растворились за одно мгновение. Он безучастно застыл на месте, окружённый потоком возмущений и ругани.
Сжатые губы дрожали, подрагивая. Он был уверен. Даже изменив всё — цвет волос, одежду, — этот мужчина несомненно был его другом и партнёром, бесследно исчезнувшим три месяца назад, директором «Claus Diversion», Макквоном Лестером.