Не заполучишь главную роль - умрёшь. 87 глава
87 глава - Безымянные (7)
Бах! Повозка, почти вставшая вертикально, с грохотом приземлилась обратно на землю.
Глаза монстров сверкали, разбрасывая вокруг яркий свет, они стряхивали с себя грязь и камни. Полдня они кружили по округе в качестве отвлекающего манёвра, — всё ради этого внезапного нападения? То, что мы двигались вдоль реки, было хорошо известно, так что устроить засаду нетрудно.
Монстры, выскочившие из-под земли, были камнемешотчатыми бизонами — теми самыми, что выгнали нас из Рильке, не дав даже ступить туда. Сквозь дождь я прищурился и заметил, как что-то блеснуло в темноте.
В боку бизона торчал обломок наконечника. Форма и расположение были знакомыми, так что я сразу его узнал.
Это был монстр, в которого я стрелял.
Они бережливо переработали тушу монстра, которого Леонардо убил в Рильке.
«Это значит, что присоединились те гады, которые были в Рильке.»
Они же не проглотили барона Роальда и его рыцарей, правда ведь?
Чёрт. Как только <безымянные> объединились, их информационные окна слились, и уже невозможно разобрать, кого они сожрали.
Раз так, то я бы предпочёл думать об этом, как о меньшем из зол, нежели о самом худшем.
Возможно, существа, что скрывались в Рильке, в спешке поменяли облик и бросились сюда, чтобы захватить более вкусную добычу, меня, даже не успев атаковать других.
К счастью, поскольку их внешняя оболочка относится к монстрам, энциклопедия открывается без изменений.
Оглядывая красногребневых ящериц, камнемешотчатых бизонов и нескольких новых монстров, которых раньше не видел, я запоминал их слабости.
В трясущейся повозке трудно сосредоточиться на плавающем в воздухе тексте. Голова кружится, будто кто-то схватил её и трясёт.
Чтобы сосредоточиться, нужно игнорировать всё: когти монстров, рвущие полотно повозки, и размахивающие в нашу сторону, почти заканчивающиеся стрелы, которых я взял с запасом, но теперь остался всего один колчан, усиливающийся ливень. Игнорировать так, будто всё это не влияет на меня.
Тяжёлая рука надавила на плечо, заставляя меня согнуться. Леонардо всем телом обхватил меня за спину, благодаря чему я не вылетел из повозки, когда она подпрыгнула во второй раз.
Бах, — повозка снова подскочила с поверхности земли, и от толчка нас откинуло назад. В момент, когда голова резко запрокинулась, я встретился взглядом с Леонардо.
Его глубокие серебристые глаза сияли в воздухе, словно заменяя луну, скрывшуюся за густыми зарослями. В следующее мгновение он, глядя вперёд, резко вытянул руку и очертил в воздухе полукруг своим мечом.
Лезвие безжалостно пронеслось по высохшей коже, оставляя за собой глубокую как каньон рану. Внутри разорванной кожи чёрное, белое и красное смешалось в хаотичную жидкость, и уже невозможно было понять, что когда-то было человеком, что — существом, а что — монстром.
Но даже так она быстро зажила.
Была ли эта эволюция действительно их прорывом? Возможно ли, что перемолов людей, чтобы создать материал, сбросив с себя человеческую оболочку и обретя мощный внешний вид, они стали просто сильнее, без единой слабости?
Разве что переняли слабости монстров, оставив пару уязвимых мест, но неужели на этом всё и больше нет никаких слабых точек?
На самом деле, я надеялся, что у них есть огромная слабость, из-за чего их эксперимент с треском провалится. Кажется, это единственный способ облегчить этот охвативший меня дискомфорт.
Та особь с застрявшей в ней стрелой.
Туша монстра, объединённая с чудовищной регенерацией «оно», легко выдерживала атаки Леонардо. Она быстро заживала, плоть восстанавливалась, и чтобы убить хотя бы одного, нужно было непрерывно атаковать, ни на секунду не останавливаясь.
Но как такие существа не смогли вытолкнуть маленький наконечник стрелы из своей шкуры? Это же всего лишь инородный объект длиной в два пальца. Имеет ли смысл то, что они не могут вытолкнуть его во время регенерации?
«Раны, которые были на теле монстров до того, как они стали <безымянными>, не заживают.»
В голове внезапно пронеслось воспоминание. Одно из тех, что я не хотел вспоминать прошлой ночью, поэтому я бросил его в тигель и плавил до тех пор, пока оно не потеряло форму.
Оно и пещера. Я вспомнил, как оно разрезало тушу монстра вдоль, скрупулёзно выскребло внутренности и кости, а затем, словно хирург, зашило опустевшую оболочку.
До разработки менее инвазивных методов хирургия в основе своей начиналась с разрезов и вскрытий. Действия этих существ — традиционный метод хирургической операции.
«Он же говорил, что они делятся памятью.»
Излишка времени у них не было, поэтому вместо того, чтобы развивать свои уникальные методы, они, вероятно, просто повторяли первый успешный пример, уже закреплённый в их сознании. Как на производственной линии, где один образец копируется и воспроизводится в больших количествах.
Исходя из этого, я пристально посмотрел на живот ближайшего монстра.
— Лео. Помнишь линию разреза, которую делало оно в пещере?
Вместо ответа Леонардо быстро развернул свой меч, взял его обратным хватом, оттолкнулся от повозки и прыгнул вперёд. Деревянные доски скрипнули, а земля под нами вновь содрогнулась.
Нападавшие, вырвавшиеся из-под земли, отряхивая грязь и камни, обнажили свои животы. Леонардо, разглядев в темноте швы, замахнулся мечом.
В момент, когда огромный меч рассёк воздух.
Показалась луна. И с опозданием на один такт в уши донёсся звук чего-то лопающегося.
В тот момент, когда Леонардо точным ударом меча разрезал линию шва, монстр лопнул, как воздушный шар, и образовавшийся воздух оттолкнул листву леса.
Зелёная завеса леса была разбросана, листья зашелестели, и лунный свет хлынул, избавившись от преграды.
Листья, сорванные с веток, кровь и кожа, моментально обернувшиеся в пепел, смешались и беспорядочно разлетались по ветру.
На миг я увидел Леонардо, купающегося под серебряным светом луны, он откинул свои мокрые от дождя волосы назад. Его последующие движения были чёткими, как у солдата, уже определившего порядок действий.
Быстро и точно он срубил ещё несколько безымянных. Монстры лопались один за другим, создавая воздушную завесу, которая на мгновение даже остановила дождь.
Когда Леонардо стал ясен способ расправиться с ними, безымянные начали нерешительно отступать.
Леонардо мельком оглянулся назад и, прыгнув, вернулся к повозке.
Он схватился за стенку повозки и как только протянул руку, его мозолистая ладонь взялась за мою. Резко потянув его на себя, мгновенно я ощутил огромнейший вес.
Этот мускулистый бегемот с каждым днём становится всё тяжелее. Но и кормить его меньше я тоже не могу.
Тело покосилось, и я рухнул назад, оказавшись под Леонардо. К счастью, при падении я не ударился головой. Благодаря кое-какому господину, который прикрыл мой затылок своей рукой.
— Нет…… но думаю, меня скоро расплющит.
— Подними ногу вот так и…… эм-м.
После комичного махания руками и ногами, напоминающего сцену из фарса, я, наконец, поднялся. Пока мы возились сзади, Витторио сидел на облучке, крепко держа вожжи.
Ребёнок кивнул. Скорость передвижения повозки начала понемногу снижаться, что было естественно, так как лес переходил в горы, и появился уклон.
Теперь безымянные осознали, что в их «эволюции» есть огромный изъян, и не решаются так же легко приблизиться к нам, так что такое замедление было в пределах допустимости.
Примерно в тот момент, когда мы проехали середину горы. Витторио указал рукой на что-то вдалеке, виднеющееся за колышущимися листьями, на вершине хребта.
Меня охватило чувство облегчения.
Размах больше, чем у Синитры, крепостные стены, окружающие его территорию, вид замка на холме и очертания озера, виднеющегося за ним.
Без сомнений, это Эль-Данте. До него оставалось полдня пути.
— Не думаю, что они сдадутся так легко.
Для безымянных я лакомый кусочек. Наша природа схожа, но вот только моя значимость почти 25%. Будет непростительной тратой упустить меня.
Но прямо снизу горит свет надежды. Город, персонажи и сцена второго акта.
Умеренная интонация исчезла из голоса Леонардо.
— Они все направляются к вершине горы.
Дождь лил через разорванное полотно.
Взмах! Птицы, обычно избегающие полётов в сильный дождь, внезапно взлетели с веток. Мелкие животные, змеи и насекомые, которых даже не было видно, выползли и быстро помчались по грязи.
Вид маленьких существ, беспорядочно разбегающихся в темноте, пробуждает в человеке инстинкты.
Даже ослы, тянущие повозку, внезапно стали неистовствовать, подпрыгивая на месте и не желая удерживать копыта на земле.
Дождь. Гора. И животные, беспорядочно сбегающие от чего-то.
Леонардо понял, как расправиться с ними, так что отступление безымянных — это стратегический ход. Им нужно было найти способ атаковать, не подпуская его слишком близко к себе. Ведь я был слишком ценной добычей, чтобы так просто отказаться от неё.
И они быстро нашли этот способ.
Монстры, направившиеся к вершине горы, дробят камни и разрыхляют землю, ослабляя её структуру. Земля, пропитанная дождём, стала мягкой и податливой.
После затяжных дождей поверхность горы размякла и часто обрушивалась различными формами.
Вода, заполняющая землю, может заставить отваливаться целые куски горы, или ослабить корни деревьев, скрепляющие почву, и всё обрушить.
И вот, сверху, бурный поток, смесь зелёного и коричневого, начал сметать всё на своём пути.